Безбашенный – Арбалетчики в Карфагене (страница 74)
Главный же результат – для нас – заключается в том, что наш наниматель убедился в достоверности нашего послезнания. Предсказывали мы ему консула Катона в Испании – так Катон уже консул, и его отбытие в Испанию – дело уже решённое. Предсказывали римское посольство в Карфаген – вот оно, то посольство. Предсказывали, что оно потребует ареста и выдачи Ганнибала – так оно всё в точности и происходит. И даже об Оппиевом законе слух через частные разговоры тех послов просочился – что идут жаркие дебаты о его отмене, и ожидается бабий бунт. В общем, выслушав доклад своего приближённого этруска, тесть глянул на меня… гм… многозначительно глянул, гы-гы! Я думал, отругает меня за участие в рукопашной резне без крайней необходимости, был уже как-то разговор на эту тему, но обошлось. Тоже ведь всё понимает – не уважают иберы тех, кто в жаркой схватке за чужими спинами отсиживается.
Возвращаюсь домой – ага, с сознанием честно выполненного долга – заваливаюсь на кушетку – ага, отдохнуть от трудов праведных – так Велия тут как тут. Ну, точнее, первым-то ко мне Амбон проскользнул, мой новый слуга, купленный не так давно вместо переведённого по производственной части Укруфа:
– Прости, господин, но госпожа увидела твой меч.
– Ну и что?
– На нём новая отметина появилась, а ты ведь запретил отметины на тупой части у рукояти выводить, и я только подправлял лезвия заточенной части, как ты и приказал. А госпожа заинтересовалась, чего это я твой меч точу, ну и увидела отметину…
– Ясно. Ты правильно сделал, не переживай.
– Бывают такие дела, о которых не слелдует знать женщинам, и я хотел предупредить…
– Молодец, правильно сделал.
Он выходит – бочком, бочком – да хрен там, не вышло втихаря-то, Велия – тут как тут. Но у моей супружницы ведь не только глаза на месте, но и всё остальное тоже – в том числе и всё остальное содержимое головы. Для проформы, конечно, приняла строгий вид – типа, сдерживается от разноса только при мне, пропустила слегка сбледнувшего парня, потом только улыбнулась, подошла, примостилась рядышком:
– Не знала, что мечи и от пребывания в ножнах тоже тупятся!
– Да вот, затупился, как видишь. Ножны – они ведь тоже бронзовые.
На самом деле та бронза, из которой ножны и рукоятки делают – так, одно название. Есть настоящая оружейная бронза, а есть посудно-доспешная. Олова там сущий мизер, только чтоб не слишком мялось и гнулось изделие, когда не надо. Для дешёвого ширпотреба вообще не с оловом, а со свинцом медь сплавляют – так, чтоб сплав бронзовый вид имел и потвёрже чистой меди получился, но не слишком, дабы обрабатывался полегче. У меня-то там, конечно, не свинцовый суррогат, но свойства примерно те же. Как раз из такой "недобронзы" выковывают элитную посуду, щиты, поножи, шлемы и "анатомические" кирасы греческого типа. Естественно, она гораздо мягче даже обычной оружейной бронзы, а уж клинок из должным образом термообработанной и прокованной бериллиевой об неё иступить – это постараться надо. Подавляющее большинство баб об этих тонкостях не в курсах, а многие и в толстостях-то ни хрена не соображают, но Велия – турдетанка, а турдетаны – известные всей Испании металлурги и оружейники, и у них такие вещи любому малому ребёнку известны.
– Хи-хи-хи-хи-хи! – мой юмор она оценила по достоинству, – Теперь рассказывай, чего я не должна знать!
– Тебе официальную версию или неофициальную?
– А ты уже успел придумать официальную? Тогда давай её – посмеюсь! Где ты НЕ БЫЛ и чего ты НЕ ДЕЛАЛ, я и так уже догадываюсь!
– Не был, не состоял, не участвовал, не привлекался, – подтвердил я, – Мы просто вышли погулять, не нагулялись, вспомнилось хулиганское мальчишеское детство, захотелось тряхнуть стариной и порезвиться, выехали за город и там славно покуролесили. Вот только нарвались там на других хулиганов, которым тоже свербело в одном месте, и у нас с ними вышел спор, кто из нас хулиганистее и круче. Но они говорили на какой-то тарабарщине, и мы их не поняли, а они не поняли нашего нормального человеческого языка. Поэтому договориться по хорошему не получилось. Но это – то, что мне привиделось с моего не слишком высокого места. А на самом деле всё было так, как придумает твой отец. Расскажет – так и я буду знать, как оно на самом деле было.
– Я так и поняла. Наших много убито?
– Пятеро. И столько же тяжелораненых. Но супостатам больше досталось…
– Слыхала уже. Соседка рассказывает про сотню убитых греков – там, где вас НЕ БЫЛО. Только я что-то сомневаюсь – бывала я там с мамой в гостях – мне кажется, не поместится там сотня…
– Ну, это смотря как размещать. Но ты правильно сомневаешься.
– Так про скольких греков мне рассказывать завтра другим соседкам?
– Ну, три сотни – хорошая цифра, впечатляюшая.
