Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 100)

– Ах вот, значит, почему какой-то муравей сел мне на руку в тот день, когда я первый раз выступала с речью.

Артюр благосклонно улыбнулся.

– Ваше толкование идеи Эдмонда Уэллса, право же, выглядит довольно резким. Здесь благодаря крылатым муравьям-лазутчикам у нас есть вся видеоинформация по вашей Революции муравьев.

– Оно и понятно, тем более что вы наверняка смотрели репортажи по телевизору! – разочарованно заметил Давид.

– Для меня это было развлечение, как сериал. С моими телеуправляемыми муравьишками-разведчиками я примечаю то, на что не обращают внимания ни газетчики, ни телевизионщики.

– Да кто вы такой?

И Артюр поведал им свою историю.

Когда-то он был специалистом по робототехнике. И конструировал для армии телеуправляемых волков-роботов. Такие машины позволяли государствам, думающим, как сберечь собственные человеческие ресурсы, вести войну с бедными перенаселенными странами, которые с готовностью посылали на смерть свои «лишние рты». Однако он заметил, что солдаты, управлявшие такими волками, впадали в исступление и начинали косить всех без разбору, словно в компьютерной игре. У него это вызвало отвращение – он уволился с военной службы и открыл магазин игрушек: «У Артюра, Игрушечного Короля». Благодаря своим талантам робототехника он придумал говорящих кукол, которые утешали детишек получше настоящих родителей. Это были мини-роботы с синтезированным голосом и встроенной компьютерной программой, адаптированной к детской речи. Он думал, что эти милые плюшевые игрушки помогут вырастить новых людей, не подверженных стрессам, какие испытывали их предшественники.

– Войны главным образом возникают по вине людей, плохо воспитанных. Надеюсь, мои плюшики уже приступили к правильному воспитанию.

И вот как-то раз ему доставили чужую посылку: на почте, должно быть, ошиблись адресом. Это был второй том «Энциклопедии Относительного и Абсолютного Знания», и предназначался он Летиции Уэллс, единственной дочери профессора; в сопроводительном письме уточнялось, что это ее единственное наследство. Артюр и его жена Жюльетта тут же решили переслать ей книгу, но любопытство пересилило. И они принялись ее листать. В книге рассказывалось о муравьях, а также о социологии, философии, биологии и, главное, о взаимопонимании между различными цивилизациями, равно как и о месте человека во времени и пространстве.

Увлекшись выводами Эдмонда Уэллса, Артюр взялся мастерить знаменитую машину-переводчика – так называемый Розеттский камень, с помощью которого можно было бы переводить обонятельные речевые сигналы муравьев на разговорный человеческий язык. Так он научился общаться с насекомыми – в частности, с довольно смышленым муравьем, которого звали 103-й.

Потом с помощью Летиции Уэллс, дочери ученого, и полицейского по имени Жак Мельес, а также тогдашнего министра науки Рафаэля Исо он связался с президентом республики и попытался убедить его в том, чтобы он открыл муравьино-человеческое посольство.

– Значит, это вы отправили письмо Эдмонда Уэллса? – спросила Жюли.

– Да. Я всего лишь его переписал. А сам текст нашел в «Энциклопедии».

Девушка со светло-серыми глазами доподлинно не знала, как было воспринято его послание, однако ж она заметила ему, что оно стало предметом насмешек на светских приемах в честь полномочных представителей иностранных государств.

Артюр признался, что президент так ему и не ответил и что министр, поддержавший его проект, был вынужден подать в отставку. С тех пор он положил все силы на то, чтобы учредить муравьино-человеческое посольство, что позволило бы двум цивилизациям сотрудничать ради всеобщего блага.

– И вы построили это подземелье? – спросила Жюли, переводя разговор на другую тему.

Он согласно кивнул, добавив, что если бы они объявились неделей раньше, то не преминули бы заметить, что это место больше походит на пирамиду.

Каморка, куда попали Жюли с Давидом, была всего лишь передней. Дальняя дверь вела в комнату побольше. Это был большой круглый зал, посреди которого на трехметровой высоте висел световой шар диаметром почти пятьдесят сантиметров. Освещение давала стеклянная колонна, вздымавшаяся к вершине треугольного потолка, – так внутрь пирамиды проникал естественный дневной свет.

Кругом повсюду размещалось лабораторное оборудование: сложные приборы, компьютеры, рабочие столы.

– Здесь, в большом зале, расположены обычные машины, подключенные друг к другу. А вот эти двери и вон те ведут в лаборатории, где мои друзья трудятся над проектами, требующими больше тишины.

Артюр показал рукой на узкий проход сверху, тоже со множеством дверей.

– Тут всего три этажа. На первом мы работаем, проводим опыты, опробуем проекты. На втором ведем общее хозяйство и отдыхаем. Там находятся столовые и комнаты отдыха, а также продовольственные хранилища. Наконец, на третьем размещаются спальни.

