Берта Рокавилли – Психоанализ по-русски (страница 8)
– Намекаете, что мне пора поднимать зад?
Валентина невесело посмеялась:
– Да нет, сиди. Ты, я слышала, болел?
– На рыбалке простыл.
– А доктор что сказал?
– Я не обращался, сам справился.
– Я бы на твоем месте обратилась, анализы сдала. Уж больно ты тощ.
– Вы прямо как мама!
– Если мама говорит, что ты на доходягу похож, значит мама права! На ранних стадиях болезнь можно победить.
– Какую болезнь?
– Да всякую, – замялась Валентина Георгиевна. Она уже жалела, что затронула эту тему – все-таки праздник. Но Лосев смотрел выжидательно и требовал ответа, и ей пришлось закончить начатую мысль. – Все мои знакомые, которые так выглядели, уже умерли.
Посреди ночи Лосев почувствовал пронизывающую боль в ноге, приподнялся на постели и включил ночник. К набухшей на голени вене присосалась летучая мышь. Первым побуждением было прихлопнуть эту тварь, но он представил, как хрустнут хрупкие косточки, как исказится мордочка… такая милая… И вообще, зверушку жалко, это же не комар какой-нибудь, не таракан, чтобы так, не задумываясь, убивать. А тогда как? Подождать, пока насосется и сама улетит? Кстати, а как она влетела – окна закрыты, на дворе холод собачий – конец зимы. Откуда в зимней Москве нетопыри?
Лишь после этой здравой мысли Лосев проснулся. Ногу свела судорога, и эта боль вошла в сон таким причудливым образом. Однако бабушка когда-то говорила, что подобные сновидения не к добру, и потому Лосев решил все-таки послушаться совета Валентины Георгиевны и сделать биохимию.
Неторопливая лаборантка на вопрос: «Когда будет готово?» вяло ответила:
– Через неделю. Если вам срочно, шли бы в платную.
– Мне не срочно, – ответил Лосев, раздражаясь и, как обычно, повторяя: – Больше ни ногой в этот гадюшник! – хотя знал, что придет снова.
На 8 марта прежним составом собрались в том же заведении, где недавно отмечали День святого Мэла. Звездун подарил цветы всем приютским дамам, очевидно, желая произвести впечатление на Климову, и бар благоухал. Полина отключила телефон, чтобы бывший не отвлекал. Дашка уже простила Спанчу его гейскую природу, так как он совершил свой маленький подвиг – вычислил, откуда шло кровожадное видео, нехабаровское. Злодеи (а их и в этом случае было двое) жили в Липецке.
Праздника как такового не получилось – настроение у всех было на нуле. Пару дней назад огласили приговор. Хабаровским живодеркам дали всего три года. Защитники животных выразили протест – мало. На самом деле любого срока было бы мало, потому что тут вообще не работают никакие юридические термины. Это не правонарушение, это нарушение психики. Срок – ну разве только для того, чтобы другим неповадно было. А ожидать, что эти монстры за три года исправятся, абсурдно.
Валентина Георгиевны на празднике не было. Она не удержалась от соблазна посмотреть новости, и эта новость повергла ее во второй инфаркт, выкарабкаться из которого у нее было мало шансов. Да и Лосев как раз сходил за результатом анализа, и опасения Валентины подтвердились. Так что повода для веселья совсем не было, пили почти молча. Только неугомонная Дашка теребила Спанча, чтобы он придумал, как покарать злодеев.
– Даша, всё что я мог сделать, я сделал – нашел их. Дальше не по моей части.
– А ты не мог бы найти какого-нибудь хорошего киллера?
– У меня нет таких знакомых!
– У меня есть, – сказал Лосев.
Все повернулись к нему с надеждой:
– Правда?! Мы скинемся!
– Не надо скидываться. Он за идею готов.
«У всякой души есть как бы две стороны: мягкая и жесткая, подобно тому как одна и та же рука может разить врага и ласкать ребенка. Нельзя ценить лишь душевную мягкость, порицая жесткость, или наоборот. К жизни надо всякий раз обращаться именно той стороной души, какой надлежит», – Лосев недавно читал одного японского мудреца и раздумывал о том, что для него сейчас наступил именно тот момент, когда надлежит проявить жесткость.
В легком подпитии Лосев шел домой и подводил итоги. Воображаемый собеседник с ним не спорил, лишь подкидывал подходящие цитаты из песен Высоцкого.
– Всё, что случилось со мной в жизни, было несправедливо, ничем не оправдано, словно Богу вдруг понадобилось меня измордовать. Говорят, оптимизм побеждает любую болезнь. С чего мне быть оптимистом?! Жизненный опыт накапливается, как пыль в мешке для пылесоса. Но если из пылесоса его можно вытряхнуть, то обнулить сознание – это, как говорит Спанч, только утюгом по кумполу. Упрекать человека в недостатке оптимизма – все равно что упрекать за короткие ноги: ты, наверное, недостаточно старался вырасти. Нельзя сравнивать оптимиста и пессимиста – у этих качеств есть объективные причины, равно как и есть они у успеха. Одни успешны потому, что смогли преодолеть все преграды (и таких единицы!), другие лишь потому, что на их пути не было преград. Я старался. Но при этом даже «кончины безболезненной, непостыдной, мирной» не сподобился. Я устал.
