Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 74)

Улитка по натуре своей копуша, но у нее есть одно преимущество: она, ко всему прочему, еще и вездеход. Улитка передвигается и впрямь довольно странно. Она смазывает землю собственной слюной и скользит себе по ней, как по катку. Раньше муравьи поедали их не глядя – и даже не думали, что эти твари способны слюнить беспрестанно.

Понятно, их слюна мешает муравьям, которые движутся следом и то и дело поскальзываются. Это вынуждает их продвигаться вперед двумя колоннами по обе стороны слюнного следа.

Муравьиная процессия, вперемежку с ярко-красными, дымящимися улитками, являет собой потрясающее зрелище. Насекомые, главным образом муравьи, выбираются из зарослей с настороженно приподнятыми усиками и втянутыми брюшками. Ни в чем нельзя быть уверенным в этом каменном мире, однако мысль отправиться всем дружно в далекий путь, чтобы раскрыть космическую тайну, воодушевляет даже видавших виды иноплеменных разведчиков, равно как и молодых, но дерзких воинов.

И вот их уже не сотня, а пять сотен. Революция сторонников Пальцев разрастается до огромного мобильного войска.

Единственное, что во всем этом кажется удивительным, так это едва заметная тоска, удручающая принцессу-героиню. Насекомые не могут взять в толк, к чему придавать столь большое значение какой-то отдельной особи, хоть бы и 24-му принцу. Но 10-й рассказывает легенду, объясняющую, откуда взялся этот недуг, который прежде был присущ только Пальцам, – привязанность к отдельным существам.

Работая над проектом своей мини-революции, Жюли с товарищами испытывала бодрящее чувство, видя, как ее индивидуальный разум расширяется до размеров коллективного сознания, будто ей вдруг открылась невероятная тайна: сознание не ограничивается пределами тела, а разум – пределами черепной коробки. Жюли довольно было всего лишь пожелать – и ее разум вырывался вовне, превращаясь в огромный кружевной покров, сотканный из нитей света и разрастающийся вширь.

Ее разум был способен объять весь мир! Она всегда думала, что представляет собой всего лишь огромный мешок, наполненный атомами, – и вот теперь это ощущение духовного всемогущества…

Вместе с тем она испытала другое, не менее сильное чувство: «Я ничего не значу». Расширив свое сознание, обретя себя в группе муравьев-революционеров, а потом обнаружив у себя способность объять своим разумом весь мир, она поняла, что ее собственная личность для нее ничего не значит. Прежняя Жюли Пенсон казалась ей посторонним существом, чьи действия она повторяла будто против своей воли. То была жизнь среди множества прочих жизней. Теперь же она напрочь утратила свою трагическую индивидуальность, воплощенную во всякой человеческой судьбе.

Жюли чувствовала себя легко.

Она, красавица, жила и умирала стремительно и скучно. Но осталось, однако, вот что: отныне ее разум мог пронизывать пространство и время и парить неоглядным покровом света! То было ощущение бессмертия.

«Здравствуй, разум мой!» – проговорила она.

Но поскольку она не была готова осмыслить подобное ощущение разумом, работавшим всего лишь на 10 % своих возможностей, как у всякого человека, она вернулась в маленькое тесное узилище своей черепной коробки. Там, в тесноте, ее покров света притих и скукожился до размеров обычного носового платка.

Жюли расставляла столы, носила стулья, крепила веревками палатку, забивала в землю вилки-колышки, перебрасывалась приветствиями с амазонками, бегала туда-сюда, помогая другим революционерам поддерживать всю систему в равновесии, потягивала мед, согреваясь изнутри, и что-то напевала, не отрываясь от трудов праведных.

У нее на лбу и под носом сверкали капельки пота. Когда они из-под носа стекли вниз и коснулись уголков губ, она разом вдохнула их вместе с воздухом.

На третий день после того как «муравьи»-революционеры захватили лицей, они начали сооружать стенды с рекламой своих проектов. Сперва они думали установить их в учебных классах, но Зое заметила, что для пущей наглядности их было бы лучше поставить внизу, на лужайке посреди двора, рядом с палатками и подмостками. Таким образом, они стали бы общедоступными и каждый мог бы поучаствовать в их оформлении.

Палатка-вигвам, компьютер, электрический и телефонный провода – этого было вполне достаточно, чтобы создать жизнеспособную экономическую ячейку.

Благодаря компьютерам восемь проектов по большей части были подготовлены к работе. Если коммунистическая революция проходила под лозунгом «Советская власть плюс электрификация», для своей революции они выбрали девиз «Муравьи плюс информатика».

На стенде, посвященном архитектуре, Леопольд представил трехмерный гипсовый макет своего идеального дома, объяснив принцип обмена теплых и холодных потоков воздуха между землей и стенами для внутренней терморегуляции, как в муравейнике.

