Бернард Вербер – Муравьи (страница 31)
Размахивая что есть мочи всеми четырьмя длинными, похожими на витражи крыльями, 56-я самка замечает сзади огромную тучу пернатых, которая накрывает сначала одиннадцатую, а следом и двенадцатую волну. Бедные сестры! Еще пять волн – и Город распрощается с последними своими надеждами.
Но она, растворившись в безбрежной лазури, уже об этом не думает. Кругом синева, неоглядная синева! Это потрясающе – рассекать крыльями воздух: ведь за всю свою жизнь она, кроме земли, ничего не видела. Она будто попала в совершенно другой мир. Вырвавшись из тесноты галерей, она очутилась на неоглядных просторах, где все поражает воображение.
Она учится летать, повинуясь инстинктам. Перенося свой вес на правое крыло, поворачивает направо. А меняя угол постановки крыльев, взмывает ввысь. Или снижается. Или набирает скорость… Она замечает: чтобы четко войти в вираж, нужно направить кончики крыльев вдоль воображаемой оси и тут же развернуть тело под углом больше 45 градусов.
Самка номер 56 обнаруживает, что небо не пустыня. Вовсе нет. Здесь беспрестанно движутся воздушные потоки. Некоторые из них, «нагоны», поднимают ее вверх. А попадая в воздушные ямы, она, напротив, теряет высоту. Но заметить такие ямы можно, только следя за насекомыми, летящими впереди: наблюдая за их движениями, предугадываешь…
Становится холодно. На высоте всегда холодно. Тут ее подхватывают вихри, а там порывы теплого или ледяного воздуха – и она начинает кружиться волчком.
Несколько самцов бросаются за ней вдогонку. Самка набирает скорость – пусть ее догонят самые быстрые и упорные. Таков закон генетического отбора.
Она чувствует прикосновение. Над ней мечется самец, опасаясь попасть под удар ее крыльев. Раскачиваясь из стороны в сторону, он сгибает брюшко, силясь достать любовным жалом до ее полового органа.
Она с любопытством ждет новых ощущений. У нее начинаются приятные покалывания по всему телу. И тут у нее появляется интересная мысль. Без всякого предупреждения она наклоняется вперед и начинает пикировать. Безумие! Неописуемый восторг! Скорость и соитие сливаются в бурлящий коктейль удовольствия, первый в ее жизни.
В памяти у нее мелькает образ 327-го самца. Ветер свистит между ворсинками вокруг глаз, треплет усики. Незнакомые ощущения накатывают на самку, подобно мощным морским волнам. Необычные жидкости изливаются из всех ее желез и смешиваются в пенящийся бульон, который бьет струями в каждый ее мозг.
У самых верхушек трав самка собирает все свои силы и снова взмахивает крыльями. Затем она стремительно воспаряет. Выровняв положение в воздухе, она замечает, что самцу стало плохо. У него судорожно дрожат лапы, а челюсти то смыкаются, то размыкаются. Остановка сердца. И свободное падение…
У большинства видов насекомых самцы погибают после первого же соития. Так что у них есть один-единственный благоприятный шанс. Покидая тело хозяина, сперматозоиды забирают с собой его жизнь.
Самец муравьев погибает в процессе семяизвержения. А у других видов именно самка, получив удовлетворение, убивает своего благодетеля. И происходит это в порыве страсти.
Получается, что мир насекомых – это преимущественно мир самок, вернее, вдов. Самцы же в этом мире – явление мимолетное…
Но вот уже над 56-й кружит новый претендент. Свято место, что называется, пусто не бывает! Следом появляется третий, за ним – другие. Самка сбивается со счета. По меньшей мере семнадцать-восемнадцать самцов готовы, сменяя друг друга, наполнить ее сперматеку свежим семенем.
Она чувствует, как животворная жидкость бурлит у нее в брюшке. Это хранилище обитателей ее будущего города. Ведь миллионы половых клеток самцов превратятся в яйца, и она будет откладывать их изо дня в день в течение пятнадцати лет.
Между тем ее сестры, порхающие вокруг, переживают те же ощущения. В небе полно крылатых самок, оседланных одним или несколькими самцами. Под облаками разыгрывается грандиозная любовная сцена. Самки пьянеют от истомы и счастья. Они теперь не принцессы, а королевы. Они словно растворяются в нескончаемом блаженстве и уже не видят, куда летят.
