Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 35)
– Володя, ну не смотри ты советских фильмов – особенно про войну – на ночь глядя, да ещё и без закуски! Наши киношники тебе так мозги засрут, что зомбиком у них станешь. Смотрел и я этот фильм. Потом затрахался искать в интернете этот долбаный "Энгельхен"! Поисковик выдаёт только фильм "Смерть зовётся Энгельхен", и звиздец! Я даже скачал его сдуру, полтора гига, прикинь! У меня трафик десять гигов в месяц, а я полтора на эту хрень просрал! Так хрен там! Нет, фильм-то тоже неплохой, но этой песни там ни хрена нет. А потом как-то совершенно случайно наткнулся вот на эту пародию, узнал мотив и по "Лили Марлен" поисковик мигом выдал мне хренову тучу ссылок на оригинал. Так что звиздят наши киношники и не краснеют!
Солдатская интуиция обманывает редко – уже на следующее утро, лишь наспех позавтракав, мы двинулись в обратный путь. Снова горные тропы, снова ухабы и буераки, снова грёбаная пыль, снова те же проклятые слепни – впрочем, и те же пикирующие на них стрекозы, об эскорте которых я позаботился при первой же возможности. Теперь мы, правда, уже не так спешили и выматывались куда меньше. Особенно я, поскольку теперь значительную часть моей ноши усердно пёр на себе мой личный раб.
Простым иберийским рабовладельцем я заделался довольно неожиданно. Ну, в смысле – он сам напросился. Иду я себе под вечер, значится, занятый сборами в долгий и изнурительный путь, никого не трогаю, ни о какой такой рабовладельческой карьере и не помышляю, и вдруг – на, получи, фашист, гранату!
– Прости, господин, позволь мне поговорить с тобой! – ага, тот самый пацан, что в заварухе дубинкой меня охреначить пытался.
– Ну, говори.
– Господин, возьми меня к себе в услужение!
– Прямо так сразу, гы-гы, да ещё и такого неряху? Ты бы хоть умылся сперва! – парень был в самом деле извазюкан так, что я и узнал-то его лишь в тот момент, когда он обратился ко мне.
– Мне нельзя, господин! Если меня узнают…
– Так, так… Выходит, ты в чём-то крепко виноват и теперь хочешь избежать наказания, спрятавшись за моей спиной?
– Я не виноват, господин…
– Но боишься наказания. Ну-ка, рассказывай, в какую историю ты собрался меня впутать! И смотри, я проверю, и берегись, если ты мне соврёшь!
Парень побуравил какое-то время взглядом землю, после чего с тяжким вздохом принялся рассказывать…
Нирул был сыном одного из кузнецов-оружейников Кордубы, и отцовское ремесло ему нравилось. Какая муха укусила его отца, вздумавшего вдруг отдать сына в ученики старому мастеру-металлургу с рудника Тарквиниев, он не знал, но перечить отцу не посмел. Со временем пацан увлёкся новым ремеслом и преуспел в нём – мастер даже задействовал его в выплавке драгоценной чёрной бронзы и в её обработке, доверив в этой сложной и ответственной работе почти всё, но держа в тайне те магические заклинания, без которых боги не явят чуда, превращающего смесь мягкой меди и порошка из хрупких самоцветов в твёрдый и упругий металл. Всем ведь на свете известно, что ни ковка, ни металлургия без колдовства не обходятся, и пока ученик не овладеет им – не быть ему мастером. Нирул же считал, что давно готов к постижению великой тайны чёрной бронзы, и был страшно обижен недоверием наставника. Вот на этой-то обиде его и подловили злоумышленники, пообещавшие выпытать у старика тайну и сделать ученика настоящим мастером в другом месте, если он поможет им. Он помог – сообщил нужные сведения об охране, нарисовал план рудника, подсказал удобные подходы. Старик-мастер погиб при нападении, но финикиец Дагон – предводитель нападавших – заверил парня, что успел узнать таинственное заклинание и обязательно сообщит его ему, когда они прибудут на нужное место – ведь его хозяину тоже нужен мастер по чёрной бронзе. Предвкушая долгожданное посвящение в великий секрет древних металлургов, Нирул безропотно следовал за отрядом наёмников, таща на себе увесистый вьюк, которым его нагрузили, пока Дагону не пришлось укрыться от погони в этом городишке, а затем нагрянули мы, устроили пожар и застрелили лучника, к которому Дагон приставил его в качестве подносчика стрел…
– И который прирезал бы тебя, если бы мы его не пристрелили! – закончил я за него.