На стенде «Справочный центр» Давид представил компьютер с широкоэкранным дисплеем и жужжащим большим жестким диском, предназначенным для хранения и перегруппировки данных. Давид с удовольствием показывал желающим, как работают его машина и сеть. Люди вызывались ему помочь в поиске информации.

На стенде «OOO «Революция муравьев» Цзи-вонг приводил в порядок пламенные устремления революционеров и представлял сведения об их деятельности. Уже в разных странах мира лицеи, университеты и даже казармы выражали готовность провести у себя подобный эксперимент.

Цзи-вонг делился с ними собственным трехдневным опытом: сперва праздник, потом учреждение ООО и филиалов с помощью информационных средств.

Цзи-вонг надеялся, что, распространяясь географически, Революция муравьев сможет обогатиться новыми идеями. Впрочем, всем зарубежным последователям Революции муравьев он советовал следовать их примеру.

Кореец представлял план расположения подмостков, вигвамов, костра. Но особенно он выделял символы их Революции муравьев: формулу «1 + 1 = 3», мед и правила игры в «Элузис».

На стенде «Мода» Нарцисса окружали амазонки, вызвавшиеся сыграть роль манекенщиц и подручных швей. Некоторые из них показывали модели одежды, расшитые узорами в виде насекомых. Другие по указаниям стилиста расписывали такими же узорами белые простыни.

Стоящей в сторонке Зое показывать особо было нечего, однако она растолковывала всем желающим свою честолюбивую идею неограниченного общения между людьми с помощью носовых антенн. Поначалу ее проект вызывал улыбки, но довольно скоро люди в конце концов прислушивались к ней, чтобы хотя бы просто помечтать, отдавая должное ее дерзкому замыслу. Сказать по правде, все сожалели, что никогда не общались по-настоящему с кем бы то ни было, ни разу в жизни.

У стенда «Розеттский камень» Жюли устанавливала свой муравейник. Добровольцы помогли ей выкопать в саду, буквально из-под земли, целиком все гнездо вместе с королевой. И затем Жюли поместила его в аквариум, который позаимствовала в кабинете биологии.

Не было недостатка и в развлечениях. В спортзале установили столы для настольного тенниса – турниры проходили один за другим. Лингафонный кабинет, со всей его видеотехникой, превратился в кинотеатр. Тут же, по соседству, играли в «Элузис», о котором узнали из «Энциклопедии Относительного и Абсолютного Знания». Эта карточная игра, цель которой заключалась в том, чтобы угадать ее правило, позволяла, как ничто другое, развивать воображение, так что довольно скоро она стала своего рода талисманом революции.

На завтрак Поль не без бахвальства обязался готовить самые вкусные блюда в мире. «Чем вкуснее будет еда, тем активнее будут революционеры». Кроме того, он вынашивал честолюбивую идею включить Революцию муравьев в туристические справочники как важную гастрономическую достопримечательность. Он самолично следил на кухне за приготовлением блюд и на основе диковинных медов экспериментировал с новыми вкусами. Мед жареный, мед засахаренный, мед под соусами – какие только сочетания он не опробовал!

Нашлась среди припасов и мука, и Поль предложил, чтобы революционеры сами пекли себе хлеб, тем более что выйти из лицея в булочную не представлялось возможным. Активисты разобрали небольшую стену и сложили из кирпичей хлебную печь. Поль руководил работами в огороде и фруктовом саду, дабы у них всегда были свежие овощи и фрукты, даже в случае категорического запрета на поставки того и другого.

На стенде «Гастрономия» Поль заверял всех, желавших его послушать, что нужно доверять своему обонянию, чтобы угадывать хорошую пищу. И видя, с каким удовольствием он обнюхивает свои медовые напитки и овощи, все понимали: это превосходные продукты.

Одна из амазонок сообщила Жюли, что какой-то Марсель Вожирар, репортер из местных, хочет поговорить по телефону с «вождем революции». Она сказала ему, что у них нет вождя, зато есть глашатай – Жюли, и тогда он попросил организовать с ней интервью. Жюли взяла трубку.

– Здравствуйте, месье Вожирар. Не ждала вашего звонка. Мне казалось, вам сподручней писать о событиях, особо в них не вникая, – саркастически заметила Жюли.

Он уклонился от ответа.

– Хотелось бы уточнить число манифестантов. В полиции мне сказали, что в лицее забаррикадировалась сотня бродяг и что они нарушают учебный процесс, вот я и хотел узнать ваше мнение.

– И вы возьмете среднее значение между числом, которое называет полиция, и цифрой, которую назову я? Нечего тут гадать. Да будет вам известно, нас ровно пятьсот двадцать один человек.