Бетти Блэк – Ученик Смерти. Бражник (страница 3)

– Что? – вскинул брови Питер.

– Ты ещё спрашиваешь? – обрушилась она ливнем и громом. – Кто тебе позволил играть с душами?

– Но признай, это куда веселее, чем просто их собирать. Слышать мольбы, это так… приятно.

Костлявая рука со свистом рассекла воздух и вспышкой молнии обрушилась на щёку Питера. Он не удержался на ногах и рухнул в лужу крови Гуидо. Пальцы дотронулись до щёки, а глаза в недоумении распахнулись.

– Ты больше никогда не выкинешь подобное. Ясно? – произнесла Смерть леденящим ветром.

Питер стиснул зубы. Обида и ярость наполнили его тело. На миг он забыл, кто перед ним, и уже было набросился, чтобы ответить, но тени, опутавшие его, остановили. Он не в силах тягаться с самой Смертью.

– Ясно? – повторила Смерть.

Питер кивнул.

Смерть подлетела в нему. Не лязгнул металла на голенищах её сапог, не зашуршал плащ, сотканный из мрака и миллиардов душ. Она протянула ему руку. Прикосновение обожгло кожу холодом впервые за все эти годы, но Питер стерпел и последовал за Смертью в Неверленд.

Ещё долго Смерть не брала Питера с собой собирать души. А когда взяла, вынудила дать клятву слушаться и делать всё, что она скажет. Питер поклялся. И они вновь летели над городами и сёлами, гонимые лишь ветром, окутанные мраком. Госпожа Смерть и её Ученик. Ученик Смерти, затаивший обиду.

Глава 1. РЕН

Из прошлой жизни Ренэйт Бэкланд помнила, что ночь – время убийц, грабителей, насильников и прочих типов, от которых нельзя ждать чего-то хорошего. Но в Моартестемаре что ночь, что день – всё одно. Круглосуточно работающие бордели, где можно найти утехи на любой вкус. Двери игорных домов всегда открыты, а зазывали всегда на своих постах, чтобы затащить за карточный стол, пообещав выгодную сделку. И под светом солнца, и под светом лун Моартестемар оставался центром разврата, похоти, грязи и сделок. Сделок на любой срок и с любой выгодой: тех, что заключались впервые, и тех, что перепродавались за карточным столом, где чужая верность, годы, голоса и чужие жизни меняли хозяев, пока души оставались в руках Питера Пэна.

– Эй, красавица! – услышала она за спиной. – Заходи к мадам Сильвии! У нас самое правдивое гадание по выгодной цене!

Рен не обернулась, а лишь закатила глаза. Выгодная цена, как же. В Моартестемаре не бывает выгодных сделок. Ворожеи, провидицы и колдуньи хоть и настоящие, но за свои услуги берут не доллары, не золото или драгоценности, как в мире людей, а то, что можно было перепродать. Красота, голос, внешность и даже обещания тех, кто остался в мире живых нередко переходили из рук в руки. Цепочка сделок тянулась через подписанные кровью контракты, неудачно пброшенные фразы, пока никто уже толком не помнил, кому что принадлежало.

– Да твоя мадам – та ещё шарлатанка! – заорал в ответ кто-то. Видимо, зазывала от другой провидицы. – Вот Мадам Глэдис!..

Что Сильвия, что Глэдис – всё одно. Разницы никакой. Хочешь узнать, что тебя ждёт? Отдай что-то взамен. Это лишь для тех, кто только попал в Неверленд украшенные цветами фасады, яркие вывески и необычной внешности зазывали привлекали, манили, но не тех, кто пробыл в Моартестемаре достаточно долго. Магия и яркие одежды кицум привлекательны лишь для тех, кто ещё не знает цену их услуг. За три года существования в Моартестемаре Рен сполна узнала, чем приходится платить. За всё, а не только за магию.

Она шагала по оживлённой улице полной разговоров, смеха, ароматов благовоний и свежей выпечки, мимо борделей, баров, игорных домов и магазинов к окраине города, надвинув на лицо капюшон чёрного плаща. Стук её кожаных сапог на высокой платформе не разносился эхом, но отдавался в голове. Стук… Стук… Стук… Рен прислушивалась к собственным шагам и дыханию, пытаясь собраться с мыслями.

Сегодня её цель – владелец борделя, который он громко именовал Домом удовольствия. Бордель он и в Моартестемаре бордель, как ты его не назови. За три года Рен увидела их достаточно. Они отличались лишь внутренней отделкой и обитателями, но каждый – часть Моартестемара, где желания и обещания постоянно меняли хозяев. Демоны, порождения пороков и тайных страстей, скользили по улочкам, коридорам, сидели за барной стойкой и следили за контрактами. Новыми, перепроданными, проигранными, переуступленными… Следили и не могли сказать, а кто являлся владельцем изначально. Демоны имели власть предложить такую сделку, от которой нельзя отказаться. Вот и сегодняшняя цель Рен не смог отказаться. Но за всё всегда нужно платить. И Рен нужно эту оплату собрать. Желательно – с процентами. Такова суть сделки с демоном, заключенной три года назад, когда Рен только попала в Неверленд: выбивать долги, припугивать тех, кто платить не спешил, лишь бы Верховных демон Моартестемара, чтоб он виски подавиться, не отрывался от более важных дел.

