Бернард Вербер – Революция муравьев (страница 101)
– Стало быть, воспользовавшись тем, что все силы полиции перебросили к лицею, мы засыпали нашу пирамиду землей. На это у нас ушло четыре дня, – заключила Летиция.
– Неужели вы все проделали вручную?
– Нет. Артюр, мастер на все руки, смастерил кротов-роботов – они работали споро даже ночью.
– Затем я водрузил на вершину холма дуплистое дерево со стеклянной колонной внутри, чтобы в пирамиду проникал дневной свет; Люси с Летицией засадили холм кустами, чтобы придать всему сооружению естественный вид.
– Сажать деревья вразброс не такое уж простое дело. Обычно посадки располагаются в ряд, – заметила Летиция. – Но у нас получилось. Так что теперь мы живем под землей, в собственном логове, скрывшись от остального мира.
– А у нас, навахо, – присоединился к разговору Леопольд, – считается, что земля защищает от всяческих напастей. Когда кто-то заболевает, его по шею закапывают в землю, так, чтобы на поверхности оставалась только голова. Земля наша мать, и она, понятно, оберегает нас и исцеляет.
Тем не менее Артюр выглядел озабоченным.
– Будем надеяться, что, когда этот дотошный полицейский опять сюда заявится, он не разгадает нашу хитрость…
С этими словами старик продолжил экскурсию по «логову». Электричество в пирамиду давали сотни искусственных, оснащенных фотоэлементами листьев на макушках деревьев, которые громоздились вокруг холма; на листьях имелись даже прожилки, и они действительно выглядели как настоящие. Таким образом, подземным обитателям вполне хватало энергии, чтобы их оборудование работало бесперебойно.
– А ночью электричества у вас нет?
– Есть, ведь мы установили мощные накопительные электрические конденсаторы.
– А пресная вода у вас есть? – спросил Давид.
– Да, здесь, неподалеку, протекает подземная река. Так что подвести сюда трубопровод было несложно.
– Кроме того, мы оборудовали вентиляционную систему, так что сооружение хорошо проветривается, – добавил Джонатан Уэллс.
– Наконец, помимо всего прочего, мы занимаемся сельским хозяйством – выращиваем грибы в подземных условиях и собираем урожаи.
Затем Артюр Рамирес привел их в свою лабораторию. В двухметровой длины аквариуме среди комьев земли сновали муравьи.
– Мы называем их домовыми, – пояснила Летиция. – В конце концов, муравьи – самые настоящие лесные домовые.
У Жюли снова возникло ощущение, что она попала в сказку. Она была Белоснежкой, которую сопровождали Гномы. Муравьи были домовыми, а седобородый старик со своими придумками походил на волшебника Мерлина.
Артюр показал им муравьев, возившихся с крохотными железными колесиками и радиодеталями.
– Глядите, какие они смышленые.
Жюли глазам своим не верила. Муравьи передавали друг дружке какие-то детальки, до того мелкие, что их вряд ли смог бы разглядеть даже вооруженный лупой часовщик.
– Прежде чем муравьев использовать в деле, надо было их приобщить к нашим технологиям, – пояснил Артюр. – По сути дела, даже когда в какой-нибудь развивающейся стране строят завод, приходится прибегать к помощи инструкторов.
– С тончайшими работами они справляются куда лучше наших самых искусных рабочих, – уточнила Летиция. – Им и только им удается собирать наших крылатых муравьев-роботов. Ни один человек не смог бы управиться с такими миниатюрными колесными механизмами.
Вооружившись лупой, Жюли наблюдала за насекомыми, как раз собиравшими крылатого муравья-робота из деталей одинакового с ними размера. Крохотные техники облепили механическую конструкцию, подобно авиаинженерам, колдующим над истребителем. Нервно подергивая усиками, они передавали из лап в лапы крыло, которое двое прилаживали к конструкции и закрепляли клеем.
Спереди другие муравьи вставляли в пазы на механической голове лампочки-глаза. А третьи, сзади, заливали в бачок для яда прозрачную желтую жидкость. Между тем четвертая бригада устанавливала гальванический элемент в грудной полости робота.
Вслед за тем малюсенькие муравьи-инженеры проверяли, как работает вся конструкция, включая то один глаз, то другой. Затем они запустили двигатель, приведя в движения крылья, которые захлопали с разной частотой.
– Потрясающе! – выпалил Давид.
– Простая микроробототехника, – откликнулся Артюр. – Будь у нас пальцы половчее, и мы бы справились с такой работой.
– Все это, наверно, стоит недешево, – заметила Франсина. – Где же вы взяли деньги на строительство пирамиды и всех этих механизмов?
