Берта Рокавилли – Психоанализ по-русски (страница 11)

Конечно, печальный опыт – это самый ценный опыт, и, устав от раздумий и разнообразных советов, Машка решила посоветоваться насчет Юрика с матерью: брать или не брать? Мать ответила всё то же, что и другие:

– Не пьет, не курит, по бабам не шляется, видимо, потому что жадный. Идеальный муж.

– Он немножко говнюк.

– Ты прекрасно знаешь, что других не бывает. Но замуж-то все равно надо выходить.

– Совсем не обязательно, если есть другие интересы… – начала свое хорошо сформулированное возражение Машка.

– Женщина, воспитывающая детей, главная в своем доме. Она хотя и зависит от мужа, но держит в своих руках рычаги влияния на него. Работающая женщина, какой бы высокий пост она ни занимала, все-таки имеет над собой начальника, а то и нескольких, и вынуждена так или иначе им угождать, закрывать глаза на их самодурство, каждодневно терпеть унижение (в той или иной форме) и копить в себе обиды. Научно доказано, что у деловых женщин растет уровень мужского гормона, отвечающего за агрессивность. У некоторых даже усы начинают расти. Только дуры мечтают всю жизнь посвятить работе.

– Но у меня ведь не такая работа, у меня нет необходимости угождать начальнику или соперничать с мужчинами за место под солнцем. Я расписываю шелковые платки!

Мать поморщилась. На самом деле она не относилась серьезно к творчеству дочери и надеялась, что рано или поздно та либо выйдет замуж, либо найдет «нормальную» работу.

– Возможны ведь и свободные отношения, – не унималась Машка.

– Свободные отношения – это эвфемизм для блядства, а определение «самодостаточный человек» – для неуживчивой сволочи. И поверь, я знаю, о чем говорю.

– Вооот! Неуживчивой! А вдруг мы с ним в быту не уживемся? Например, он всю мою коллекцию этнической музыки называет «Малайские балалайки» – и оркестр русских народных инструментов, и фламенко, и клезмер. Как слышит, сразу просит включить «что-нибудь человеческое». Когда любовь, то можно закрыть глаза на всякие мелочи, а так… – привела Машка последний аргумент.

– А вы проведите эксперимент. Какой-нибудь совместный отдых недели на две. Там всё станет ясно.

Совет пришелся по душе, и Машка начала намекать кавалеру, что хотела бы отметить свое 26-летие (жаль, что дата не круглая) на море. Но Юрик оказался крепким орешком! В означенный день Мария получила три красные гвоздики, похожего на зомби плюшевого медведя и два билета на органный концерт в костёле.

Поняв, что другого случая надеть вечернее платье у нее в ближайшие годы не предвидится, Машка нарядилась на этот кипучий концерт. Оказалось, что в костеле холодно, как на улице, и все сидели в пальто. Слушая Букстехуде, именинница вспоминала вчерашний «романтический» вечер с видеокассетой и пиццей и невольно возвращалась к своим всегдашним мыслям – о несовпадении киношной реальности замыслу автора. Вот, к примеру, Джулия Робертс в «Красотке» получала удовольствие от оперы, несмотря на очень глубокое декольте на ее красном вечернем платье, не мерзла… Красивая ложь!

И это относилось не только к современным мелодрамам, в которых правды не было вовсе (что и понятно), но и к экранизациям классических произведений, которые уже прошли проверку временем и, по идее, должны были быть воплощены идеально. Ан нет! Например, Джейн Эйр в книге очень молодая, и потому ее рассудительность и стойкость вызывает восхищение. Когда ее играет дама сильно за тридцать, весь этот эффект пропадает: ну, мудрая тётка устояла перед соблазном, и что с того? Так же и д`Артаньян: он молодой провинциальный дрищ с запахом чеснока и южным акцентом, и он совершает головокружительные подвиги ради Констанции, потому что без подвигов у него нет шансов. Когда же его играет сытый кот Жан Маре или наш хрипатый-усатый, художественный замысел рушится, поступки становятся немотивированными, потому что таким казановам нет смысла совершать подвиги: если Констанция ломается, они пойдут и на соседней улице себе другую Констанцию найдут, посговорчивее. От классики мысль ее снова пикировала в «здесь и сейчас».

Любовь – уловка природы, делающая чуть более переносимой жизнь во враждебной среде. Все друг друга едят, все друг друга используют, но один человек – он как бы часть тебя, ему можно доверять, как самому себе. Да, это было именно то, чего Машка искала! Правда, предыдущий Машкин опыт однозначно показывал, что возможность полного доверия между людьми – это очередная детская иллюзия. Но чтобы мишка?!!

