Бернард Вербер – Зеркало Кассандры (страница 35)

Орландо ван де Пут, понурив голову, замолчал.

– Барон не сказал тебе, что он алкоголик и, стоит ему выпить, доктор Джекил превращается в мистера Хайда. Он перестает себя контролировать, – сообщил Ким.

– И что он был пьян, когда сломал шею своему отцу, пришиб капитана и отдубасил жену. А возможно, и дочь, – прибавила Эсмеральда.

Великан викинг вскочил на ноги.

– Не смей так говорить, Герцогиня. Я никогда и пальцем не тронул дочурки! Она для меня святое!

Дочь – смысл его жизни.

Но Эсмеральда снова поддела Орландо.

– Признай хотя бы, что дуреешь от спиртного, Барон!

Он выпил половину следующей бутылки и разбил ее тоже.

– Хорошо. Я признаю, что люблю выпить! Но за что мне такие беды?

– Не считай других обидчиками. Это из тебя лезет злоба. Твой папаша, капитан, жена – твои жертвы. И потом, сдается мне, ты не все нам рассказываешь!

Лисенок Инь-Ян высунулся из-за кучи мусора, взобрался на нее и без всякой видимой причины принялся тявкать.

– Рассказывайте дальше, пожалуйста, Барон Орландо! – попросила тихо и вежливо Кассандра.

– Ну вот, я, стало быть, сбежал из дома, а куда пойти, не знаю. Но у меня был дружок-цыган, он как раз обосновался на этой свалке и приспособился работать в каркасах брошенных машин. Цыгане меня пригрели, но сказали, что навсегда оставить не могут, потому как я не их племени. А тут возьми и появись Герцогиня. Вот оно как. Вот так-то.

До чего же мне хочется вернуться в детство! Пусть даже мне там было очень плохо. Не важно, что жизнь Барона – провалы и беды, она сродни фильму, в ней есть логика, есть начало, середина и конец. Следуя этой логике, Барон меня спас в тот день. Он чувствовал, что однажды расскажет мне свою жизнь, и я, девчонка в возрасте его дочери, скажу ему, что я его понимаю.

Орландо сплюнул на землю. Остальные последовали его примеру.

Ким подошел к Кассандре и шепнул ей на ухо:

– Плюнь тоже.

– Не поняла.

– У нас такой прикол. Хочешь жить, как мы, привыкай. Грязные руки, привычка к вони – еще не все, нужно уметь плеваться.

Кассандра попробовала плюнуть, но у нее не получилось.

– Слюны маловато, – определил Ким с видом знатока. – Слюнные железы не разработаны.

Ким протянул Кассандре бумажный пакет с красным вином и предложил выпить. Кассандра отказалась. Орландо шлепнул по спине Эсмеральду.

– Теперь твоя очередь, Герцогиня! Давай рассказывай свою жизнь, красавица. Думаю, ты только этого и ждешь!

У нее очень сильное материнское чувство. А детей нет. Она страдает.

Рыжая с пышным узлом волос на голове выставила вперед необъятную грудь и сказала:

– Так и быть. Но имейте в виду, если бабуля призналась, что любит природу, не стоит толкать ее в крапиву.

И замолчала, давая возможность оценить свое красноречие. Потом сплюнула на землю.

– Надо так надо. Я пришла сюда второй. И попала сюда… случайно. Как я тебе уже говорила, моя история началась ясным июльским днем, когда меня выбрали самым красивым младенцем в больнице Сан-Микеланджело. Я ведь тоже не француженка, я родилась в Италии, в области Апулия.

– Франция – перекресток, где скрестились пути различных народов, – с важным видом вставил Напраз.

– Я в отличие от Орландо в школе училась плохо. Но зато была красавица и всегда привлекала внимание своей красотой. Не случайно меня выбрали лучшим младенцем.

– Упражнение разрабатывает, неиспользование уничтожает, – сообщил Ким.

– Это что значит? – с подозрением осведомилась Герцогиня.

– Это значит, что умной не обязательно быть красивой, а красавице и без ума хорошо. Развиваешь один талант, теряешь другой.

– Не поняла. Но, похоже, снова камешек от сексистов, – пробурчала Рыжая.

