Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 73)
Пункт "освободить" был главным в нашем культурном спортивно-оздоровительном мероприятии – ага, особенно "оздоровительном" для тех, кто валяется сейчас на полу и на ступеньках лестницы – поскольку был связан с наибольшим риском, "эвакуировать" – уже дело техники, и это не могло не радовать. Покуда мы с кельтами буянили, а затем зачищали и прибирались, изображая "нас здесь не было, и вообще у нас алиби", даже гроза прекратилась и дождь поутих. А там уж и вовсе прояснилось и посветлело, как и полагается для полностью вступившей в свои права североафриканской весны. И настроение было бы соответствующим, весенним, если бы под ногами не валялись трупы, теперь уже обмародёренные и полураздетые. Впрочем, их мы дипломатично спишем на традиционное весеннее обострение у некоторых облечённых влиянием и властью ответственных товарищей…
– У нас пятеро "двухсотых" и четверо "трёхсотых", – сообщил Володя, – Это не считая пустяковых фингалов и царапин.
– Ага, пустяковых! – проныл Серёга, потирая ушибленный сквозь шлем лоб, – Тебе бы таких пустяков!
– А ты хлеблом не щёлкай, когда в деле! – типа, обменялись любезностями.
Пока собирались – нам нужно было забрать обе категории пострадавших своих, а рабам Имильки – приготовить носилки для госпожи и для раненых и увязать в дорожные тюки всё самое ценное – выдвинулись гонцы к нашим нанимателям и к воротам. Не к тем, что в Старый город, туда нам уж точно не надо, а к наружным – там к нашему подходу как раз должна смениться стража. Заступят те, кто в курсе и лишних вопросов не задаст.
Пункт "эвакуировать" был бы не в пример проще, будь супруга Барки не на таком позднем сроке, да ещё и в её возрасте. Но не получилось у Циклопа раньше, занят он был в Италии – млять, лучше б Магона тогда, после Канн, вместо себя оставил, а сам бы на родину за подкреплениями прогулялся, да наследника бы себе заодно сделал, гы-гы! Был бы сейчас означенный наследник практически взрослым и проблем не создавал бы при транспортировке ни малейших. Увы, великие не спрашивают нас, как нам удобнее, а вытворяют всё, что левой ноге захотелось. А тут ещё и у стены не всё вышло гладко…
Если точнее и честнее – там творился форменный кавардак. Видимо, и у противников Баркидов не все ещё соображать разучились, и кое-кто просёк, что не так-то легко взять под арест семью самого Циклопа. Возле ворот слонялись и безобразничали совершенно лишние люди, планами нашего нанимателя не предусмотренные и смене неправильной стражи правильной всячески мешавшие. Нас даже обстреляли со стены из луков, добавив нам ещё парочку "трёхсотых". Это уже не лезло ни в какие ворота.
Рассердившись, мы всыпали им в ответ из арбалетов и атаковали. Те тоже не стали праздновать труса, и резня вышла капитальная. Войдя в раж, мы зачистили и обе привратных башни, и участок стены между ними. Как раз зачищали пространство у самих ворот, когда туда пробились наконец и те, кто по плану должен был нас там встречать.
– Что готовится сегодня на обед? – хрипло спросил ихний ещё не отдышавшийся старший.
– Козлёнок в гадесском соусе! – ответил командовавший нами один из этрусков Арунтия.
– Гы-гы-гы-гы-гы! – заржали все, кто это слыхал.
Вообще-то это были условленные пароль и отзыв, а жарить и подавать на стол в гадесском соусе важного карфагенского олигарха и известного политического деятеля Гасдрубала Козлёнка никто не собирался. По крайней мере – пока. Может быть, и зря – учитывая, что именно из-за этой сволочи и приключилась вся эта заваруха и все эти смерти. Но об этом – позже, а пока-что мы ещё не сбагрили с рук освобождённую и эвакуируемую ВИП-персону…
К воротам подогнали наконец лошадей – уже осёдланных, точнее, очепраченных и взнузданных – и вьючных мулов. Носилки Имильки кое-как приспособили на мулов, поскольку рабы-носильщики не могли держать темпа, а двигаться нужно было быстро.
– Нам некогда собирать наши стрелы, – сказал я старшему "правильной" привратной стражи, – Прикажи, чтобы их собрали и не оставили ни одной.
– Сделаем, – кивнул тот.
Не то, чтобы меня так уж сильно давила жаба, арбалетные болты – расходный материал, и я не упускал случаев заказать ещё для пополнения боезапаса, но – "здесь нас тоже не было, и вообще у нас алиби".
– Мы тут приберёмся, – старший стражи всё понял правильно, – Счастливого пути!
