Безбашенный – Арбалетчики князя Всеслава (страница 34)
Срань господня! Только сейчас я её узнал, и исключительно вот по этому её "новичок"! Вчера-то, замызганная и растрёпанная после многодневного форсированного похода, она выглядела просто бомжихой, но теперь-то, умытая и переодетая – ну, если не считать ссадин, царапин и фингалов… Вот это влип! Припомнила, зараза!
В общем, "почтенная" Криула оказалась той первой из давешних баб в деревне, к которым я тогда подбивал клинья на предмет впендюрить. Ну откуда ж мне тогда было знать, что она "почтенная"? Одета она тогда была просто, не как эти знатные иберийки, которых мне уже довелось видеть в Гадесе и Кордубе, да и в деревне близ рудника та расфуфыренная жена старосты – ага, тоже из той же серии, но эта не до такой степени была тогда расфуфырена и уж всяко с куда большим вкусом, скажем так. Ну, разве что медных и бронзовых украшений на ней было тогда несколько больше, чем на пейзанках – вот из-за этого я и принял её тогда за шлюху, одну из тех, которые тоже в "рекламных" целях подрасфуфыриться любят! Встречают-то по одёжке!
А баба она эффектная, хоть и постарше той акобаловой супружнмцы, на которую мы с нашим ментом в Гадесе слюну пускали, но уж всяко не хуже, этого у неё не отнять, и без этого переизбытка тряпья, которое наворачивают на себя сдуру жёны местной знати, её достоинства разглядывались тогда невооружённым глазом. Несколько старовата для меня, конечно, но я ведь и не невесту себе выбирал и даже не постоянную любовницу, а просто подходящую дырку для "разок побыстрому". Ага, выбрал, называется! Я тогда, конечно, извинился, и она махнула рукой, сказав, что для новичка моя ошибка простительна. Но это было тогда, а сейчас я только что поставил её на место, чего стервы жутко не любят. А баба точно не из простых, раз Тордул с ней так обходителен при всей патриархальности турдетанского социума! Во, влип!
Но "почтенная", вполне удовлетворившись моими вытаращенными глазами, усмехнулась и снова махнула рукой, не развивая тему. Её дети сидели рядом с матерью, но если парень был явно не в курсах, то девчонка, стреляя озорными глазами, хихикала в кулачок, отчего я, разглядев её как следует, снова выпал в осадок. Ну что за невезение!
Это была вторая, которая "не из таких", и перед которой я тогда выставил себя не просто нахалом, а ещё и долбаным педофилом! Но кто бы тогда с ней на моём месте не нагребался? Деваха рослая, статная, всё при ней, и со спины она мне ну никак мелкой несовершеннолетней шмакодявкой не показалась, и лишь когда обернулась, я понял свою ошибку по её совсем юной мордашке. Хвала богам, с чувством юмора девчонка оказалась в ладах и поняла всё правильно…
– Но сражались они достойно! – подчеркнул начальник.
– Это я заметила! Чуть нас не перестреляли из этих своих луков на палках! – по смешинкам в глазах Криулы я понял, что это она уже шутит, но Хренио принял наезд за чистую монету:
– Риск был неизбежен, почтенная! Нельзя было допустить, чтобы эти негодяи прикрылись тобой и детьми и угрожали вашим убийством!
– Лучше было подвергнуть нас опасности от ваших стрел?
– Меньшей, чем та, от которой вас избавили.
– Нас бы выкупили!
– Не всегда похищенных возвращают ЖИВЫМИ.
– Но какой смысл, если выкуп уплачен?
– Избежать мести. Вы видели их лица и могли бы опознать их при случайной встрече. Зачем им этот лишний риск, когда выкуп получен и нужды в вас больше нет?
– Вот как? Ты тоже так считаешь? – она снова обратилась ко мне.
– Мой товарищ служил в охране порядка и знает своё ремесло лучше меня. Если он говорит, что это так, значит – это так. Меня его доводы убедили.
– Меня тоже, – добавил Тордул.
– Если так – тогда вы действительно хорошо исполнили свою службу, и наша благодарность вас не минует, как и награда! – теперь уже "почтенная" явно сменила гнев на милость, и железо следовало ковать, не отходя от кассы.
– Нас вообще-то было четверо! – выпятив заслуги нашего мента, я напомнил и об остальных.
– Сказанное касается всех четверых, – пояснил наш командир, – Вас же вызвали для разговора как лучше знающих язык.
– Побрить тоже не мешало бы всех четверых! – добавила со смехом Криула, – А то выглядят они хуже тех разбойников, которых перестреляли!
– Вид воина должен внушать врагу ужас! – вступился за нас пацан.
– Но при этом, Велтур, он должен отличаться от лесного бродяги! Я что, сказала что-то смешное, Велия? – это она уже сходу переключилась с сына на дочь, которая снова захихикала.
– Да нет, мама, наши спасители должны выглядеть достойно, хи-хи!
