Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 73)

– Да, ты говорила, что это и есть величайшее доказательство любви Бога к своему народу и поэтому Он позволяет нам совершать глупости. А еще ты говорила, что это лучше, чем авторитарный бог, потому что только так и можно узнать, как мы себя ведем и способны ли мы сами найти правильную дорогу в жизни.

– Точно. Свобода воли… Величайшее доказательство любви Бога к людям – Его невмешательство. Что ж, я надеюсь дать то же самое и обитателям моего Инфрамира. Свободу воли. Пусть развиваются сами, без посторонней помощи. Так они действительно станут похожи на нас. Ключевое понятие свободы воли я собираюсь распространить на всех животных, все растения и минералы. Инфрамир будет независимым, и в этом смысле, думаю, он будет похож на наш. Наблюдая за ним, мы и в самом деле сможем узнать много чего полезного.

– Ты хочешь сказать, что, в отличие от игры «Эволюция», там не будет никого, кто бы указывал им, что делать?

– Никого. Мы будем просто наблюдать за ними, а помогать станем лишь в самом крайнем случае – вот и поглядим, как они управятся. Виртуальные деревья пусть растут сами по себе. Виртуальные люди пусть собирают фрукты по наитию. А на виртуальных фабриках, что вполне логично, пусть варится виртуальное варенье.

– …Которое затем пусть поедают виртуальные потребители, – под сильным впечатлением подхватила Зое.

– Тогда чем он будет отличаться от нашего мира?

– Временем. Оно будет идти там в десять раз быстрее, чем у нас. И так мы сможем изучать явления в макроскопическом масштабе. В точности как если бы мы наблюдали наш собственный мир, только как бы в замедленной киносъемке.

– И какая же от этого экономическая выгода? – поинтересовался Цзи-вонг, которого по-прежнему беспокоила прибыль.

– Огромная, – ответил Давид, успевший просчитать все плюсы, которые им сулил проект Франсины. – В Инфрамире можно испытывать все что угодно. Представьте себе информационный мир, где виртуальные люди будут вести себя не запрограммированно, а свободно, так, как им подсказывает их разум!

– Ничего не понимаю.

– Если мы захотим узнать, интересует ли покупателей марка того или иного стирального порошка, довольно будет внедрить его в Инфрамир – вот мы и поймем, как к нему относятся люди. Виртуальные пользователи или свободно выберут продукт, или же откажутся от него. Так мы получим куда более точные и быстрые ответы, и нам не придется терять время, обращаясь с запросами в исследовательские институты, потому как, вместо того чтобы испытывать марку порошка на сотне реальных людей, выбранных для анкетирования, мы опробуем ее сразу на огромных массах населения, состоящего из миллионов отдельных виртуальных людей.

Цзи-вонг нахмурился, пытаясь уловить суть такого проекта.

– А как ты собираешься поставлять бочки с пробным стиральным порошком в свой Инфрамир?

– Через посредников. Обычных с виду людей: инженеров, врачей, исследователей своего мира, – им мы и будем поставлять товары на пробу. Только они будут знать, что их мира не существует и что главная их цель – проводить опыты во благо высшего измерения.

Прежде друзьям казалось, что превзойти проект Давида «Справочный центр» будет нелегко, но Франсине это все же удалось. Только сейчас они начали понимать масштаб ее проекта.

– В Инфрамире можно опробовать целые политические направления. Мы сможем проверить, какие результаты дают на краткосрочную, среднесрочную и долгосрочную перспективу либерализм, социализм, анархизм, движение в защиту окружающей среды… Депутаты смогут увидеть в действии тот или иной закон. В нашем распоряжении будет подопытное мини-человечество – с его помощью мы сможем выиграть время, избавив настоящее человечество от выбора неправильного пути развития.

Друзья разгорячились не на шутку.

– Фантастика! – воскликнул Давид. – Инфрамир даже сможет подпитывать мой «Справочный центр». В своем виртуальном мире ты наверняка сможешь отыскать ответы на самые разные вопросы, которые нам вряд ли удалось бы разрешить как-то иначе.

Взгляд у Франсины сделался мечтательным.

Давид дружески хлопнул ее по спине.

– Да ты и впрямь возомнила себя богом. Собираешься сотворить эдакий совершенный мирок и наблюдать за ним с таким же любопытством, с каким Зевс и прочие олимпийские боги взирали на нашу грешную землю?

– Может, на нас самих уже испытывают стиральные порошки для высшего измерения, – усмехнулся Нарцисс.

Они дружно рассмеялись, а затем их смех перерос в безудержный хохот.

– …Может, – вдруг задумчиво проговорила Франсина.