– Не обращай на него внимания! – воскликнул Орландо.

– Да и ты лучше помолчи, безбожник! Я была красивая и очень набожная. Я хотела остаться девственницей, поступить в монастырь, стать монахиней и Христовой невестой. В монастыре мать-настоятельница сказала мне, что я слишком хорошенькая для монастыря. Она считала, я говорю ее собственными словами, что «это будет непорядок».

– Я просто угораю, – объявил легионер.

– Мать-настоятельница сама мне позволила поговорить с устроителем, который занимался конкурсами красоты для девушек. Сначала я стала «мисс Маечка в облипочку». Потом «мисс Красавица» в ночном баре «Перец с мятой» у нас в квартале. Потом «мисс Кемпинг» на пляже и «мисс Праздник» на сборе винограда. Потом я стала сниматься как модель для разных журналов. И поняла, что очень нравлюсь мужчинам.

– Еще бы! Ты же рекламировала колбасу и сосиски. И надо сказать, в то время еще не косила.

– Замолчи, хамло! Ты оскорбляешь не меня, а Далиду. Легкое косоглазие прибавляет женщине шарма. Взгляд становится загадочным.

– Из монахинь – в «мисс Маечка в облипочку», серьезный разворот карьеры, – не мог не посмеяться Ким.

Экс-мисс Маечка пропустила его замечание мимо ушей.

– Мне хотелось двигаться дальше. Я хотела стать актрисой. Стала ходить на кастинги. И дело у меня пошло. Я стала работать в кино.

– Порно, – уточнил Орландо.

– Эротическом, – поправила Эсмеральда. – Если не знаешь, деревенщина, то это разные вещи. Мне уже было известно: хочешь преуспеть в седьмом искусстве, немножко обнажись.

– Как только не облапошивают зеленых дурочек! Но я уверен, Кассандра не попалась бы на эту удочку.

Эсмеральда пожала плечами:

– Так начинала не одна великая итальянская актриса. Но лично я никогда не снимала перед камерой трусов. Могу поклясться, что ни один оператор не видал моей киски. И я никогда не расставалась со своим крестиком.

– На голой груди крестик выглядит особенно соблазнительно, – поддел Рыжую Орландо.

– Может, и вы видели какой-нибудь из моих фильмов, мадемуазель?

Теперь она называет меня мадемуазель. Я уже не малявка, не Золушка, не Спящая Красавица и не паразитка. Если я скажу «смотрела», она будет меня обожать. Но она тут же спросит, какой именно. Ей так хочется выглядеть значимой, достойной любви и восхищения.

– «Свободная женщина» Франко Маньяно?

Кассандра покачала головой слева направо, справа налево в знак отрицания.

– «Без комплексов» Тонио Росси?

– Тоже нет, очень жаль.

– «Осень на Ибице»? «Мужчина в серой шляпе»? «Друзья полнолуния»?

Огорченная Эсмеральда махнула пренебрежительно рукой, давая понять, что невежество Кассандры не имеет никакого значения для ее дальнейшего рассказа.

– Одним словом, я стала видной актрисой. Меня даже поместили на обложке и постере-вложении французского «Плейбоя». В статье журналист написал – я цитирую, – что «к именам Джины Лоллобриджиды, Софи Лорен, Клаудии Кардинале теперь можно прибавить еще и Эсмеральду Пикколини, согревшую своей жаркой красотой итальянское кино». Да-а, было поколение мужчин, которые, засыпая, грезили обо мне и шептали мое имя: «Эс-ме-ральда».

– Вау, тебя боготворили дальнобойщики и прыщавые подростки. Они, глядя на тебя…

– Не опошляй все грязными словами!

– Не волнуйся, мы знаем: ты была звездой. Продолжай, рассказывай свою историю, – подбодрил Герцогиню Напраз.

– Хотя ты не снялась ни в одном нормальном фильме, где героине не нужно раздеваться, – напомнил рыжей Орландо с насмешливой улыбкой.

– Зря ты так думаешь! В «Судьбе Корали», психологической драме французского режиссера новой волны Жан-Шарля де Бретиньи, где я должна была сниматься, никаких раздеваний не предполагалось.

Кассандра, похоже, не знала и этого режиссера.