Бет О'Лири – Неудавшееся свидание (страница 3)

Они познакомились через Реджа – парня, с которым Миранда когда-то работала в одной бригаде. Редж и Картер вместе играли в футбол. В прошлом году Миранда встретилась с Реджем в пабе, куда после игры пришла половина команды. Картер был гладко выбрит и в деловом костюме – забыл захватить одежду, чтобы переодеться после матча. Он выгодно выделялся на общем фоне. Когда остальные парни начали глумиться над его прикидом, он лишь застенчиво склонил голову, поблескивая очками в свете ламп, и в животе у Миранды все перевернулось. Стало понятно, что в теле широкоплечего взрослого мужчины скрывается мальчишка, и Миранде он сразу показался более доступным.

Миранда не могла на него не пялиться. В конце концов он это заметил и ответил легкой вопросительной полуулыбкой. Она не ожидала такой деликатной реакции. Ей казалось, что для такого, как он, женское внимание – обычное дело. Наконец, осмелев после трех пинт, она попросила Реджа представить их друг другу, окрыленная полуулыбкой, которой одарил ее Картер. «Россо, это Картер. Картер, это Россо, – сказал Редж. – Картер, купи ей выпить, пожалуйста. Эта женщина заслуживает хорошего отношения».

Сейчас, пять месяцев спустя, Картер, похоже, все еще следует тому совету: ресторан, в который он пригласил ее на День святого Валентина, из тех, где в меню не указаны цены, а края тарелок украшают глазурью. Он находится недалеко от Эрстеда, спального пригорода Суррея, где живет Миранда. Переодевшись и подкрасив губы и глаза в «Макдоналдсе» за углом, вполне довольная собой, она направилась ко входу. Но через три минуты, когда ее уже провожали к столику, настроение резко меняется – она чувствует себя недостаточно взрослой и прилично одетой в своем голубом сарафане и потертых туфлях-лодочках. Все остальные женщины выглядят по-настоящему изысканно.

Миранда привстает на стуле, чтобы незаметно, под прикрытием скатерти, одернуть подол. Ресторан с претензией, потому намеки на День святого Валентина здесь лишь косвенные: розовые лепестки на столах, больше свечей, чем обычно, и некоторая атмосфера самодовольства.

Миранда сама немного опоздала и не сразу замечает, что уже давно перевалило за два часа, а Картера так и не видно. Но он часто опаздывает, так что она не слишком удивлена. Около половины третьего официант спрашивает, не хочет ли она чего-нибудь выпить, и приходится заказать колу: неловко просто так сидеть в окружении влюбленных парочек, теребя салфетку и постукивая ногой.

Она отправляет Картеру сообщение: «Ты где?!»

Потом еще одно: «Ты что, опаздываешь?»

И еще: «Картер?! Ау?!»

Мало-помалу она превращается из женщины, которая ждет своего мужчину, в женщину, которую бросили. На первый взгляд ничего не изменилось: она все еще сидит за столиком, постоянно проверяет телефон, слишком быстро опустошает стакан. Но всем очевидно, что с каждой секундой ее статус меняется, и спустя сорок пять минут Миранда становится человеком, которого можно лишь пожалеть.

Она больше не в силах оставаться невозмутимой и неподвижной. С каждой минутой ей все сильнее хочется поерзать, пошевелить ногами и руками, несмотря на утро, проведенное на работе. Она уговаривает себя подождать до пятнадцати десяти, но уже в пять минут встает и идет к бару, чтобы расплатиться за напиток.

Придется взглянуть правде в глаза: он ее про-ди-на-мил.

Наверняка этому есть предельно разумное объяснение, говорит она себе. Какая-нибудь по-настоящему смешная история. Картер расскажет ее в лицах. Он очень хорошо имитирует речь разных людей: в совершенстве овладел итальянским акцентом отца Миранды и умеет говорить точь-в-точь как парень из Ливерпуля, живущий с ней в одном доме. Они вместе посмеются над этим. Это станет одной из их историй: «Помнишь, как ты продинамил меня в День святого Валентина?»

Но сейчас ощущения довольно фиговые. Миранда покусывает губу, ожидая, пока распечатается чек. Она знает, что простит Картера. На самом деле она его уже простила, предвкушая идеальное оправдание. Но на мгновение так приятно представить себя той женщиной, которая не прощает. Которая скажет: «Не надо мне этого дерьма. Ты меня продинамил – с меня довольно. Между нами все кончено».

Когда Миранда приходит домой, часы показывают половину четвертого, а от Картера по-прежнему нет известий. Ей не хватает ее прежней соседки по квартире: было бы здорово, если бы кто-то прямо сейчас посочувствовал ей и налил чаю. Она стоит посреди гостиной, прислушиваясь к шуму машин за окном и размышляя, не пришел ли Картер к выводу, что она ему не подходит.

«Это бесполезно, Миранда Россо, – говорит она себе, скидывая туфли. – Возьми себя в руки».

