Бет О'Лири – Неудавшееся свидание (страница 4)

Когда Джейн впервые увидела Джозефа в булочной – сразу после Рождества, – она так резко остановилась, что чуть не упала прямо в дверном проеме, запутавшись в собственных ногах. Она его узнала. Она не могла точно сказать, откуда его знает, но он казался ей… важным. Может, это кто-то с ее старой работы? Воскликнув «Ой!», она уставилась на него, не сразу вспомнив, что пялиться на других – самый быстрый способ привлечь внимание к собственной персоне, а этого надо избегать во что бы то ни стало.

Джозеф обернулся и посмотрел на Джейн, но, похоже, не узнал. Он одарил ее лучезарной и слегка озадаченной улыбкой и поздоровался.

На мгновение Джейн замерла как статуя, глядя на мужчину во все глаза. Потом пробормотала: «Извините, я… перепутала вас кое с кем», – и, отвернувшись, поспешила встать в конец очереди, чтобы скрыться из виду. Но когда, купив круассан, он выходил из магазинчика, почувствовала на себе его взгляд – теплый и заинтересованный. После этого Джейн видела его каждое утро на протяжении двух недель, но по-прежнему не могла вспомнить, откуда его знает. Она больше не повторяла свою ошибку и не пялилась.

Джейн успела немного расслабиться, и тут…

– Это как-то странно, правда? – сказал Джозеф, внезапно развернувшись и посмотрев прямо на нее, когда они стояли в очереди.

Джейн быстро заморгала.

– Прошу прощения? – выдавила она из себя, устремив взгляд в пол.

– Ну, я о вас столько всего знаю. Я знаю, что вы носите желтый джемпер по понедельникам, голубую блузку по вторникам, белое воздушное платье по средам, в четверг надеваете зеленое, как весенняя листва, платье с кардиганом, а в пятницу – бледно-розовый джемпер. Я знаю, что вы любите читать, потому что у вас всегда с собой книга. И я знаю, что вы любите булочки с корицей, потому что всегда бросаете на них тоскливый взгляд, прежде чем заказать баночку йогурта. Мы видимся каждый день. Но мы не разговариваем.

У Джейн вспотели ладони. Еще никто так быстро не замечал, в какой последовательности она носит свои наряды. И она была уверена, что не засматривалась на булочки с корицей – по крайней мере, не каждое утро.

Наконец, не в силах больше сдерживаться, она подняла взгляд.

Он был несомненно красив, хотя, спроси ее почему, она бы не сразу нашлась с ответом. Его лицо было очень подвижным и выразительным; брови – слишком прямые и густые – придавали бы менее улыбчивому человеку суровый вид. В тепле пекарни его кремово-белая кожа порозовела на скулах, а на подбородке пробивалась щетина на тон темнее каштановых волос. В его лице не было ничего, что могло раскрыть секрет привлекательности, но, встретившись с ним взглядом, Джейн ощутила то опасное, животное возбуждение, что человек испытывает в присутствии кого-то красивого.

– Не думаю, что это так уж странно, – неожиданно для себя сказала она. – Вы разве разговариваете с попутчиками в поезде?

– Да, – без раздумий ответил он.

– Это ужасно, – заявила Джейн, не успев прикусить язык, и мужчина прыснул со смеху.

– Меня зовут Джозеф. Расскажите, где вы берете все эти книги?

Так они стали членами книжного клуба из двух человек. Джейн обычно не заводит друзей или, скорее, люди не заводят дружбу с Джейн. И все же так случилось, что через несколько дней, воскресным утром, они уже пили кофе и обсуждали роман «Выйти на Запад» Мохсина Хамида. «Книги – мое счастливое место», – признался Джозеф, и Джейн буквально расцвела, потому что это именно то, чем книги были и для нее.

Со своей стороны она сделала все, чтобы между ними не было никакой романтики, рассказав ему про своего вымышленного парня – в качестве стратегии защиты, как выразился Мортимер. И лишь в начале февраля, когда они с Джозефом уже стали друзьями, Джейн призналась, что на самом деле парня у нее нет.

– Отличные новости. А то я уже начал думать, что он настоящий придурок.

– Что?! – Джейн старательно создавала образ счастливой пары.

– Его никогда нет рядом! – пояснил Джозеф со смехом. – И ведь он ничего не подарил тебе на день рождения!

И то верно: Джейн не докатилась до того, чтобы покупать себе подарки от имени вымышленного парня.

Легкость, с которой Джозеф отнесся к ее признанию, заставила ее расслабиться, и за последние пару недель они стали еще ближе. Она оставила попытки вспомнить, откуда его знает: может, изначально ее привлекло именно странное навязчивое ощущение, что они знакомы, но теперь он просто Джозеф.

И пусть иногда ее смущает солнечное тепло его улыбки или то, как его глаза при определенном освещении становятся зеленее, она научилась искусно игнорировать это чувство.