– Чем ты руководствовался, выбирая для меня в подарок плюшевого мишку? Моим возрастом? Уровнем интеллекта? Я у тебя ассоциируюсь с игрушками? Такая же поролоном набитая? Если ты считаешь женщин умственно отсталыми, не знаю, стоит ли нам продолжать знакомство, – всё это она хотела сказать Юрику, но не сказала, так как это означало бы конец отношений, а в то, что другие отношения будут лучше этих, она не верила. К тому же сам поиск – дело отвратное и негигиеничное. Мудрая, как Джейн Эйр, и по-прежнему глубоко провинциальная, как д`Артаньян, она пыталась ковать свое счастье из того материала, что был под рукой. Даже если этот материал мягкий.

Если мужчина непривлекателен, он может быть интересен чем-то другим: умом, талантом, своей известностью или, на крайний случай, богатством. Если женщина непривлекательна, то без разницы, насколько она умна и талантлива – она неинтересна никому. Машка не была на 100% уверена в своей привлекательности: длинные ноги, пышный бюст и матовый загар – то есть то, что считалось признаком красоты – было не про нее. У нее были густые русые волосы, которые красиво лежали без всяких ухищрений, красивые серые глаза и довольно приятные, почти правильные черты лица – папино наследство, – но не более того. Парни за нее никогда не дрались. А потому она боялась потерять эти отношения, даже видя всю их никчемность. У нее были другие достоинства, например, способность убедить лысого, что у него просто высокий лоб, но в молодые годы она не знала, как использовать эту способность.

Неуверенность в себе в наши дни считается чем-то предосудительным. Но Машка не раз видела обратное: когда девица весьма средних достоинств чувствует себя королевой, а потому выглядит смешно. Машке не хотелось быть смешной даже ради такого приятного бонуса как мужское внимание.

– Всё, не могу больше! Пойдем отсюда! – взорвалась Машка к концу первого отделения.

– Тебе не нравится? – обиженно скуксился Юрик.

– Нравится. Ноги замерзли и есть хочется. У меня ужин праздничный приготовлен, пойдем.

Вослед им с задних рядов прозвучало презрительное: «Слабаки!»

Накануне Нового года Юрик заехал за Машкой весь из себя загадочный и куда-то повез, намекая, что приготовил ей сюрприз. Припарковавшись у серого многоэтажного здания, попросил ее подождать в машине, и скрылся. Мария это здание хорошо знала. В советские годы там был НИИ, а после победы мирового капитала в нем завелась бойкая торговля всем – от трусов и носков до заграничных автомобилей. И где-то на самом верху было турагентство. Вообще-то Мария нарядилась для ресторана – бархатное платье, капрон и не слишком теплые сапожки на шпильке, но если Юрик все-таки решился свозить ее на теплое море, она готова была многое простить.

Прошло полчаса. Машина остыла. Капрон и изящные сапожки уже давали о себе знать. На улице было морозно, и температура в машине постепенно приближалась к уличной. Изо рта уже шел пар. Очень хотелось в туалет. Мария уже не так сильно жаждала тенистых пальм и цветущих бугенвиллей – важнее было прекратить этот кошмар. На сорок пятой минуте радостный Юрик появился:

– С наступающим Новым годом! – и вручил Маше серебряные ложечки.

Ложечки, мать твою за ногу!

– Это и есть сюрприз? – спросила Мария.

– Да! – так же радостно воскликнул Юрик, не почувствовав мрачного сарказма. – Они все разные, каждая по особому эскизу.

– И ты выбирал, какая краше? Оставив меня ждать в холодной машине? Видишь ли, мне сейчас необходимо погреться изнутри, иначе меня ждет воспаление легких и отказ почек.

Юрик долго извинялся, искал кафе поближе, чтобы можно было поскорее решить обе проблемы сразу, но НИИ, в котором серебряные ложечки продавались без наценки, стоял не в самом оживленном месте, и потому разумнее оказалось поехать домой и греться там.

«Это похуже луна-парка», – резюмировала для себя Мария, но в очередной раз промолчала.

Делать вид, что не понимаешь намеков про море, солнце и золотистый песочек, слишком долго нельзя – прослывешь жлобом. Видимо, поэтому Юрик однажды сказал, как отрезал: «Делай, Маша, загранпаспорт!» Машка радостно начала хлопоты, бесконечный сбор документов, трижды заполненные анкеты, дважды переделанные фотографии – и хождения, хождения, хождения по бесконечным конторам, в которых заседают мелкие люди, удовлетворяющие свое мелкое самолюбие за счет посетителей. Только фантастическое терпение человека, взращенного советской системой, помогло Машке осилить эту дорогу. Между делом пришлось залечить зубы. Посещение стоматолога – это экскурсия в ад, но Машка решилась через это пройти, чтобы не рисковать оказаться с острой болью вдали от родины.

Наконец, Юрик сказал: «Прости, лапуль, мы никуда не едем. Обстоятельства изменились. Дефолт».