Бернард Вербер – Зеркало Кассандры (страница 36)
– Мне надо было выучить наизусть целых сорок строчек текста, дорогой Барон! Три недели съемок, и ни полоски голой кожи! С этим фильмом я могла бы подняться на сцену Каннского фестиваля!
Голос Эсмеральды замер, она мысленно созерцала свой триумф.
– И где же произошло досадное недоразумение?
Бывшая актриса почесала себе грудь, и тут же яростно зачесались все остальные.
– Во время съемок Жан-Шарль попросил меня поужинать с людьми, которые, как он сказал, очень важны для финансирования фильма. Люди оказались мужиками с крашеными волосами и перстнями на толстых пальцах. За столом я была единственной женщиной и мигом сообразила, с чьей помощью Жан-Шарль собирается заставить своих друзей раскошелиться. К концу ужина они напились, и один из них попытался меня облапать. А я ему всадила в живот вилку. И еще располосовала рожу первому ассистенту, который вздумал меня успокоить.
– А ты, видать, тоже вспыльчивая, – задумчиво сказал Ким, поправляя синюю прядь.
– Нет, вы только подумайте! Я столько снималась в категории «Б», и никаких инцидентов не было! А как дошло до серьезного кино, нате вам, «нежелательный инцидент».
– Рыжая не все тебе рассказала. На крики примчались другие актеры, на выручку, так сказать, собрата, так Герцогиня двоих из них тоже вилкой проткнула и одного вроде бы серьезно.
– Налетели статисты, из тех, что из кожи вон лезут ради жалкой рольки. А я что? Я оборонялась. Необходимая оборона, не больше. Вы представить себе не можете, до чего эти статисты подлые! За роль убить могут!
– Скажешь тоже, Герцогиня! А я уверен, ты могла бы все миром уладить, – настаивал Орландо. – Показала бы сиськи, и все бы разом успокоились.
Эсмеральда не ответила, погрузившись в воспоминания.
– Полиция, как назло, мигом примчалась. А кино мы снимали не так уж далеко отсюда, вон там, немного севернее. Я ноги в руки и убежала от всех от них и спряталась в этой земле обетованной. Тут меня встретили цыгане, приютили на ночь, а наутро сказали, что у них живет один славный парень, но тоже с проблемами, и почему бы нам с ним не зажить семьей. Цыгане меня познакомили с парнем – толстяк блондин с бородкой и длинными сальными волосами лежал на мешках и пил водку.
Орландо почесал бороду и признался:
– Ей-богу, на меня как озарение снизошло. Сразу подумал – вот это женщина…
Помолчал и закончил фразу:
– Которая долго мне будет портить жизнь!
Напраз и Ким закивали в знак понимания головами.
– Понятное дело, у тебя был шок: впервые увидел порядочную женщину, а не шлюху, – подтвердила Эсмеральда.
– Жизнь моя изменилась, это точно. И на женщин я стал смотреть по-другому.
Эсмеральда опять кивнула:
– Мы с Орландо стали изучать свалку. Как Адам и Ева, которых изгнали из рая и которые понемногу осваивали новый мир.
– Вау! Из рая отбросов, если вы, конечно, понимаете, о чем я, – уточнил Напраз.
– В конце концов, мы набрели на этот угол, – вмешался бывший легионер. – Долину, окруженную мусорными горами и шинами, которые ее прячут. С запада от цыган ее отделяет кладбище машин, а с востока от албанцев – технологические отходы. Идеальное место.
– И как Ромул и Рем взялись за строительство Рима, так мы обозначили границу и построили первые жилища. А потом заложили проспект Елисейские Поля.
– Вы стали жить семьей? – спросила Кассандра.
Эсмеральда негодующе отбросила прядь волос.
– С этой жирной проспиртованной свиньей? Да лучше сдохнуть! Он попробовал делать мне авансы, но я сразу дала ему под зад коленкой, прояснив свою точку зрения. А потом добавила ясности туфлей на шпильке.
– Герцогиня не любит экивоков, – признал Орландо, скривив рот.
– Мы сразу построили себе отдельные хижины. Мы были, так сказать, друзьями по несчастью. И решили, что, объединив свои таланты, сможем обеспечить себе выживание.
– Вообще-то ты любишь Орландо, – заявил Напраз. – Но не решаешься сама себе в этом признаться. Ты ведь давно не танцевала «танец зебр», нголо, а, Эсмеральда?
Эсмеральда взяла бутылку, отхлебнула большой глоток и рыгнула. Потом запустила бутылкой в Напраза, тот мгновенно пригнулся, и бутылка со звоном разбилась вдалеке.
