Бетти Блэк – Ученик Смерти. Бражник (страница 4)

– Что вам нужно?! – возмутился мужчина. – Мой рабочий день давно закончился!

– Полагаю, – ухмыльнулась Рен, медленно пересекая кабинет, – Оуку всё равно на ваше расписание, монсеньор Шале.

– Господин Оук почтил нас своим присутствием? – спросил Шале, выделив “господин”. Кому-то уже становится страшно.

– Нет, – качнула головой Рен, обходя массивный письменный стол. На нём – бумаги, полная пепельница сигарет и начатая пачка. Сигареты в Моартестемаре товар дефицитный. – Оук слишко занят, для подобных визитов. – Рен села в кожаное кресло и закинула ноги на стол, испачкав бумаги моартестемарской грязью. – Оук послал меня к вам по одному очень важному делу, – продолжила Рен, стягивая с рук чёрные перчатки. Она бросила их на стол, достала из пачки сигарету и прикурила. Пусть Рен и была мертва уже как три года, но пагубная привычка последовала за ней в этот мир. – Вы, монсеньор, задолжали Оуку.

– Что? – воскликнул Шале. – Не может этого быть! Мы с господином Оуком обо всём договорились буквально пару дней назад, я не…

– А доказательства у вас имеются? – ухмыльнулась Рен, сверкнув золотистыми глазами. Она знала – никаких доказательств у Шале нет. Пусть он и договорился с Оуком о чём-то, но без подписанного договора слова не имели никакой силы. В подобных сделках вес имела только бумага, только подкреплённые кровавой подписью документы. – У меня вот – имеются. – Она бросила Шале свёрнутую бумагу, скреплённую печатью бражника. – Согласно этой бумаге вы задолжали Оуку права на магические способности ваших сотрудников и двадцать пять переуступленных контрактов ваших клиентов. Это не мало, монсеньор. Как планируете расплачиваться?

Шале спихнул с коленей кицуму, прикрылся подушкой и судорожно принялся разматывать красную ленту. Кицума длинными пальцами поглаживала плечи Шале и что-то шептала ему на ухо. Рен следила за ними, наслаждаясь сигаретой. Пусть она презирала все эти сделки, но за пачку сигарет была готова на практически любую с капитаном “Чёрного георгина” Арне Фукудой, кто мог привезти из мира людей практически любую вещь.

– Там нечего читать так долго, – вздохнула Рен. – Документ есть, печать тоже. Я хочу получить оплату. Сегодня вы у меня не единственный должник в списке.

– Оставь нас, – процедил Шале. Кицума выразительно хмыкнула, встала, запахнула щёлковый халат и вышла. – Мисс Бэкланд, – начал Шале куда более мягким тоном чем тем, которым её встретил. Удивительно, как одна печать бражника меняла тон таких, как Шале – должников. Они думали, что смогут сыграть на её сочувствии, воззвать к совести, но всё это – сострадание, жалость – умерли в Рен ещё до того, как погибло тело. Её человечность умерла в вонючем переулке Бостона, где трое избили её и изнасиловали, а потом оставили подыхать. Да и в цепочке сделок и контрактов Рен не решала ничего. Она лишь выполняла волю Оука. – Должно быть, это какая-то ошибка. Господин Оук…

– Оук не послал бы меня просто так, монсеньор, – улыбнулась Рен. – Вы должны ему оплату. В документе с печатью Неверленда не может быть ошибки. Или вы сомневаетесь во власти Оука, которую ему даровал сам Питер Пэн? – Ей стало мерзко от её же слов. От одного упоминания Питера Пэна, дьявольского отродья, обманом затащившего её в это богом забытое место.

– Нет! Что вы?! Как я могу? – залепетал Шале. – Власть господина Оука неоспорима. Просто… я бы хотел попросить ещё отсрочку. Я всё заплачу! С процентами, но мне нужно ещё некоторое время.

– У вас нет времени, монсеньор. Знаете, чего Оук не может терпеть больше всего? Ждать. Мне нужен документ о передаче сделок. Прямо сейчас. Не заставляйте меня делать вам больно.

– Хорошо, – обречённо вздохнул Шале. – Хорошо, я составлю документ. Только мне нужно взять бумагу из стола.

Он медленно встал, застегнул штаны, перетянув ремнём пузо, и двинулся к столу, за которым сидела Рен. Она следила за каждым движением Шале. Он не первый должник Оука, к которому она наведывалась, так что все их уловки предугадать легче лёгкого. Ножи, удары кулаком или, как в случае с Шале, небольшой пистолет, который он вытащил из ящика стола и приставил к её голове. Рен предугадала, но не дёрнулась, а лишь рассмеялась, когда холодное дуло коснулось её лба.

– Проваливай или я выстрелю, – процедил Шале.

– Не боитесь навлечь на себя ещё больший гнев Оука? – смеялась Рен. – Поверьте, он будет в бешенстве, если вы отправите меня в Бездну.

– Зато одной демонской подстилкой станет меньше. – Он снял пистолет с предохранителя.