Он уже знает о Джейн больше, чем любой человек, до сих пор присутствовавший в ее жизни. Не все, конечно, но, что поразительно, его совершенно не беспокоят те черты ее характера, которые сама она считает непривлекательными: прямолинейность, правила и привычки, нерешительность. Как хорошо, когда снова есть с кем поговорить. Она начала ловить себя на мысли: «Какой от этого может быть вред?»

Сейчас, когда Кира решительно направляется к ней, ведя за собой Ронни, Джейн думает: «Вот такой вред».

– Джейн, – обращается к ней Кира, дергая Ронни за руку, – Ронни мне только что сказал, что он сегодня тоже без пары.

Ронни заметно дрожит рядом с грозной Кирой и буквально излучает неловкость – она вырывается из-под его костюма, как жар из духовки. Джейн это чувствует даже на расстоянии нескольких шагов.

– П-привет, – мямлит он. – Рад встрече, Джейн.

– Парень Джейн… – Кира выжидательно смотрит на нее.

Под самодовольным взглядом Киры Джейн не решается сказать «Он опаздывает» или «Он будет здесь с минуты на минуту».

– Не смог прийти.

– Ох, бедняжка Джейн! Ей так не везет в любви! – восклицает Кира.

Джейн понятия не имеет, с чего она так решила, хотя, как ни досадно это признавать, попала не в бровь, а в глаз.

– Твоя мама еще не донимает тебя просьбами о внуках? Я уже несколько лет наседаю на своих детей, но они все тянут резину, – жалуется Кира.

Джейн на мгновение стискивает зубы, прежде чем ответить:

– Моя мама умерла.

Кира отшатывается, беззвучно открывая и закрывая рот. Это худшая часть подобных разговоров – тишина, повисающая в воздухе до тех пор, пока другой человек придумывает душещипательный комментарий.

– Ох, птичка, я не знала! Ты не рассказывала! – Кира понижает голос: – Так ты поэтому уехала из Лондона?

При слове «Лондон» Джейн вздрагивает, будто кто-то резко схватил ее за плечо. Кира никак не отстанет от нее с этим вопросом – как минимум раз в месяц подает его под разными соусами с упорством по-настоящему одаренной сплетницы.

– Нет, – Джейн старается говорить максимально спокойно. – Нет, моя мама умерла давно. Я была еще ребенком и почти не помню ее.

– Ужасная трагедия, – вздыхает Кира.

Ронни неловко переминается с ноги на ногу, как ребенок, которому нужно в туалет. Кира доброжелательно похлопывает Джейн по голой руке – у нее потная ладонь, и стоит невероятных усилий сдержаться и не стряхнуть ее. Джейн совсем не хочется прикосновений, когда ей грустно. Ее давно никто не касался, и от этого еще хуже – ощущения такие, словно надела колючий шерстяной джемпер после шелковой блузки.

– Что ж, моя птичка, у тебя есть мы, и мы позаботимся о тебе, – со слезами на глазах произносит Кира и театрально подмигивает Джейн. – Может, Ронни сядет на место твоего парня за ужином, а? Кто знает, вдруг для вас это станет началом новой истории!

Войдя в магазин на следующее утро, Джейн тихонько озирается – нет ли где любопытной Киры, – прежде чем встать за кассу. Вчерашний прием стал настоящим кошмаром. Она пошла лишь потому, что Констанс всегда была к ней добра. Это мероприятие стало полезным напоминанием, что выход из зоны комфорта никогда не приводит ни к чему хорошему. Джейн вдыхает затхлый воздух магазина и приступает к обычным ежедневным делам: сделать уборку, включить кассу и начать разбирать пакеты с пожертвованиями.

Пол в магазине уже подметен, а на кофейном столике возле стеллажей с книгами стоит ваза со свежими цветами, призванная немного оживить вид. Благотворительный магазин графа Лэнгли занимает один из домов постройки пятнадцатого века, расположенных на северо-востоке города прямо у реки. Покосившиеся балки и скрипучие деревянные полы, на стену туалета для персонала, как прилив на песчаный берег, наползает плесень. Фонд графа Лэнгли поддерживает людей, чья смерть уже не за горами. Но финансирование оскудевает почти так же быстро, как растет плесень.

– Джейн!

Она вздрагивает. Из задней комнаты появляется Кира. Джейн должна была догадаться, что та здесь, когда увидела цветы. За спиной Киры маячат Констанс и Мортимер. Сегодня в магазине явно не нужно столько народу. И разве Констанс не должна быть сейчас в постели со своим женихом?

– Ох, птичка, – приближается к ней Кира, раскрывая объятия, – я всю ночь места себе не находила, все думала, каково тебе было вчера одной. Но Ронни само очарование, правда?

Неужели, ну неужели ей предстоит выносить это целый день? Это невозможно.

– Джейн?! – кто-то окликает ее из-за спины, когда над дверью звякает колокольчик.

Она оборачивается на голос. Пригнув голову, чтобы не стукнуться о низкий дверной проем, в магазин входит Джозеф.

– Джейн, мне так жаль, – говорит он, направляясь к ним. – Всем привет. Я Джозеф. Очень рад с вами познакомиться. Мне так жаль, что я не смог прийти на ужин.