Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 37)
– Да, свой металлург в этом мире – немалая удача. Ещё бы эту чёрную бронзу освоить…
– Соображаешь!
– Но ведь сплав-то – уникальный. Посилен он для мальчишки?
– А мы сейчас у него спросим. Эй, Нирул! Где ты прячешься, бездельник?!
– Иду, господин!
– Небось спрятался и дрых! – я в шутку изобразил замах рукой, тот так же в шутку изобразил увёртывание.
– Скажи-ка мне вот что. Хорошо ли ты знаешь те самоцветы, которые твой наставник подмешивал в медь?
– Знаю, господин. Я и сам их и толок, и отмерял, и смешивал. Морской камень – он цвета морской воды, и его ни с чем не спутаешь. Очень дорогой, его привозят с севера.
– Весь дорогой или только очень хорошие куски?
– Плохие ценятся дешевле, но они не годятся. Боги их не примут и не явят чуда.
– И никто не пробовал?
– Я видел, как наставник толок и плохие, но он говорил, что боги примут их только при особом заклинании, ещё более сильном. И всё равно для того, чтобы боги приняли его, и оно помогло, надо долго поститься и задобрить богов очень обильными жертвами.
– Он это делал?
– Ел он не с нами, а с начальником рудника, так что я не видел. Но животных для жертвоприношений приобретали и отправляли куда-то. Это тоже очень сложный и таинственный обряд, господин…
– А кто это делал?
– Мастер и начальник рудника, господин. Только они сами, больше никто.
Мы с нашим ментом переглянулись и понимающе покачали головами.
– Хорошо, Нирул. Подай-ка мою трубку и тот мешочек с листьями…
– Я могу найти и коноплю…
– Нет, конопли не надо. Садись, доешь кролика, на вот лепёшку, потом помой наши миски – да смотри, выше по течению ручья. Сделаешь – отдыхай, пока не подымут в путь.
За трубкой мы обсудили ситуёвину. Скорее всего, мастер с начальником рудника неплохо наживались на экономии хороших самоцветов. Теперь, когда мастера нет, начальник рудника терял свои "левые" доходы, и едва ли его, привыкшего к ним, радовала их потеря. Как они делили с покойным мастером свой "навар" – нам, конечно, никто не скажет, но это было при покойном мастере, а новая метла по-новому метёт.
– Если не согласится на половину – пусть живёт "на одну зарплату", – постановил я, – Посмотрим, надолго ли хватит его принципиальности…
– Жена его мигом на путь истинный наставит! – хохотнул Володя.
– Если у нас получится, – уточнил Серёга.
– Ты у нас геолог или нахрена? – подначил я его.
– Ну, геолог…
– В камнях разбираешься?
– Ну, не в любых же. Ты же про драгоценные говоришь, а я тебе не ювелир.
– А я и не про обработанные говорю, а про сырьё. Распознать сумеешь?
– Ну, надо смотреть сами камни. Если это аквамарин…
– От других синеватых камней ты его отличишь?
– Ну да, он из группы бериллов.
– Так, так… А другие бериллы отличишь от похожих?
– Ну, отличу…
– Вот и прекрасно!
– Ещё бы металлург твой не сбежал, – напомнил Володя.
– Не сбежит – ему самому интересно чёрную бронзу выплавлять!
– И всё-таки смотрел бы ты за ним в оба, рабовладелец ты наш!
11. Арбалетчики князя Всеслава
Обсудить детали нам так и не удалось – подошли поболтать дети "почтенной" Криулы – ага, спасибо хоть, пешком подошли, как и обещали. Велтур делился ценными соображениями о времени и обстоятельствах исхода тех или иных латинян из-под власти проклятого Рима – похоже, Рим в клане Тарквиниев очень крепко недолюбливали – и явно вознамерился вычислить моего несуществующего предка-эмигранта, почему-то решив, что он должен был быть человеком знатным и известным.
– Разве мало простых людей сопровождают знатных в их скитаниях? – пробовал я его урезонить.
– Но ведь твой предок, когда прибыл в твою страну, зачем-то же скрывал своё происхождение! Что скрывать простому человеку, который никому не интересен? – в общем, парень зациклился на этой идее-фикс, и мне стоило немалого труда сохранять серьёзную мину и изображать не просто интерес, а живейший интерес, обязательный для настоящего потомка давнего эмигранта.
Ведь в этом патриархальном родовом социуме знатностью рода пренебрегать как-то не принято, и меня бы просто-напросто никто не понял. А у Велтура получалась ркконструкция чуть ли не в духе путешествия якобы предка основателей Рима знатного троянца Энея, только в обратном направлении, да ещё и продолженного гораздо дальше – через Понт Эвксинский и Скифию куда-то аж в самую Гиперборею.