У борделя, фасад которого был увит густыми зелёными зарослями с ароматными красными цветами, Рен встретил высокий стройный мужчина в широких чёрных штанах, кофте из тонкой сетки с цепями и кожаными ремнями. Половину его узкого лица, в котором проглядывалось нечто лисье, закрывал кожаный воротник с заклёпками и шипами. Мужчина лениво оглядел её, лисьи уши, торчавшие из густых длинных рыжих волос зашевелись, дёрнулся рыжий хвост.

– По какому делу, Ренэйт? – спросил он, оглядев её из под полуопущенных длинных ресниц. – Расслабиться? Или всё же обдумала предложение монсеньора? – Улыбка тронула его тонкие губы, обнажив звериные клыки.

– Твоему монсеньёру, Фин, нечего предложить Оуку за все мои контракты и сделки, – ответила Рен, откидывая капюшон. Фин, прищурившись, проследил за тем, как длинные светлые волосы Рен рассыпались по плечам. – Он меня, кстати, и прислал.

Красные глаза Фина на секунду распахнулись, словно он удивился, услыхав имя демона. Всего на секунду, а потом они вновь в подозрении сощурились.

– С чего мне тебе верить? Я сам лично видел господина Оука здесь несколько дней назад. И он остался крайне доволен обслуживанием.

– У меня приказ, Фин, – твёрдо ответила Рен. Угрожающе лязгнул металл на голенищах её сапог. – И Оук не любит, когда его приказов ослушиваются. Но, если ты мне не веришь, взгляни на это.

Из внутреннего кармана чёрного плаща Рен выудила свёрнутый лист плотной бумаги, перевязанный красной лентой. На её конце болталась восковая печать с оттиском бражника – символом Неверленда и самого Питера Пэна. Фин принял свёрток длинными бледными пальцами с чёрными когтями, изучил печать, нахмурился и вернул его Рен. С печатью бражника никто не смел спорить.

– Он у себя, – ответил Фин и отошёл от стеклянной двери, пропуская Рен.

Ничего не сказав, Рен вошла внутрь. Стоило только открыть дверь, как в нос сразу ударил тяжёлый ароматы благовоний. Пряности, цветы, что-то древесное и кожаное… От них на секунду даже закружилась голова. Везде – красный. Бархат, кожа, свет от ламп на стенах. Словно её окунули с головой в бочку крови. Глазам потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть, но они всё равно слезились от дыма. От дыма благовоний и того, что курили, возлежавшие на подушках и диванах кицумы. Полуголые, в шёлковых халатах, с длинными когтями и лисьми ушами на макушке. Они лежали, ленно курили невесть что из длинных трубок, поглаживали тонкими пальцами оголённые тела своих клиентов, что-то шептали им на ухо, похотливо улыбаясь. А те, надышавшись дыма и благовоний, позволяли всё, что кицумы – лисицы, мастера и мастерицы удовольствий – могли им предложить. Это сейчас они согласны на всё, но вот когда придёт время платить по счетам…

Рен пересекла холл, не удостоив ответом мужчин-кицум, следивших за порядком, а лишь помахала свитком с печатью бражника и поднялась наверх по широкой лестнице, устланной красным ковром. Здесь Рен приходилось бывать пару раз. По условиям сделки с Оуком, она выполняла разные поручения, которые зачастую включали в себя выбивание долгов. У владельцев борделей, гадалок, русалок, поющих на площади… Хочешь, чтобы тебя никто не трогал – плати. Хочешь клиентов и процветания – плати. Контракт, подписанный кровью, есть контракт, но о нём иногда имели неосторожность забыть. Такие, как Оук, – господин Оук, если быть точнее – никогда не забывали о долгах и никогда не прощали халатность и веру в их добродетель. Демонам она по природе чужда. Рен испытала это на собственной шкуре, когда только попала в Неверленд после смерти в страшной аварии. Повелась на красивое лицо, вкрадчивый голос, добродушную улыбку и предложение помощи. Повелась и расплачивалась до сих пор. Но её участь всё равно была лучше, чем у девочек-кицум и фей, которых те же самые демоны крали из их домов и продавали.

Поднявшись на последний этаж, Рен прошла по узкому коридору и остановилась у простой деревянной двери. Проверила ножи – на месте. Висели на бёдрах, только и ожидая, когда их пустят в ход. Сталь, напитанная магией демона и требующая крови. Рен без стука вошла в комнату. Всё тут – такое же красное, как и внизу. Красный в сочетании с тёмным деревом, только свет чуть ярче. Грузный мужчина, сидевший на диване с молоденькой кицумой, звонко выругался, когда дверь распахнулась, но совсем не потрудился натянуть штаны, а девица, оглядев Рен раскосыми глазами, не удосужилась запахнуть халат. Она так и осталась – практически нагая.