– Гм, в бытность мою министром науки, – сказал Рафаэль Исо, – я заметил, что огромные деньги тратятся на изучение совершенно бесполезных вещей. В частности, на инопланетян. Президент республики, увлекавшийся этой темой, запустил чересчур дорогостоящую программу вроде SETI (
– Вы хотите сказать, что все это было построено на деньги налогоплательщиков?
Министр состроил равнодушную мину, как бы показывая, что это были совсем незначительные траты по сравнению с теми огромными суммами, что проходили через его руки, когда он занимал министерский пост.
– Кроме того, в дело идет и часть денег Жюльетты, впрочем, совсем немного, – прибавил Артюр. – Моя жена, Жюльетта Рамирес, живет не в логове, а в городе. Она служит своего рода авианосцем для наших крылатых муравьев и играет в «Головоломку». Уверяю вас, телевизионные игры – дело выгодное.
– Вот только сейчас ей не очень-то везет, верно? – заметил Давид, вспомнив загадку, которую мадам Рамирес тщетно пыталась разгадать и которая была вырезана на двери, ведущей в их логово.
– Не бойтесь, – сказала Летиция, – эта игра – чистое надувательство. Ведь загадки на телевидение посылаем мы. Так что Жюльетта заранее знает все ответы. И после каждой программы ей остается только забрать все ставки – это и есть наш приработок.
Жюли с восхищением осматривала сооружение, которое его обитатели называли «логовом». Они прожили здесь целый год и поэтому, возможно, добились столь невероятных успехов, что оказалось не под силу Революции муравьев.
– Располагайтесь в гостевых камерах и отдыхайте. А завтра я покажу вам другие чудеса из наших лабораторий.
– Артюр, а вы точно не профессор Эдмонд Уэллс? – полюбопытствовала Жюли.
Старик рассмеялся, но тут же зашелся кашлем.
– Мне нельзя смеяться – вредно для здоровья. Увы, нет, нет и нет, уверяю, я не Эдмонд Уэллс. Я всего лишь больной старик, скрывшийся вместе с друзьями в подземелье, чтобы спокойно заниматься делом, которое ему по душе.
С этими словами он проводил их в жилой отсек.
– Мы оборудовали здесь тридцать камер, своего рода гостевых комнат для героев третьего тома. Впрочем, мы не знали, сколько вас будет, когда вы решите к нам присоединиться. Так что для вас семерых места здесь хватит с лихвой.
Франсина достала сверчка по прозвищу Джимми и пристроила его на комоде. Ей удалось его спасти и прихватить с собой перед самым полицейским штурмом.
– Бедняжка, не спаси мы тебя, твоя певческая карьера закончилась бы в инсектарии, где ты развлекал бы детишек.
Они успели обустроиться в своих комнатах до обеда. После чего отправились в телевизионный зал, где уже находился Жак Мельес.
– Жак – фанат телевидения. Для него это наркотик, и он смотрит его постоянно, – усмехнулась Летиция Уэллс. – Иной раз, когда он делает звук чуть громче, его приходится журить. Нелегко жить коллективом в тесном пространстве. Впрочем, недавно он оборудовал телевизионный зал шумоизоляцией из мха, и теперь все в порядке.
Как раз Жак Мельес прибавил звук, поскольку сейчас было время новостей. Все собрались вокруг него, желая посмотреть, что происходит во внешнем мире. Сообщив о войне на Ближнем Востоке и росте безработицы, ведущий наконец перешел к Революции муравьев. Он объявил, что полиция все еще разыскивает зачинщиков волнений. Главным гостем новостной программы оказался журналист Марсель Вожирар – он уверял, что был последний, кто брал у них интервью.
– Опять он! – возмутилась Франсина.
– Помните его девиз?..
И все семеро хором ответили:
– «Меньше знаешь, лучше пишешь».
В самом деле, журналист, похоже, и впрямь ничего не знал про их революцию, потому как трещал без умолку. Вожирар уверял, будто он единственный, кому доверяла Жюли, поскольку она призналась ему, что желает изменить мир с помощью музыки и компьютерных сетей. Под конец ведущий, к которому снова перешел микрофон, сообщил, что состояние единственного задержанного по имени Нарцисс незначительно улучшилось. Он вышел из комы.
Все вздохнули с облегчением.
– Держись там, Нарцисс! Мы тебя вытащим! – воскликнул Поль.
Затем последовал репортаж о разрушениях, учиненных в лицее руками «вандалов» – участников Революции муравьев.
– Но ведь мы ничего там не рушили! – сердито проговорила Зое.
– Наверно, Черные крысы вернулись в лицей и все переломали, когда там не осталось ни души.
– Если только это не дело рук самой полиции, захотевшей вас опорочить, – сказал Жак Мельес, бывший полицейский комиссар.
На экране снова появились семь их фотографий.
– Здесь, под землей, вам нечего бояться, вас тут никто и не подумает искать, – заметил Артюр.