Из лабораторий вышли какие-то люди – они представились «революционерам». Среди них был Джонатан Уэллс, племянник Эдмонда, а также его супруга Люси, их сын Николя и старушка Огюста Уэллс. А кроме того, профессор Розенфельд, исследователь Джейсон Брейгель и полицейские с пожарными, которые когда-то пустились на их поиски[2].

Они отрекомендовались как герои первого тома «Энциклопедии Относительного и Абсолютного Знания».

Летиция Уэллс, Жак Мельес и Рафаэль Исо, как, впрочем, и Артюр Рамирес, были, соответственно, героями второго тома[3]. Всего же здесь насчитывался двадцать один человек, и теперь к ним присоединились Жюли и шестеро ее друзей.

– Для нас вы герои третьего тома, – объявила Огюста Уэллс.

Джонатан Уэллс объяснил, что, после того как их предложение о том, чтобы открыть муравьино-человеческое посольство, было оставлено без внимания, герои первого и второго томов решили все вместе отгородиться от остального мира и заняться подготовкой знаменательной встречи. Соблюдая строжайшую секретность, они отыскали в лесу самый глухой уголок и построили там двадцатиметровую пирамиду. Она уходила под землю на семнадцать метров, а над землей возвышалась всего лишь на три метра, напоминая айсберг с торчащей над водой верхушкой. Вот почему здесь было так просторно, притом что со стороны пирамида выглядела такой маленькой. Чтобы замаскировать выступающую часть пирамиды, они покрыли ее зеркальными пластинами.

В этом убежище, большей частью подземном, они могли спокойно заниматься исследованиями, усовершенствовать средства общения с представителями муравьиной цивилизации и конструировать телеуправляемых крылатых муравьев, охранявших пирамиду от незваных гостей.

Однако зимой, когда с деревьев неизбежно опадала листва, пирамида становилась видимой. Ее обитатели с нетерпением ждали прихода весны, когда деревья снова обрастали листвой, но, как бы там ни было, им не удалось уберечь свою постройку от любопытных глаз отца Жюли.

– Это вы его убили?

Артюр потупился.

– Это досадное недоразумение. Тогда я еще не успел испытать жала-шприцы усыпляющего действия у моих крылатых муравьев. Когда появился ваш отец, я испугался, как бы он не выдал властям местонахождение нашего сооружения. Я потерял голову. И нацелил на него одну из моих телеуправляемых букашек, которая и вколола ему анестезирующее вещество.

Старик вздохнул и погладил седую бороду.

– Это вещество обычно используется в хирургии, и я понятия не имел, что от него можно умереть. Мне хотелось только усыпить этого чересчур любопытного зеваку. Но, похоже, я ошибся с дозой.

Жюли покачала головой.

– Не в этом дело. Вы не знали: у моего отца была аллергия на анестезирующие средства, в состав которых входит этилхлорид.

Артюр был изумлен, что девушка не питает к нему особой вражды.

Он продолжил рассказ. Обитатели пирамиды установили видеокамеры на соседних деревьях. И они видели, как погиб дотошный зевака. Не успели они убрать его тело, как пес поднял тревогу, и уже другой ротозей предупредил полицию.

Через несколько дней у сооружения объявился полицейский и все тут облазил. Ему удалось отбиться от крылатых муравьев – он передавил их ботинком, а потом привел сюда подрывников и велел им взорвать пирамиду.

– Но в конечном счете вы с вашей Революцией муравьев нас спасли, – признался Джонатан Уэллс. – Все должно было решиться за несколько секунд, но тут появляетесь вы и отвлекаете на себя внимание полицейского. Обитателям лесной пирамиды по-хорошему следовало бы воспользоваться передышкой и перебраться куда-нибудь в другое место. Но громоздкое оборудование, которого было много, связывало нас по рукам и ногам.

– И тогда, подключившись к вашему серверу «Революция муравьев», мы нашли выход из положения, – пояснила Летиция Уэллс. – Жилище, встроенное в холм, – лучшей маскировки не придумаешь!

– Впрочем, нам не пришлось раскапывать холм и строить внутри дом – достаточно было превратить в холм нашу пирамиду, засыпав ее песком.

Тут в разговор вступил Цзи-вонг:

– Это была идея Леопольда, хотя на самом деле она очень старая. У меня на родине, в Корее, в первом веке после Рождества Христова правители древнего государства Пэкче строили гигантские пирамидальные гробницы наподобие египетских пирамид. А поскольку ни для кого не было секретом, что в тех гробницах хранились драгоценности и прочие богатства усопших, их постоянно разоряли. Тогда властители с архитекторами придумали засыпать гробницы землей – маскировать. Таким образом, гробницы можно было легко принять за холмы, и вероятным расхитителям пришлось бы перекопать их по всей стране, чтобы прибрать к рукам погребальные сокровища.