Бернард Вербер – Завтрашний день кошки (страница 25)
Он взвыл от боли и выпустил свечку из рук. Она упала в коробку, полную тряпок. Тряпье загорелось.
Странная мысль пронеслась в мозгу. Что, если война, драка, нанесение ран и увечий – примитивная форма общения?
Не способны нормально поговорить, вот и колошматим друг друга?
–
Вторая мысль – логичное продолжение первой: чтобы убить кого-то, нужно обратить на него пристальное внимание и настойчиво передать ему некое послание.
Тома звал меня не просто так, он как раз настойчиво передавал мне послание, в данном случае весьма незамысловатое:
–
Пламя росло, перекинулось на ворох газет, затрещали деревянные винные ящики. Оно ярко озаряло подвал, стало невыносимо жарко. Мы закашлялись от едкого дыма. Занялась стена, вот-вот обвалился бы потолок… Пора бежать, не то сгоришь заживо!
Огонь повсюду, куда ни взгляни.
У меня загорелся кончик хвоста, я судорожно сбросила с него искры, кое-как потушила.
Язык пламени опалил мне бок. Тома рычал от боли и по-прежнему выкрикивал мое имя.
От ослепительной вспышки мои зрачки предельно сузились. Я не видела выхода. Все кончено! Вдруг кто-то мяукнул:
– Сюда! Скорей!
Пифагор разбил подвальное окно и указывал мне путь к спасению. Я постаралась выскочить из пылающей преисподней, но внезапно из огня высунулась рука и схватила меня за хвост.
Ненавижу, когда его трогают, тем более наматывают на кулак. Гнусное животное чуть его не сломало!
Я повисла вниз головой, не в силах сопротивляться от дикой боли.
Да и не могла я достать Тома ни когтями, ни клыками…
Тогда Пифагор отважно прыгнул ему на грудь, перебрался на руку и закусил запястье изо всех сил. Кулак разжался.
Освобожденная, я мгновенно взлетела вслед за сиамским котом к спасительному окну. Раскаленный ад остался позади. Мы пересекли улицу и взобрались на вершину дерева. Сердце отчаянно колотилось. Легкие понемногу расправились, и я с наслаждением вдохнула чистый воздух. Пифагор потерся носом о мой нос.
– Вот это поединок! – восхитился он. – Никогда не видел настолько разъяренного человека. Он твой личный враг, упорный, непримиримый. Это особая честь. Такого не каждый встретит.
Я смотрела на дом, объятый пламенем. Тома не появлялся. Вздохнула с облегчением: похоже, за Феликса я отплатила сполна. С грустью вспомнила белого желтоглазого ангорского кота. Чистопородная посредственность, валерьяновый наркоман, он жил скучно, талантами не блистал, однако вовсе не заслужил ужасной кончины и посмертной жарки на вертеле…
Немного отдышались и спустились вниз. Тут нас настигли товарищи Тома, погнались за нами, стали стрелять из ружей.
Мы свернули за угол и притаились.
– Где остальные? – спросила я наконец.
– Как только ты ушла на охоту, эти трое снесли автомобилем входную дверь и вломились в дом. Софи героически пыталась их остановить, но они ее убили. Феликс утратил инстинкт самосохранения и сразу попался им в лапы. Натали увидела, что подруга мертва, и сбежала через черный ход. Я же быстро схватил твоего сына за шкирку и умчался, прыгая с крыши на крышу.
– Анжело жив!
– Да, я спрятал его в нашем убежище на колокольне Сакре-Кёр. Там он в полной безопасности.
Я почувствовала величайшую благодарность и окончательно успокоилась.
– Я убедился, что малыш в порядке, и сразу побежал обратно. Ты ведь могла вернуться с минуты на минуту.
Неужели Пифагор все это сделал… ради меня?
– Скорей на колокольню! – мне не терпелось увидеть сына.
17
Откуда появился третий глаз
На колокольне Анжело не было.
Остался его запах, его следы, лужицы и кучки… Но сам сорванец, нетерпеливый и непоседливый, видимо, проголодался и сбежал из укрытия.