– Негде взять хорошего партнера. Красивые парни обычно дураки. Умные – уроды. А умные и красивые – геи.
Киму понравилось заключение Эсмеральды, он его записал.
– А если говорить начистоту, не моя вина, что я не люблю секса. Не по мне это занятие. Суют отросток с жесткими волосами вокруг, с дурным запахом в мокрую дырку, которая пахнет еще хуже, и трясутся в самых что ни есть дурацких позах. Животные бы такого постыдились, честное слово. Как представлю, с души воротит! Неужто я собственным своим розовым язычком оближу вонючий рот этого алкоголика? Неужто раздвину ноги, чтобы он засунул свою жалкую фитюльку меньше пальца в мою священную щель? Не возражай, Барон, я сто раз видела тебя голышом, у тебя там и посмотреть не на что! Позволить, чтобы этот боров на меня навалился, давил меня, душил и в конце концов выдавил каплю слизи в мою… Ну уж нет! У меня есть чувство собственного достоинства! Секс – занятие не по мне!
– Кто тебе говорит о сексе? Я тебе говорю о любви, – возразил Напраз.
– Значит, я не люблю любовь. Не забудь, что я хотела стать монахиней. Это мое призвание и моя истинная судьба. А дорогой случился крюк. С сексом у меня были только неприятные хлопоты.
Бывшая «мисс Майка» поправила солидной величины золотой крест, лежавший на ее пышной груди.
– А если я вдруг и собиралась заняться глупостями, то тут нам на голову свалился верзила Напраз. Давай, твоя очередь исповедоваться, третий гражданин республики.
Пожилой африканец стал устраиваться поудобнее. Он снял туфли без задников из зеленой кожи, протянул ноги к огню, достал из кармана длинную пенковую трубку с чашкой в виде головы пирата, раскурил ее и сделал несколько глубоких затяжек.
– А я… Меня привели сюда вороны.
Он сделал еще одну затяжку и начал свой рассказ.
– Я родился в маленькой уютной деревеньке среди саванн Сенегала. Но это не важно, страна не имеет значения, главное – это племя и вера. Я волоф. Среди нас, волофов, девяносто процентов мусульман, десять – христиан и сто процентов – анимисты. Если вы, конечно, понимаете, о чем я.
– Убедительная статистика, – высказался Ким.
– Мое полное имя Напраз Ваде.
– Расскажи, откуда взялось твое имя, – попросил Орландо. – Интересная история.
Африканец пожал плечами, словно бы смутившись, но потом снова заговорил:
– Н-ну… Напраз – это сокращение, означает «Национальный праздник 14 июля». Мои родители любили все французское и решили выбрать мне французское имя, у них был календарь, они увидели там сокращение «нац. праз.» и решили, что это имя. Я к нему привык, оно мне нравится.
– Почему интересно не Пасха или Вознесение?
Напраз снова пожал плечами.
– Мне тоже оно нравится, хорошее имя, – согласилась Кассандра, чувствуя, что становится настоящим специалистом по именам.
– Нравится? Правда? У нас в деревне одну девочку звали Армистис Восемнадцать, другую – Виктория Сорок Пять[5]. Мне тогда очень нравилось, что в именах могут быть цифры. Не буду скрывать, наша деревня считалась лучшей во всей стране по части марабу.
Напраз выпустил клуб синеватого дыма, и Кассандре показалось, что она увидела в воздухе африканскую деревню, окруженную баобабами.
– Напомни, что такое «марабу», – попросил Орландо.
– «Колдун», что же еще? Или как бы это лучше объяснить по-вашему? Скажем: фармацевт-травник-психоаналитик, примерно так.
Ким не мог удержаться от смеха.
– Я не смеюсь над твоими обычаями, ты не смейся над моими! – оборвал его африканец.
– Я смеюсь не над обычаями, Виконт, но фармацевт-травник-психоаналитик для одного человека слишком круто.
Напраз спокойно продолжил рассказ, посасывая длинную трубку:
– Моим учителем был сам великий Дембеле, у него я прошел инициацию.
Напраз подождал немного, думая, что слушатели будут потрясены его близостью с таким великим человеком, но их лица остались совершенно равнодушными, и он испытал такое же разочарование, как Эсмеральда, когда убедилась, что никто не смотрел ее фильмов.
– Великий Дембеле приобщил меня к священному колдовству волофов. Он научил меня бросать гадательные кости, собирать лечебные травы, говорить с мертвыми, чинить мотор «Пежо-504», изготавливать амулеты, договариваться с демонами, говорить по-французски, варить приворотные и отворотные зелья и пользоваться «Экспловеве».
– Ты имеешь в виду «Эксплорер», браузер «Майкрософта» для интернета? – поинтересовался Ким.