На это возразить было нечего – видок наш в самом деле был ещё тот. Скорее бомжеватый, чем грозный. Всё наше "мыльно-рыльное" осталось в наших номерах отеля, и мы, не умея пользоваться туземными бритвами, заросли похлеще партизан. Правда, и само "почтенное" семейство после пережитых злоключений выглядело не самым лучшим образом, но ведь бабы есть бабы, и портить наладившиеся отношения даже справедливым замечанием явно не стоило. Поэтому я лишь неопределённо хмыкнул в ответ.
– Я прикажу, чтобы их привели в надлежащий вид! – пообещал наш начальник.
В надлежащий вид нас приводили ножами столь устрашающих размера и вида, что страху мы натерпелись едва ли меньше, чем во вчерашней заварухе. У иберов обычно на ножнах их мечей и фалькат ещё и ножи закреплены, часто в виде эдакой уменьшенной копии той же фалькаты, и вот как раз такими ножиками бойцы нас и решили подстричь, да побрить. Но орудовавшие ими турдетаны своё дело знали и ничего лишнего нам не отчекрыжили. Даже моим усам ухитрились придать ту конфигурацию, которую они имели до попадания, хотя подстригли мне их не так ровно, как сделал бы это я сам нормальными современными ножницами с расчёской перед нормальным зеркалом. Но спасибо и на том – на безрыбье-то.
Понимая, что продолжительный отдых в нашем деле – явление редкое, наши сослуживцы зря времени не теряли. Снова откуда-то появилось вино – видно, не весь трофейный винный погреб был опустошён вчера. Не выпить с товарищами по оружию было никак нельзя – нас бы не поняли – но назюзюкиваться до поросячьего визга в этот раз мы уже не стали и ничего неподобающего не отчебучили. Покуривая трубку, снова болтали "за жизнь"…
– Ух, сисястая какая! – вылупил глаза Серёга, указывая нам в сторону речки. Ну, голой бабы мы там не увидели, все три были одеты, но две – рабыни из отобранных для услужения "почтенному" семейству пленниц – обладали и в самом деле достаточно выдающимися формами.
– Которая из них? – поинтересовался Володя.
Но ответить ему Серёга не успел, поскольку там началось ещё интереснее. Обе, как раз набиравших в речке воду, из-за чего-то повздорили, и наши сослуживцы начали даже предлагать пари, сцепятся эти две меж собой или нет. В волосья они друг дружке не вцепились, но брюнетистая в тот момент, когда блондинистая наклонилась, вдруг резко сдёрнула ей платье с левого плеча, обнажив и верхние выпуклости – на короткий миг, конечно, поскольку та выпрямилась и поправила платье, но наши бойцы, успев увидеть засвет, загоготали и заулюлюкали. Та, выругавшись не слишком куртуазно, схватила ведро и окатила брюнетистую водой, отчего её платье мигом промокло, и скрытые им формы проступили отчётливо – достойные, надо признать. Наши сослуживцы при таком зрелище восторженно засвистели, и один порекомендовал ей раздеться вообще, а затем раздеть и противницу. Та только раздражённо зыркнула и что-то прошипела, вторая тоже отреагировала аналогично, а вот третья, их куда более изящная спутница, показавшаяся мне знакомой, рассмеялась и обернулась в нашу сторону. Так и есть! Велия! И тут она, встретившись со мной глазами и тоже узнав, улыбнулась и как бы невзначай провела рукой по попе – по тому самому месту, по которому я столь неучтиво хлопнул её вчера…
– Слышь, Макс, а ведь мелкая смотрит на тебя! – заметил Володя с ухмылкой, – Кажется, ты ей понравился!
– Ну не делай ты из меня извращенца-педофила! Шмакодявка же ещё!
– Можно подумать, это я её кадрил тогда в деревне! – и ржёт, скотина!
– Молодая сеньорита пока ещё слишком юна, – хитро прищурился наш испанец, – Но вот через пару лет… Да и позже, судя по её матери! На твоём месте я бы обязательно взял её на заметку!
– На заметку? Я смазливых баб предпочитаю брать за их тугие выпуклости, а не на заметку, но не таких же мелких шмакодявок! Извращенцы! – диагностировал я, – Как есть извращенцы! Хотя… Гм… Через пару лет, говоришь?
– Если сеньорита дождётся и если не помешают обстоятельства…
– Ага…
С тобой, Лили Марлен! – и мы заржали все вчетвером.
– Слушай, а чего это за песня? – поинтересовался Серёга.
– "Энгельхен" – "Ангелочек", если по-русски, – авторитетным тоном просветил его Володя, – Ну, не эта наша пародия, конечно, а немецкий оригинал.
– Какой в сраку "Энгельхен"? – возразил я, – "Лили Марлен" это!
– Не, я точно говорю! Фильм в армии показывали, название не помню, но и хрен с ним, главное – про войну. Суть, короче, в том, что фрицы везут на барже взрывчатку – Новгород к едрени-фене взрывать – и баба ихняя вот эту песню поёт – мотив точно один в один, а зольдатен на губных гармошках наяривают и подпевают. Ну а наш подпольщик один в трюме говорит пацану, что это "Энгельхен". Точно тебе говорю!