И всё это на полном серьёзе, вплоть до конкретных версий, так что даже и не могу сказать, чтоб совсем уж неинтересно было. Волн-то "белой эмиграции" из Лациума, оказывается, немало было. Первая – это вообще с момента разрушения Альба-Лонги и перехода главенства в Латинском союзе к Риму. Но то ещё царский Рим, и времена это настолько седые, что нам категорически не подходят. Вторая волна эмиграции пришлась на конец Первой Латинской войны. Цари многих латинских городов поддержали тогда изгнанного из Рима его последнего царя Тарквиния Гордого, но война прошла для них неудачно, и по условиям заключённого мира главенство Рима в союзе сохранилось. Но и эта волна нам тоже не подходит – триста лет, все двенадчать поколений, а никак не шесть, заявленные мной. Велтур не без сожаления отметил, что как раз в этой волне было немало царей и их родни, тоже царских кровей – римляне добивались изгнания неугодных им правителей из союзных им городов. Третья волна эмиграции пришлась на конец Второй Латинской войны, когда Рим окончательно покорил Лациум и поизгонял латинских царей отовсюду, где они всё ещё оставались. И вот эта третья волна – по времени как раз "моя", вот только все цари и вся их царственная родня уже известны, и места их убежищ тоже известны, и никто из них никуда не затерялся и ни через какой Понт Эвксинский на север лыж не вострил. В общем, не получалось у меня царского происхождения, хоть ты тресни.
Впрочем, эти вычисления парня не распространялись на прочих аристократов, пусть и не царских кровей, которых в те времена тоже удалилось из латинских городов в изгнание великое множество. Большинство, конечно, разделило судьбу своих царей и их родни, но всех их поголовно разве упомнишь? Были среди них, наверное, и такие, на кого и у Рима, и у его друзей-союзников имелся особенно большой и острый зуб, и некоторым из них, возможно, небезопасно было оставаться в хорошо известном греко-римскому миру Средиземноморье. И почему-то Велтур был непреклонно уверен, что как раз именно мой персональный предок и был как раз одним из таких аристократов-беглецов, а не просто его товарищем по изгнанию. А может быть даже – как знать – и всё-таки какая-нибудь царская седьмая вода на киселе из их незаконных потомков, которых тоже вполне могло быть столько, что всех упомнить просто невозможно. Это, конечно, уже не так почётно и престижно, как законная ветвь рода, но тоже не совсем уж пустяк – особенно в Испании. И с такой настойчивостью пацан советовал мне поднапрячь память и вспомнить всё, что мне рассказывали или хотя бы намекали о нашем происхождении отец и дед, что у меня даже подозрение невольно закралось, уж не предлагает ли он мне в эдакой для приличия слегка завуалированной форме самому придумать себе знатную родословную, которую здесь хрен кто проверит…
Его сестра тем временем подсела к Васкесу и о чём-то с ним тихонько болтала – я с моим всё ещё далеко не блестящим знанием турдетанского языка мог разобрать только отдельные обрывки фраз, но сидела так, что обводы её весьма соблазнительной фигурки бросались в глаза прежде всего мне, да и глазками чертовка периодически постреливала соответствующим образом. Обоих нас подразнить решила, оторва эдакая, что ли?
– Девчонка явно положила на тебя глаз, – сообщил мне мент, когда отряд снова вытянулся в походную колонну, – Капала мне на уши всевозможной женской чепухой вроде красивых безделушек и тряпок, купленных на рынке по дешёвке – женщины есть женщины, сам знаешь – но при этом как бы невзначай то и дело пыталась выведать у меня всю твою подноготную.
– Тоже о моём происхождении?
– Нет, о тебе самом.
– Так, и чего ты ей про меня наплёл?
– Представил тебя в самом выгодном свете! – и ухмыляется, скотина!
– Если мне, чтобы соответствовать этой твоей характеристике, придётся теперь душить львов и ловить вепрей голыми руками – сперва я скормлю им тебя! – пообещал я ему, – Авось отравятся – мне тогда легче душить их будет!
– Нет, повторения подвигов Геракла я тебе не инкриминировал, – успокоил он меня после того, как посмеялся, – Рыцарских подвигов в духе Роланда, Ланселота или Эль-Сида тоже. Я придумал кое-что получше!
– Что именно?
– Ну, мы же арбалетчики, стало быть – стрелки. Но не простые, а гвардейские, элитная сотня великого князя. Помнишь "Три мушкетёра" Дюма? Вот что-то вроде той роты королевских мушкетёров. Арбалет мы берём в руки только тогда, когда заступаем в караул по княжескому дворцу, так что быть великими стрелками-снайперами нам вовсе не обязательно. А в свободное от службы время мы эдакие гвардейские пижоны, ведущие светскую жизнь – всё, как в лучших домах Парижа!
– Ага, которого ещё нет и в помине!
– Да какая разница! У нас же не Париж, у нас Москва! Да знаю я, что её тоже ещё нет! Ну так и что? Кто поедет проверять? У нас же там круглый год снега по колено! Точнее – летом, а зимой – по пояс!
– Ага, и медведи бродят по улицам!