Едва ворота открылись, наша кавалькада взяла с места рысью, и рабам-носильщикам, для которых никто не предусмотрел лошадей, пришлось припустить бегом, пока Имилька, которой доложили об этом, не велела им возвращаться в особняк и стеречь его. А какой был смысл тащить их с собой? До Гадрумета… тьфу, ну кто меня за язык тянул! В общем, заткните ухи, вы ни хрена не слыхали, и вообще я оговорился. Оливки там, в том Гадрумете, уж больно вкусные выращивают, не зря ж Баркиды там латифундией обзавелись… тьфу, опять оговорился! Надеюсь, ухи у всех заткнуты? То-то же! Нет, насчёт латифундии Баркидов близ Гадрумета – это правда, которую и так все знают, но это к делу не относится. Короче – вкусные там оливки и все прочие дары земли, и очень жаль, что мы едем совершенно не туда, гы-гы! Но до того места, куда мы едем и которого я сам не знаю, скажем так – тоже путь неблизкий, и пёхом его преодолевать – просто смешно. А знать его нам и незачем совершенно, потому как туда нас никто добираться и не заставляет. Наше дело – сопроводить охраняемую ВИП-персону в условленное место вне пределов видимости с городских стен и башен, где передать её с рук на руки условленным людям, которых мы опознаем по условленному паролю. А то, что и некоторые рожи при этом запросто могут знакомыми оказаться – так это всё совершенно случайно и к делу не относится.
Так оно всё и оказалось. И рожи знакомые встретились, дабы ошибки какой досадной не вышло, кровопролитием ненужным чреватой – нервы-то ведь у всех на взводе – и пароль оказался правильным. Тем же самым, кстати, что и у ворот, и реакцию он вызвал точно такую же. Ну, хвала богам, сбагрили! Как говорится, баба с возу… Нет, она нормальная баба, всем бы таких, не будь у меня Велии и будь эта помоложе – и я бы от такой не отказался, но всё-же – в данном конкретном случае – на хрен, на хрен…
– Как это по-рюсски? Ээээ… Фрау с бричка – битюг есть легко! – озвучил Серёга. Как-то раз я так схохмил, а ему понравилось, вот и повторяет теперь всякий раз, когда по делу и когда Юлька не слышит.
Ну, дело сделано, ВИП-баба с возу в хорошие и надёжные руки сбагрена, можно и расслабиться. А заодно и разжевать наконец кое-что для тех, кто всё ещё не в курсах. Например, об этом козле… тьфу, Козлёнке. К нормальному человеку такое прозвище пристать может? То-то же! Козёл – он и в Африке козёл.
На днях означенный козий Гасдрубал как раз соизволил вернуться в Карфаген, да не один, а с римскими послами. В качестве таковых с ним прибыли Гней Сервилий Цепион, Марк Клавдий Марцелл и Квинт Теренций Куллеон. Первый – старейший и авторитетнейший из троицы, глава посольства, второй – сын консула Марцелла, "меча Рима", завоевавшего Сиракузы и погибшего в схватке с войсками Ганнибала, третий – освобождён Сципионом из карфагенского плена. Официальная цель посольства – разрешение спора Карфагена с Масиниссой, который вдруг "вспомнил", что часть карфагенских земель, оказывается, по праву должна принадлежать ему. При заключении мира не помнил, а теперь вдруг резко вспомнил. Осенился вдруг гениальным озарением, млять! С ним это ещё не раз будет происходить. Но это – официоз для быдла. Фактически же в Совете Ста Четырёх послы повели речь совсем не о Масиниссе и его запоздалых территориальных претензиях, а на полном серьёзе "уведомили" Совет о тайных переговорах бывшего суффета, а ныне простого карфагенского олигарха гражданина Ганнибала Барки с неким иностранным гражданином Антиохом Селевкидом, простым сирийским царём царей. А поскольку означенный гражданин Селевкид на данный момент занимает позицию, враждебную Риму и его греческим союзникам, данные переговоры означают преступное стремление к нарушению мирного договора между Римом и Карфагеном. Кроме того, ни для кого не секрет, что простой гражданин Барка имеет некое неформальное влияние на политику карфагенского государства, в связи с чем у сената и народа Рима возникает совершенно законный вопрос – только ли от собственного лица Ганнибал ведёт свои преступные переговоры с Антиохом? И если карфагенское государство не имеет отношения к данному сговору с врагами Рима, то оно обязано немедленно арестовать и выдать виновника Риму. Вот такие разговоры пошли в Совете Ста Четырёх, как сообщил мне под строжайшим секретом присутствовавший на них тесть. О Масиниссе же там не было сказано вообще ни слова.
Дальнейшее просчитать было несложно. Совет, состоящий в большинстве своём из сторонников Баркидов, как и оба новых суффета, официально арестовывать Ганнибала, конечно же, не рвётся. Но и отказать Риму открыто тоже не может – ведь это война, к которой Карфаген однозначно не готов. Значит, официальное следствие будет всячески затягиваться. Понятно, что Рим это устраивать не может, но понятно и то, что нет пока и повода для угрозы войной. И ещё понятно, что дожидаться ареста Циклоп уж точно не станет. А посему – следует ожидать частных действий со стороны некоторых частных лиц, настроенных проримски и антибаркидски и имеющих привычку кучковаться вокруг Гасдрубала Козлёнка. И нетрудно было предугадать их попытку арестовать жену Барки – неофициально, поскольку уж её-то обвинить официально не в чем, но какая разница? Этого ни в коем разе нельзя было допустить, и мы этого не допустили. Слегка запоздали, правда, поскольку и противник тоже всё понимал и просчитывал и сыграл на опережение, и в результате нам пришлось проводить силовую операцию. Теперь Имилька будет доставлена в Гадрумет, точнее – в приморское имение Баркидов близ этого города, и туда же сбежит сам Ганнибал, когда решит, что пора. О том, чтобы ничто не помешало ему в этом, Арунтий позаботился – ага, нашими руками.