Еще даже нет и пяти – до конца дня далеко. Она пропылесосит, потом приготовит ужин и ляжет спать пораньше. Нет смысла сидеть и хандрить. Кому это когда-то помогало?

Джейн

Закуски очень выручают. Пока Джейн жует тарталетку с сыром или спринг-ролл, есть по меньшей мере три секунды, чтобы придумать, как отвечать на ужасные вопросы, которые неизбежно возникают, когда оказываешься на вечеринке по случаю помолвки в одиночестве, потому что твой парень тебя продинамил.

– Ты все еще одна, птичка моя? – спрашивает Кира. В каждой руке она держит по бокалу игристого, но все равно умудряется приподнять грудь, так что висящие у нее на шее цепочки ненадолго скрываются в декольте вечернего платья.

Кира дважды в неделю работает в благотворительном магазине графа Лэнгли и решительно настроена свести Джейн с Ронни Лэнгли, сыном самого графа и первопричиной всей этой неразберихи.

Когда Джейн только начала работать в магазине, она приглянулась Ронни. Все сотрудники фонда испытывают чрезмерную симпатию к Ронни. Он в принципе того типажа, что у людей немедленно вызывают жалость. В свои тридцать пять Ронни все еще холост, несмотря на то что является первым в очереди на наследование обветшалого особняка, и, похоже, этот факт делает его в глазах всех, кроме Джейн, завидным женихом.

Каждый сотрудник благотворительного магазина возложил на себя миссию свести Джейн с Ронни. И потому Джейн пошла на маленькую ложь, сказав, что у нее есть парень. Эта ложь росла как снежный ком, но еще никогда не подвергалась такому испытанию, как сегодня.

– Уверена, он уже едет, просто задержался на работе, – тихонько говорит Джейн, глядя на часы. Сейчас только четверть седьмого – впереди еще целый час неформального общения и фуршета, и лишь потом гости сядут за стол.

Кира, хлопая накладными ресницами, рассматривает ее наряд – тот же самый, в котором Джейн была днем на работе. Щеки Джейн пылают. Она решила, что бледно-зеленое хлопковое платье будет вполне подходящим, если снять шерстяной кардиган и колготки, но, как оказалось, оно недостаточно торжественное. Толпа за спиной Киры растет. Пришло так много гостей, что едва ли сами жених и невеста – Констанс и Мартин – знают всех по именам. Прием проходит в ратуше Уинчестера, темой мероприятия, что неудивительно, выбран День святого Валентина. От избытка розового цвета просто рябит в глазах.

– Послушай, птичка, – все не может успокоиться Кира, и ее морщины становятся глубже, когда она хмурит лоб, – мы все знаем, что никакого парня у тебя нет, ты все выдумала. Лучше признайся в этом сейчас, если…

– Джейн, дорогая, можно тебя на минутку? – кричит Мортимер.

Джейн направляется к Мортимеру с выражением искренней благодарности на лице, а вот Кира выглядит недовольной.

Мортимеру Даперти семьдесят, каждый день он надевает на работу коричневый костюм, неизменно съедает в обед сандвич с тунцом и каждый вечер в шесть часов говорит перед уходом: «Ну, пока, Джейн! Скоро увидимся!» Когда в магазине больше никого нет, они с Джейн сосуществуют в мягкой тишине с запахом нафталина, отпаривая и отглаживая принесенную дарителями одежду и передавая друг другу подержанные книги. Бывает, что за день они не обмениваются ни словом.

– У тебя какой-то несчастный вид, – ласково замечает Мортимер.

– Я… плохо себя чувствую в толпе, – оправдывается Джейн, стараясь выровнять дыхание.

– А где же молодой человек, который должен был прийти с тобой?..

Джейн мастерски наловчилась отбиваться от вопросов о личной жизни, но Мортимер их обычно не задает, так что, застигнутая врасплох, она, сама того не замечая, начинает отвечать:

– Он просто согласился мне помочь. Мы не вместе, но он сказал, что пойдет со мной, чтобы мне не пришлось проводить вечер в одиночку. – Джейн опускает взгляд на свои туфли. Практичная мягкая коричневая кожа – в таких туфлях и помереть не стыдно. – Кира права: я действительно соврала насчет парня.

Мортимер понимающе кивает.

– Очень разумная стратегия защиты. А этот твой друг что, даже не позвонил?

Джейн ожидала от Мортимера некоторого осуждения, но он все так же доброжелателен.

– Нет, не позвонил. – Она вновь опускает взгляд на туфли.

Мортимер осуждающе цокает языком. Но Джейн разочарована не в Джозефе, а в себе. Не следовало полагаться ни на кого, кроме себя. Не зря она нынче предпочитает проводить время среди растений и кошек, а не в обществе других людей – у первых двух видов репутация намного лучше.

После переезда в Уинчестер Джейн каждый день приходит к открытию в булочную «Хокстон» и покупает баночку обезжиренного йогурта с фруктами и гранолой. На самом деле, это неоправданное расточительство, но привычные действия ее успокаивают, словно каждый день надеваешь одни и те же удобные растоптанные ботинки.