ИГРА «ЭЛУЗИС». Цель игры «Элузис» – угадать… ее правило. Играют в нее по меньшей мере четыре человека. Предварительно один из игроков, так называемый Бог, придумывает правило и записывает его на бумажке. Это правило заключается в предложении, которое называется Правилом мира. Затем игрокам раздают карты, все до последней, из двух колод по пятьдесят две карты. Один из игроков начинает раунд, выкладывая карту и объявляя: «Рождается мир». Игрок по прозвищу Бог дает понять, что «это хорошая карта» или «это плохая карта». Плохие карты откладываются в сторону, а хорошие раскладываются в ряд. Игроки следят за раскладкой карт, одобренных Богом, и в процессе игры пытаются угадать логику, лежащую в основе такого выбора. Когда кому-то кажется, что он угадал правило игры, он поднимает руку и объявляет себя пророком. Тогда он, выступая вместо Бога, объявляет остальным игрокам, какая последняя выложенная карта – хорошая или плохая. Бог следит за пророком и, если тот ошибается, смещает его. Если пророк правильно называет десять карт подряд, он оглашает правило, которое угадал, и остальные игроки сравнивают его ответ с тем, который записан на бумажке. Если оба ответа совпадают, он выигрывает, а если нет, его смещают. Если по ста четырем картам никто не угадывает правило и все игроки ошибаются, выигрывает Бог.

Но Правило мира должно быть таким, чтобы его было просто угадать. Смысл игры в том, чтобы придумать простое правило, которое, тем не менее, трудно угадать. Так, правило «раскладки карт старше, младше или равных девятке» угадать довольно трудно, потому что игроки неизбежно пытаются сосредоточить все свое внимание на фигурах и на череде красного и черного цветов. Правила вроде «только красные карты, кроме десятой, двадцатой и тридцатой» или «все карты, кроме семерки червей» запрещаются, потому что угадать их слишком трудно. Если оказывается, что Правило мира угадать невозможно, игрока по прозвищу Бог смещают. Нужно стремиться к «простоте, которая не сразу бросается в глаза». Какая же стратегия вернее всего ведет к выигрышу? Каждый игрок заинтересован в том, чтобы как можно быстрее объявить себя пророком, хотя это и рискованно.

103-я принцесса, наклонившись, следит за передвижением стайки клещей, которые ползут меж когтей ее передней лапы к расщелине в сосновом пне.

«Эти клещи для нас, поди, такая же мелюзга, как мы для Пальцев», – думает она.

Она наблюдает за ними с любопытством. Бледно-серая кора, покрытая продольными трещинами, расслоилась на короткие узкие чешуйки, разделенные впадинами, которые кишат клещами. 103-я склоняется еще ниже, наблюдая за побоищем, как ей показалось, пяти тысяч орибатидов с тремя сотнями водяных клещей. 103-я принцесса глядит на них недолго. Орибатиды, сплошь ощерившиеся шипами, которые торчат у них на локтях, плечах и даже на морде, выглядят особенно грозно.

Принцесса недоумевает, с чего бы водяным клещам, обитающим главным образом в воде, вздумалось захватывать деревья. Эти панциревидные крохотульки, покрытые волосами и броней, вооруженные когтями, пилами, стилетами, причудливыми хоботками, устраивают грандиозные битвы. Жаль, что у 103-й нет времени продолжать наблюдения. Никто уже ничего не узнает про клещевые войны, нашествия, драмы и про клещей-тиранов. Никто уже не узнает, кто же выиграл крошечную битву в третьей вертикальной трещине большой сосны – орибатиды или водяные клещи. Быть может, в какой-нибудь другой трещине какие-нибудь другие клещи, куда более грозные с виду: чесоточные, тироглифоидные, иксодовые, аргасовые, – устраивают куда более грандиозные побоища, ставя себе куда более впечатляющие цели. Но это никому не интересно. Даже муравьям. Даже 103-й.

Что до нее, она решила интересоваться только гигантскими Пальцами, а потом собой. Для нее и этого довольно.

Она продолжает путь.

Колонна сторонников Революции Пальцев вокруг нее все разрастается. После пожара осталось тридцать три воина, но вскоре к муравьиному отряду присоединились другие, самые разные насекомые – и теперь их уже добрая сотня. И то верно, дым от жаровни не отпугивает, а, напротив, манит всех любопытных. Букашки собираются, чтобы поглядеть на огонь, про который они уже слыхали или хотят узнать, послушав рассказы о невероятных приключениях 103-й.

А 103-я неизменно допытывается у новоприбывающих, не видали ли они муравья-самца, соответствующего по запаху 24-му номеру. Но никто не помнит такого. Всем хочется поглядеть на огонь.

– Вот, значит, какой он, этот страшный огонь…

Чудовище, кажется, дремлет в своем каменном узилище, но жучихи-матери, тем не менее, оберегают своих детенышей, чтобы те к нему не приближались, – опасно.

Поскольку жаровня тяжелая, 14-й, мастак по части общения с чужими видами, предлагает тащить ее на улитке. Ему удается уговорить брюхоногую тварь, убедив ее, что греть спину полезно для здоровья. И та соглашается, но только потому, что муравьев она боится больше всего на свете. Довольный 5-й предлагает точно таким же манером погрузить на других улиток съестные припасы и еще несколько жаровен.