– В "общепринятые" три раза? Значит, если я слыхала про сотню, то где-то человек тридцать или тридцать пять там всё-таки было?
– Ну, нас ведь там НЕ БЫЛО, так что точно НЕ ЗНАЮ, но ДУМАЮ, что примерно так. Кстати, кельтов там тоже НЕ БЫЛО – они были с нами, но совсем в другом месте. А кто ТАМ куролесил – понятия не имею. Нас ведь там НЕ БЫЛО, откуда нам знать? А теперь – рассказывай, что в городе говорят.
– Что Имилька куда-то исчезла, ты и сам уже… гм… НАСЛЫШАН. А потом куда-то вдруг исчез и сам Одноглазый. Утром видели его на рыночной площади, а к обеду…
– Гы-гы-гы-гы-гы! – не выдержал я, припомнив пароль у ворот.
– Это относится к Одноглазому или к обеду?
– К обеду. Козлёнок в гадесском соусе.
– Хи-хи-хи-хи-хи! Жаль, не знала заранее! Баранина в качестве замены подойдёт?
– Даже лучше – не люблю козлятину!
– Вот уж не знала! До сих пор ты их как-то не различал!
– Ну, считай это моим сегодняшним капризом…
А вот что с обедом у моей ненаглядной всё в ажуре – это хорошо и правильно. Война войной, а обед – по распорядку. Тем более, что после трудов праведных и в натуре жрать охота. Без будущих римских излишеств, но плотненько, сытно и вкусно.
Правда, и без гарума, этого знаменитого солёного гадесского соуса из рыбьих внутренностей, который на меня как-то впечатления не произвёл. Но мне удалось внедрить в своём доме и семействе современное правило, по которому всяческие приправы подаются на стол отдельно, и каждый сдабривает ими свою порцию по собственному вкусу. Мало соли – так солонка рядом, мало перца – тоже ни разу не проблема. Собственно, я потому и настоял на этом новом для античного мира порядке, что иначе то, что я с удовольствием трескаю сам, кто-то другой не смог бы есть. Вот и Велия считает, что с перцем я – того, немножко чересчур. А мне нравится. Тем более, что и перец – стручковый, позлее чёрных индийских горошинок, на которых, как и на всём привозном, бессовестно спекулируют египетские Птолемеи. Этот – местный, ливийский, и на мой взгляд – ничем не хуже индийского. Ну, может быть, аромат немножко не тот, но это ведь для тонких гурманов, а мне – просто сытно и вкусно пожрать. Мы ведь варвары или где? Цивилизованные олигархи любят понты – вот пусть сами и обогащают своими понтами птолемеевских спекулянтов. А нам, варварам, и ливийский перец – самое оно.
Я-то по простоте душевной полагал, что за стручковым перцем, Старому Свету вплоть до Колумба неизвестным, придётся в Америку сплавать, на что я нескоро ещё сподвигнусь, а традиционный чёрный и дорог, и не так остёр, но оказалось – не так всё плохо, ливийский есть, тоже стручковый, и без всякой Америки. Ну, немножко не такой, в семенах у него остроты нет, она только в самих стручках, ну так тем лучше! Стручки мы слопаем, и с удовольствием слопаем, а семена – в землю, хорошего продукта должно быть много! Я ведь и в наше-то время, когда перец – давно уже не дефицит и не предмет роскоши, за что красный перец предпочитал? Именно за большую по сравнению с чёрным остроту.
Как-то раз, в студенческие ещё времена, было дело. Сидим мы за столиком в студенческой столовке вчетвером – я, мой русский приятель и два наших однокурсника с Кавказа. Ну, у урюков ведь первый вопрос всегда: "Эээ, дарагой, ти кто по нация?" А я ведь казах всего на четверть, а на три четверти – хохол, да ещё и российский хохол, сын "понаехавших", по-хохлятски ещё кое-как, а по-казахски – вообще ни бельмеса. Да только у них ведь свои понятия, у них национальность – строго по отцу, и если моя казахская четверть как раз на прямую отцовскую линию приходится, то и я, стало быть, однозначно казах, а прочие подробности уже никого не гребут. Ну, реально-то всё это, конечно, один хрен понимается и учитывается, но официально – не гребёт. А столовка – обычная, и обстановка в ней – тоже обычная. Стандартная солонка с тремя углублениями – соль, чёрный перец и красный перец. Взяли все по двойной порции пельменей, уселись за столик. Мой русский приятель сыпанул себе чёрного перца совсем чуть-чуть, после него солонкой завладели эти дети гор, сыплют себе побольше, заметно больше, лыбятся и приговаривают:
– Ээээ, русский – желудок слабый! Вот мы, кавказцы! Мы вот так кушаем!
А я жду, как они солонку освободят, да киваю с ухмылочкой. Дождался, завладел и сыплю себе красный перец. Кавказоиды сперва продолжают лыбиться, потом как-то серьёзнее становятся, а я продолжаю перчить, у них уже и морды гордых кавказских лиц вытянулись – ждут, как я буду ЭТО есть. А я ем, с удовольствием ем. Доел, за чай принялся, а они переглядываются и всё глазами хлопают.