Встревоженный Пифагор ненадолго погрузился в медитацию, затем торжественно сообщил:
– Я знаю, что делать. Мы отыщем Анжело и Натали с помощью маячка, – он указал на золотой шарик на моем ошейнике. – Помнишь, я рассказывал, что GPS-трекер позволяет мгновенно определить местонахождение того, кто его носит.
– Натали не носит ошейника. Если я правильно тебя поняла, это она может меня найти, а не я ее.
– Зато у нее есть смартфон, который показывает твое положение на карте. Я выйду в Интернет и разыщу Натали но номеру. У Анжело тоже висит маячок, так что мы и его обнаружим.
– А что такое Интернет?
– Потом объясню, сейчас некогда. Мы должны срочно вернуться ко мне домой!
– Это невозможно! Там поселились два мародера.
– Будем наблюдать за домом с соседней крыши. Как только они куда-нибудь уйдут, проникнем внутрь и спустимся в подвал. В прошлый раз я не успел рассказать тебе о Третьем Глазе, а теперь расскажу.
Неужели я узнаю его секрет? Тайна Пифагора не давала мне покоя. Не люблю, когда от меня что-то скрывают…
А еще я смертельно соскучилась по сыну. Когда малыш был рядом, он меня раздражал и бесил, но как только исчез, стал мне дорог, как никто на свете. Без него я места себе не находила…
Мы устроились не на крыше, а на ближайшем дереве. Мой дом еще полыхал. Огонь разбушевался, коль скоро никто его не тушил, да и ветер поднялся. С оглушительным треском крыша провалилась и рухнула, подняв сноп искр.
Зато камин Пифагора остыл. Дым из трубы больше не поднимался. Через некоторое время на улице появились мародеры и направились прочь. Мы, на всякий случай, дождались темноты, боясь, что они вернутся.
Поздним вечером отважились войти.
От моего злополучного спутника остались лишь косточки да белая черепушка с пустыми глазницами… Зловещее зрелище. Неужели и у меня под шкуркой такая же «анатомия»?
Я произнесла небольшую надгробную речь, так, импровизацию:
– Бедный мой Феликс! Жизнь не была к тебе добра и щедра. Ни я, ни Анжело, ни Натали не ценили тебя в должной мере и не ласкали. Ты не задавал себе лишних вопросов, не докапывался до истины. Твое единственное счастье – безмятежность. Надеюсь, мародеры не мучили тебя и убили быстро…
Тело Софи так и осталось на полу в гостиной. Пифагор взобрался к ней на спину.
– Что ты задумал?
– К сожалению, я не могу ни оплакать ее, ни похоронить как должно. Однако коты приносят умершим особый дар: помогают душам переселиться в мир иной, провожают «в последний путь».
В который раз я не поняла ни слова, лишь понадеялась, что вскоре он растолкует мне все по порядку.
Пифагор зажмурился. Его глаза двигались под закрытыми веками. Уши вздрагивали. Когти он выпускал и прятал, конвульсивно дергая лапами.
Он то сжимался в комок, то вытягивался. Наконец успокоился, встряхнулся, открыл глаза.
– Свершилось! – провозгласил он. – Софи вознеслась.
– То есть как?
– Иногда души умерших остаются прикованными к Земле. Привязанности, страсти, сильные эмоции отягощают их. Сознание кота способно связаться с ними. Я объяснил Софи, что здесь ее больше ничто не удерживает, что она может подняться к Свету.
– И как тебе это удалось?
– Наши сознания вместе подошли к туннелю, в конце которого лучилось ослепительное сияние. Я проводил Софи, поблагодарил ее за все, что она для меня сделала, выразил ей мою любовь. Напомнил, что больше она никому ничего не должна в этом мире. Даже мне. Пожелал ей счастливого пути и нового удачного воплощения.
– Так, значит, ты все-таки можешь внушать людям мысли?
– Только умершим, пойми. Египтяне за то и чтили котов. Они заметили, что наше сознание помогает мертвым отыскать выход. Таких провожатых греки называли «психопомпами».
– Откуда ты столько узнал о египтянах и греках?
– Из Интернета. Там есть видео, которые детально описывают разнообразные процессы, даже самые сложные.