Шале не один десяток лет владел борделем, поручал демонам похищать девочек, заманивал молоденьких кицум соблазнительными сделками, буквально обрекая их на рабство. Он передал Оуку сотни контрактов, но подстилкой всё равно называл её. Её, Рен, у которой не было выбора. По собственной глупости она заключила сделку с Оуком, таким дружелюбным и привлекательным мужчиной, встретившим её в окрестностях Моартестемара, когда она только попала сюда после смерти. Напуганную, не понимающую, где она оказалась. Оук дал ей знание языка Неверленда, помощь, информацию, кров и еду – всё выглядело как щедрый подарок, а оказалось ловким обманом того, кто, Рен была уверена, произошёл из алчности. Мелкие контракты, пустяковые сделки разрослились до запутанного клубка, обязующего Рен неукоснительно выполнять всё, чего бы Оук не захотел. Секс, убийства, кражи – стоит только пожелать. Откажешься – исчезнешь в Бездне, и никакой Питер Пэн или даже сама Смерть не вытащат оттуда.

– Знаете, монсеньор, – начала Рен, – Оук не поручал мне убивать вас, но вы не оставляете мне выбора. Хотя я дам вам один, последний, шанс спасти вашу жалкую задницу. Подпишите документ, и я оставлю вас в покое. Мне больше ничего не нужно.

– Да пошла ты! – брызнул Шале слюной.

– Как глупо, – вздохнула Рен.

Ей потребовалась секунда, чтобы выхватить ножи, привязанные ремнями к бёдрам. Напитанная магией сталь, вошла в живот Шале словно в мягкое масло. Шале крякнул и выстрелил. Рен почувствовала, как по лбу стекла горячая струйка крови. Не больно. Немного неприятно, но терпимо. Глаза Шале распахнулись, он попытался бежать, но магия ножей держала крепко. Рен усмехнулась и повернула лезвия, ещё сильнее рассекая плоть. Изо рта Шале потекла кровь, он хватал воздух, дёргался, а Рен ухмылялась. Резким движением она вспорола Шале брюхо и выдернула ножи. Шале рухнул на пол в лужу собственной крови.

– А ведь я хотела по-хорошему, – вздохнула Рен. – Приятной дороги в Бездну, червяк.

Рен вытащила из пачки сигарету, убрала ту в карман плаща, встала, вернула на бёдра ножи, лезвия которых уже были чистыми – сталь впитала всю кровь – и вышла из кабинета.

На первом этаже её никто не остановил. О смерти Шале – теперь уже окончательной и бесповоротной – пока ещё не знали. Кицумы продолжали ублажать клиентов, курить невесть что через длинные трубки. Для них без Шале ничего не поменяется. Оук просто поставит на его место кого-то другого, кто связан с ним сделкой. А потом опять отправит сюда Рен собирать долги. Такое было, есть и будет. Вечно. Если Рен не найдёт способ, как разорвать цепочку и вернуться домой.

На улице всё так же стоял Фин. Рен втянула носом ночной моартестемарский воздух. Ярко пахло цветами, что росли по всему фасаду здания.

– Как я понимаю, нам в скором времени ждать нового управляющего? – спросил Фин с улыбкой.

– Шале сам виноват, – ответила Рен, прикуривая сигарету. – Нечего было в меня стрелять.

– Так говоришь, как будто тебе это может навредить, – широко улыбнулся Фин, обнажив острые клыки.

– Знаешь, иногда я жалею, что не может.

– Ты принадлежишь самому сильному демону Неверленда, Ренэйт. Не тебе жаловаться.

Она чуть не сказала, что не выбирала такую судьбу, но только они оба знали, что это ложь. Большая часть обитателей Моартестемара сами заключили сделку с Питером Пэном, отдав ему свою душу. Они сами обрекли себя на такую жизнь. Кто – желая получить ещё шанс; кто – ради спасения близких; кто – самих себя; а кто – по глупости. Рен относила себя к последней категории, ведь когда её бросили умирать в том бостонском переулке, кишащим крысами, она молила лишь о том, чтобы ей дали возможность отомстить. Она лежала в вонючей луже, истекающая кровью, и молила лишь о шансе отомстить ублюдкам. Рен умирала с единственным желанием – выжить ради убийства своих мучителей. Последний удар её сердца поймал некто в кожаной куртке и с ярко рыжей шевелюрой. Его зелёные глаза светились в темноте, а тени вились у ног, словно послушные псы. Сладкие речи, сладкие обещания того, что Рен хотела всей своей искалеченной душой. Она была так зла, что согласилась на условия парня с татуировкой тернового венца и бражника на шее. Условия – заманчивые. Душа после её смерти взамен на возможность отомстить. Рен могла не соглашаться, но согласилась, ведь смерть когда-то потом – через десять, двадцать лет – лучше, чем сейчас. Но смерть пришла через полгода автомобильной аварией, и у неё были ярко зелёные глаза и татуировка бражника на шее.

– Да, – вздохнула Рен, – не мне.

Она накинула на голову капюшон и, не прощаясь с Фином, направилась прочь от борделя. На сегодня её дела закончились, но вернуться домой она пока не могла. Оук ждал Рен в принадлежавшем ему игорном доме. Единственное, что Рен нравилось тут, кроме хорошего белого вина из мира людей, так это близость к морю. Игорный дом под названием “Жёлтый утёнок” располагался на самом побережье и первым встречал команду “Чёрного георгина”. Здесь всегда было шумно. Первый этаж с баром не пустел круглые сутки, а карточные столы на втором – долго не простаивали без игроков. “Жёлтый утёнок” – место, где, как говорил Оук, могли сбыться любые желания. Чаще всего – именно его, ведь победителями отсюда не выходили.