Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 129)
Из скетча Дариуса Возняка «Жизнь – сумма деликатных моментов».
167
Голубой пол, белые коридоры.
Они идут серыми коридорами, потом коридоры светлеют, белеют. Снующие взад-вперед женщины в белой форме не обращают на них никакого внимания.
С потолка льется тусклый свет.
На двери изображен череп, под ним надпись: «ОСТОРОЖНО, РАДИАЦИЯ».
Войдя и взяв белые халаты, они входят в операционный зал. Никто не оборачивается. Несколько человек внимательно наблюдают за происходящим за стеклом. Там лежит на койке мужчина в белой сорочке. По сигналу койка заезжает в белый цилиндр, снаружи остаются торчать только ноги.
Раздается механический шум.
На экранах появляются картинки мозга, передаваемые напрямую под разными углами рентгеновскими аппаратами, соединенными со сканерами и с позитронными камерами. Звучит спокойный голос:
– Анекдот 1. «В автобус входит женщина с младенцем. «В жизни не видел такого уродливого ребенка», – говорит ей водитель. Женщина проходит в глубь салона, садится и возмущенно говорит соседу: «Водитель меня оскорбил!» – «Не спускайте оскорбления, идите, я посторожу вашу обезьянку».
Через секунду из трубы раздается хохот испытуемого. Пальцы его ног сводит судорога.
На большом экране видна яркая точка в мозге.
Женщина в белом халате, читавшая анекдот, просматривает видеозапись в замедленном режиме. Вспышка вытягивается в линию белого света, начинающуюся позади мозжечка, поднимающуюся по тонкой коре полушарий, пронзающую мозолистое тело и завершающую траекторию в лобных долях.
Женщина в белом халате снова наклоняется к микрофону.
– Анекдот 2. «Телеантенна влюбилась в громоотвод. «Ты веришь в удар молнии?[29]» – спрашивает она его».
Испытуемый снова хохочет, на карте его мозга появляется белое пятно, ноги дергаются.
На экране траектория шутки, похожая на траекторию космического спутника – от места взлета до места посадки, расположенного в передней части мозга.
– Анекдот 3. «Два охотника идут по лесу. Вдруг один падает. Кажется, что он не дышит, взгляд остановился. Второй звонит по мобильному в «Скорую помощь»: «Мой друг умер, как быть?» Ему отвечают: «Спокойно. Убедитесь, что он действительно мертв». Молчание. Выстрел. «Готово, – говорит охотник, – что теперь, доктор?»
Пальцы ног снова дергаются. Из пластмассового цилиндра доносится смех, и женщина в белом халате объявляет:
– Довольно с него. Всем спасибо.
Койка с испытуемым выезжает наружу, ассистентка помогает ему встать. Он еще не отошел от анекдотов и продолжает икать. Ассистентка уводит его, женщина в белом халате остается одна. Она изучает траектории света в мозге.
– Можно побеседовать с вами с глазу на глаз, доктор?
Она оборачивается и узнает журналиста.
– Кажется, я уже давала интервью вашему журналу, мсье Каценберг.
– У меня остался маленький вопрос. Я предпочел бы задать его в вашем кабинете, вдали от чужих ушей. Это возможно, доктор Катрин Скалезе… или вас надо называть Кати Серебристая Ласка?
Она колеблется, смотрит на часы и говорит в переговорное устройство:
– Перерыв. У меня интервью с прессой. Вернусь через пять минут. Скажите следующему испытуемому подождать. Займитесь графиками.
Доктор Катрин Скалезе приглашает обоих журналистов к себе в кабинет. Он весь в цветастых коврах и в портретах ученых, изучавших механизмы юмора. Все они в белых халатах и глядят воинственно, как первопроходцы; можно подумать, они вот-вот доберутся до самой сути юмора.
За креслом доктора Скалезе висит лозунг: «ВООБРАЖЕНИЕ ДАНО ЧЕЛОВЕКУ ДЛЯ КОМПЕНСАЦИИ ТОГО, ЧЕМ ОН НЕ ЯВЛЯЕТСЯ, ЮМОР – ДЛЯ УТЕШЕНИЯ В СВЯЗИ С ТЕМ, КТО ОН ЕСТЬ». ГЕКТОР Х. МАНРО.
Доктор Скалезе закрывает дверь и берет телефон.
– Пять минут никого ко мне не пускать. Я даю интервью. Спасибо.
Она спокойно усаживает журналистов в большие кожаные кресла, предлагает им апельсиновый сок в высоких бокалах и ждет.
Наконец она спрашивает:
– Как вы меня нашли?
– Вчера, обнимая вас, я почувствовал ваш запах и вспомнил нашу первую встречу. Тогда я удивился, что вы душитесь, работая в лаборатории, тем более детскими духами Tartine et Chocolat. Я сказал себе: «Она не хочет расставаться с детством».
– Как вы внимательны!
– Еще я заметил топаз у вас в ухе. Что толку гримироваться в клоуна, если душиться теми же духами и не снимать серьги?
– Вот это внимательность!
– Ремесло требует тренировки всех пяти органов чувств.
У нее странная улыбка, ее ничего не берет.
– Значит, мы договоримся. Подлинное внимание – первая и, наверное, главная форма ума.
– Знаете, зачем мы с коллегой к вам пожаловали?
– Хотите узнать, где BQT?
– И еще – зачем вы убили Дариуса, – сухо добавляет Лукреция.
Доктор Катрин Скалезе, кажется, не удивлена. Она наливает себе апельсинового сока, подливает гранатового и пьет маленькими глотками.
– У нас есть другие вопросы в связи с убийством…
– Перестаньте, Лукреция, любезность – прежде всего.
– Катрин – можно мне так вас называть? Вы поможете нам узнать правду о деле Возняков?
Она откидывается в кресле.
– Я очень хочу рассказать вам правду, но готовы ли вы ее услышать, а главное, понять?
– Вы нас принимаете за кре…
– Значит, так, Катрин, – перебивает Лукрецию Исидор. – С этой секунды наши компьютеры перезагружены. Мы гоним всякое предубеждение, всякое торопливое суждение, всякую заднюю мысль. Мы слушаем вас с единственным намерением – добраться до истины.
Она все еще в сомнении.
– Что в этом толку для меня самой? Я облегчу душу? Поверю в силу истины? Избавлюсь от тягостной тайны? Я уже не в том возрасте, чтобы верить в такой вздор.
– Ваш отец! – выпаливает Лукреция.
Катрин Скалезе вздрагивает, как от удара током.
– Что мой отец?
– Все это из-за вашего отца.
– Причина смерти Дариуса – ваш отец.
В этот раз она реагирует бурно: она тяжело дышит, ее щеки багровеют, ей трудно глотать.
– Что вы несете?!
– Ваш отец знал Дариуса?