– Но зачем ему это? – не понял парень.
– Ты ещё глупее, чем я думал! Ты веришь в то, что в руках у этих матёрых головорезов твой наставник погиб случайно?
– Конечно, господин! Зачем же убивать такого ценного человека?
– Чтобы Тарквинии остались без него, дурья башка!
– Но тогда его можно было просто увести. Им же нужен мастер!
– Это тебе сказал финикиец? А ты уверен, что у его хозяина нет своего мастера? Сколько лет выплавляется чёрная бронза?
– Уже много поколений, господин.
– Так с чего ты взял, что нет других мастеров, владеющих её тайной?
– Может и есть, господин. Но зачем тогда убивать меня? Разве помешал бы их мастеру ученик?
– Ученики у него и свои есть, а ты видел лица Дагона и его людей. Или ты забыл, как они поступают с теми, кто слишком много знает?
– Их лица видела и почтенная Криула, и её дети! Почему тогда не убили и их?
– Потому, что ПОКА они были нужны им живыми. Как и ты – в качестве носильщика – до поры, до времени…
Судя по основательно скисшей роже парня, он въехал и проникся.
– А теперь рассказывай, почему просишься ко мне, – вернул я его к сути.
– Я теперь пленник, раб, а начальник рудника не простит мне… А если моим господином будешь ты…
– Это я понял. Почему именно я, а не он или вот он? – я ткнул пальцем наугад в первых попавшихся из наших вояк.
– Ты отличился в бою, господин, и с тобой будут считаться. Ты воин из отряда почтенного Тордула, и начальник рудника не имеет над тобой власти. А ещё ты иноземец, и тебе местный турдетанский слуга нужнее, чем нашим воинам. Вот поэтому…
– Ясно, – по крайней мере, этот парень не льстил и не подлизывался совсем уж по-паскудному, и это говорило о некоторой порядочности, – А вот почему ты решил, что служба у меня будет лёгкой?
– Я так не думаю, господин. Но каков мой выбор? Раз уж я вляпался…
– Хорошо, я проверю то, что ты мне рассказал. Если ты не соврал и не утаил ничего важного – я поговорю с почтенным Тордулом.
– Господин, если обо мне узнают раньше, чем у меня на шее появится табличка с твоим именем…
– Это я понял, не дрожи.
Я переговорил с нашим ментом, и мы с ним аккуратно порасспросили кое-кого из сослуживцев и пейзан – естественно, как бы невзначай. То, что нам удалось выяснить, от рассказанного самим Нирулом в общем и целом не сильно отличалось, и выходило, что прегрешения его не так велики, чтобы втравить меня из-за него в серьёзные неприятности. А слуга из местных – тут парень просчитал ситуёвину правильно – мне и в самом деле пригодился бы. Тем более – обязанный мне избавлением от худшей участи.
Командир к моему желанию облегчить себе свою нелёгкую солдатскую долю отнёсся с пониманием – так здесь делали многие, поскольку жалованье наше было весьма приличным, а рабы тут недорогие. И кажется, даже не слишком осерчал, когда выбранный мной раб наконец умылся, и его опознали. Ну, наорал на меня, правда, когда "почтенная" Криула "разоблачила" подлого пособника своих похитителей, но решения своего так и не отменил, да и распекал меня скорее весело, чем всерьёз…
На обратном пути нам уже не требовалось ни прятаться, ни спешить, сломя голову. Даже непривычный к долгим пешим переходам Серёга, сильно натёрший ноги во время нашего форсированного марша – его даже на мула пришлось тогда сажать – теперь вполне нормально держал темп. Потери отряда составили трое убитых и пятеро раненых, из которых лишь один – "тяжёлый". Сущие пустяки, если учесть, что мы атаковали, а не отсиживались за стенами. Пейзане потеряли человек пятнадцать, да горцы десяток, но их это тоже, вроде бы, не сильно удручало. Главное – победили, задачу выполнили, да ещё и взяли неплохую добычу. Иберы горланили свои песни, мы – свои: