Бернард Вербер – Смех Циклопа (страница 128)
– По отдельности они славные, но их портит система – профессия, деньги, слава, пресса. Когда эти молодые юмористы начинали, им нравилось просто смешить свое окружение.
Ветер крепчает, все злее ворошит листву, небо нависло ниже некуда.
– Грустный клоун давно не смеется… – бормочет Исидор с закрытыми глазами. – Это из-за Дариуса. Он убивает, чтобы вспомнить, как смеяться.
– Вы в трансе, Исидор?
– Грустный клоун убил Дариуса и Тадеуша. Его месть завершена.
Внезапно в небе сверкает молния.
Исидор испуганно открывает глаза.
– Хотя нет, еще не завершена. Грустный клоун нанесет новый удар.
– Снова ваша «женская интуиция», Исидор?
– Нет, кое-что гораздо точнее. Вот!
И он указывает на что-то перед собой.
164
«Через три недели после свадьбы женщина звонит венчавшему ее священнику:
– Святой отец, муж закатил мне страшный скандал.
– Успокойтесь, дитя мое, не драматизируйте. Ни одна пара не обходится без споров. Наверняка все не так серьезно, как вы изображаете.
– Знаю, знаю! – отвечает женщина. – Но дайте мне последний совет, святой отец: что мне делать с трупом?»
Из скетча Дариуса Возняка «Супружеская проблема».
165
Она смотрит телевизор и вяжет из розовой шерсти свитер.
Лениво покачиваясь в кресле-качалке, она почти задремала.
Сидя спиной к двери, она не видит проскальзывающую в комнату фигуру.
Скорость вязания все больше замедляется.
Человек встает перед ней.
Это грустный клоун.
У него большой красный нос и широкий рот с опущенными углами, на левой щеке намалевана слеза.
– Вот то, что вы всегда хотели узнать, – говорит клоун и протягивает руками в белых перчатках коробочку с надписями BQT и «Не смейте читать!».
Кресло-качалка перестает качаться. Руки откладывают спицы и розовый свитер. Руки трут глаза, берут шкатулку, кладут ее на колени.
Потом руки ищут в корзинке с вязаньем очки и вынимают… большой револьвер.
– Руки вверх!
В глазах грустного клоуна мелькает удивление, но нога, вовремя подставленная под качалку, опрокидывает ее вместе с сидящей.
От сотрясения с головы Лукреции Немрод слетает парик. Она загримировалась под Анну Магдалену Возняк, мать Дариуса.
Оглушенная журналистка тянется за упавшим револьвером, но грустный клоун уже схватил бесценную шкатулку.
– Исидор! Не выпускайте его! – кричит Лукреция, задирая сковывающий ее движения длинный подол.
Журналист всей своей внушительной массой перекрывает грустному клоуну путь к бегству.
Беглец понимает, что его дело плохо, тем не менее предпринимает странный маневр: бежит на Исидора и позволяет ему себя поймать.
Исидор прижимает его к себе. Но у грустного клоуна свободны руки. Он хватает Исидора за бока и щекочет. Гигант инстинктивно разжимает объятия.
Пока Исидор переводит дух, клоун нажимает на маленькую грушу, и из маргаритки у него на воротнике в глаза журналисту брызжет лимонная вода. Исидор, бранясь, протирает глаза. Путь свободен. Грустный клоун выбегает из дворца, прыгает за руль маленького «Смарта» и уезжает.
Журналисты гонятся за автомобильчиком на своем мотоцикле с коляской.
Прибавляя газу, Лукреция гневно бичует своего напарника по расследованию:
– Почему вы его не остановили, Исидор! Он был уже у вас в руках!
– Он меня защекотал. Я боюсь щекотки. Сразу теряю самоконтроль.
– Я специально сунула вам в карман револьвер. Надо было выстрелить ему в ногу, тогда я успела бы встать.
– По-моему, огнестрельное оружие – чрезмерное средство против маргаритки, прыскающей лимонной водичкой.
«Смарт» проскакивает на красный свет и исчезает на горизонте. Слева и справа накатываются машины, Лукреция еле успевает затормозить.
– Как же быстро вы отчаиваетесь!
– Мы его упустили! Он был уже у нас в руках! А теперь все пропало! ВСЕ ПРОПАЛО!
Исидор не считает нужным отвечать. Он всего лишь пожимает плечами с видом ребенка, на которого беспричинно накричали.
– Ну, раз вы такой умник, что нам делать теперь?
– Найти грустного клоуна и раз и навсегда с ним объясниться. Так всегда бывает в романах.
Лукреция Немрод взбешена его спокойствием.
– Вы, конечно, знаете, кто он и куда умчался?
– Знаю.
– Тогда вперед!
Он ее удерживает.
– Не дергайтесь, не путайте скорость и спешку. Который сейчас час? Полночь? В это время я обычно предаюсь совершенно безумному занятию.
– Какому?
– Сплю. А вот завтра утром, после хорошего душа и вкусного завтрака, мы отправимся за ним. Ладно, утолю ваше любопытство. Я знаю кое-что о личности этого персонажа, способное вас заинтересовать.
– Вам не надоело меня изводить?
– Это не грустный клоун, а… грустная клоунесса. Я успел почувствовать ее грудь, маленькую, но твердую. Когда вы увидите, кто она, вы все поймете.
166
«Через несколько дней после начала учебного года класс по традиции фотографируется. На следующей неделе учительница уговаривает учеников купить фотографии.
– Подумайте о будущем, через несколько десятилетий, когда вы вырастете, приятно будет сказать: вот это Франсуаза, она стала врачом. А это Сильвен, он инженер!
Голосок с задней парты:
– А это учительница. Жаль, умерла!»