Из колоды моей утащили туза.
Мне уже не стать оптимистом. Да и не для чего.
Вдоль дороги всё не так,
А в конце – подавно.
Я никого не люблю, кроме питомцев из приюта. Но я хочу сделать что-то важное, ведь зачем-то Господь уберег меня и от пули, и от растяжек. Я, конечно, не доехал бы до Хабаровска с пистолетом в кармане – досмотр и в аэропорту, и на железнодорожном вокзале. Но до Липецка, где творится такое же зло, на любой попутке – легко! И это сразу превратит мою трехбалльную жизнь в десятибалльную. Я сделаю нечто весьма значимое для человечества, это придаст смысл моей жизни. Если же я этого не сделаю, то что меня ждет, кроме медленного мучительного распада? – Лосев скинул ботинки и полез на антресоли.
Копилка
– Многие люди, глядя на свои детские фотографии, испытывают чувство, именуемое высоколобыми умниками когнитивным диссонансом. Изображение вступает в прямое противоречие с тем, что запомнилось о детстве. Почему в такую счастливую пору у меня такой тоскливый, даже несколько затравленный взгляд? У меня было счастливое детство, я точно помню! Где же радость? Однако воспринимать детство как счастливую пору можно лишь по причине душевной черствости. Впрочем, многое дети черствы и даже жестоки. Вот, к примеру, фото: бабушка, мама с папой и я, любимый. Это был рай, это было абсолютное счастье. И этому маленькому ушлепку невдомек, что у папы в ту пору были проблемы на работе или в интимной сфере, что затраханная бытом мама мечтала поехать на море без семьи, а бабушка тосковала по дедушке. Но он думает, что раз ему купили самокат, то и все должны быть счастливы. Беззаботное детство лишь у очень эгоистичных детей, которые себя считают центром мироздания, а покупку киндер-сюрприза – главным событием после мультиков. Поэтому унылый взгляд ребенка на групповом фото говорит как раз об адекватном восприятии действительности. Это уж потом хитрая память приукрашивает эту самую действительность, чтобы не было мучительно больно.
«Почему же непременно затраханная бытом?» – Алевтина украдкой взглянула в зеркало – вроде бы все в порядке, разве что волосы не слишком тщательно уложены. Молодая мать двух лупоглазых детишек собралась одного сводить к зубному, а второго хотела оставить на пару часов соседке – Марии Александровне, которая в силу своей творческой профессии всегда была дома. Однако та разразилась столь пространным монологом, что Аля не могла вставить ни слова, только кивала и выразительно посматривала на ребенка, которого держала за руку. Пацан пытался вырваться, чтобы погладить кису. Зверского вида мейн-кун, сидящий за столом, заметно напрягся и прижал уши.
– Вообще, антинаучно применять к детям какой-то иной подход, чем ко взрослым. Во всём они поступают по той же логике, что и взрослые, – продолжала Мария Александровна, словно не замечая этой пантомимы. – Если взрослому на ногу падает кирпич, то расстроенный индивид переходит на ненормативную лексику. И было бы странно ждать от детей какой-то иной реакции – мат облегчает страдания. И если ребенок уже знает плохое слово, он его обязательно произнесет.
– Мои ничего такого не знают, – поспешила откреститься Алевтина.
– В детях присутствуют все пороки, присущие людям – злость, жадность, зависть, жестокость, мстительность. Но по наивности и недостатку опыта они этого не умеют скрывать. Воспитание лишь учит прикрывать всё это богатство благовидными мотивами, вежливостью и прочей требухой. Сильный стресс эту требуху сбрасывает. Не раз случалось, что очень воспитанные люди в экстремальных ситуациях вели себя как последнее чмо.
«Наверное, это была плохая идея, – раскаялась Аля. – Уж лучше свекрови позвоню. Та хотя бы умеет с детьми обращаться, а не только с заумными теориями».
– Столь же наивно думать, что если взрослые оскорбляются фальшивыми словами, то дети будут в восторге и не заметят фальши. Вот ведь парадокс: для вождения автомобиля нужно сдавать экзамен, а для воспитания детей почему-то нет! Или, к примеру, миф об артистичности детей – одно из самых глупых заблуждений педагогики. Дети просто хотят внимания. На артиста все смотрят, его слушают и хвалят, даже если он поет глупый текст козлиным голосом. И дети, которых никто не слушает и на которых практически не смотрят, дают себе слово стать артистами. Те, что не любят кривляться, самовыражаются иначе – через рисунок, живопись, пластилин. Ты рисуешь или поешь? – обратилась она к пацану. Тот лишь плотнее сжал губы, намереваясь молчать, так как про «ушлепка» и самокат принял на свой счет.