Этим мгновением готовы воспользоваться четыре огромные ласточки, взлетевшие с цветущей вишни. Впрочем, они даже не летят, а с леденящим душу спокойствием парят между воздушными потоками… В одно мгновение птицы бросаются на крылатых муравьев и, широко раскрыв клювы, хватают их одного за другим. Гоняются они и за 56-й.
Воин номер 103 683 находится в разведывательном центре. Он рассчитывал провести расследование в одиночку, проникнув в Восточный термитник, но ему предложили присоединиться к группе разведчиков и отправиться вместе с ней на охоту – «охоту на дракона». В самом деле, в пастбищной зоне города Зуби-зуби-Кан, где содержится крупнейшее во всей Федерации поголовье дойных тлей – девять миллионов голов! – заметили ящерицу. А появление всего одной ящерицы может нанести ощутимый урон пастбищному хозяйству.
По счастью, Зуби-зуби-Кан расположен у восточных пределов Федерации, ровно на полпути между городом термитов и Бел-о-Каном. В общем 103 683-й согласился отправиться в эту экспедицию. Таким образом, его исчезновение останется незамеченным.
Вместе с ним к походу тщательно готовятся и другие разведчики. Они под завязку наполняют общественные желудки сладким энергетическим нектаром, а брюшные кислотные мешки – кислотой. Затем они обмазываются слизью улиток, чтобы уберечься от холода, а также (уж теперь-то они это знают) от спор
Все обсуждают охоту на ящериц. Кто-то сравнивает их с саламандрами или лягушками, но большинство из тридцати двух разведчиков сходятся в том, что эта тварь будет пострашнее и так просто ее не изловить.
Старый разведчик уверяет, что ящерицы могут отращивать себе отрубленный хвост! Остальные потешаются над ним… Еще один утверждает, что видел одно такое чудовище: температура тогда была градусов десять, и оно застыло как камень. Все вспоминают рассказы первых белоканцев о том, как им пришлось отбиваться от этих чудовищ просто челюстями: в ту пору кислота была не в ходу.
Номер 103 683 не может сдержать дрожь. Он никогда раньше не видел ящериц, и то, что им предстоит биться с одной из них голыми челюстями, хоть бы и пуская в ход кислоту, совсем его не воодушевляет. И он решает дать деру при первой же возможности. В конце концов, его расследование истории тайного оружия термитов куда важнее для спасения Города, чем какая-то там охота.
Разведчики готовы. Они поднимаются по проходам наружного пояса и через выход номер 7, так называемый Восточный выход, выбираются на свет.
Прежде всего им предстоит миновать предместье Города. А это непросто. Все подступы к Бел-о-Кану запружены рабочими и солдатами, которые снуют туда-сюда, обгоняя друг друга.
Там уже образовалось несколько потоков. Одни муравьи переносят листья, плоды, зерна, цветы или грибы. Другие волокут ветки или камешки – строительный материал. Третьи перетаскивают дичь… Какофония запахов.
Охотники продираются сквозь заторы. Дальше становится свободнее. Аллея сужается и переходит в дорожку шириной не больше трех голов (девять миллиметров), затем двух и наконец одной. Они уже далеко от Города и больше не улавливают коллективных сигналов. Отряд отрывается от единой обонятельной среды и начинает действовать автономно. Они перестраиваются в походный порядок – колонну по двое.
Вскоре муравьи встречаются с другим отрядом таких же разведчиков. Те попали в ту еще передрягу. В их обескровленном подразделении только один остался невредимым, остальные с увечьями. У некоторых осталось лишь по одной-единственной лапе, и это плачевное зрелище, они еле тащатся. Кое-кто выглядит не лучше: у кого-то нет усиков, а у кого-то – брюшка.
После Маковой войны 103 683-й еще не видел подобных калек. Должно быть, они столкнулись с чем-то ужасным… Может, с тайным оружием?
Номер 103 683 хочет спросить у крепкого воина с длинными перебитыми челюстями, откуда они идут, что случилось. Может, на них напали термиты?
Крепыш замедляет ход и молча поворачивается к нему лицом. О ужас, у него пустые глазницы! И рассеченная от ротового отверстия до шейного сочленения голова.
Солдат номер 103 683 провожает его взглядом. Чуть дальше крепыш падает и больше не поднимается. Ему еще хватает сил отползти от дороги, чтобы труп его не мешал проходу.
Самка номер 56 пытается перейти в крутое пике, чтобы оторваться от ласточки, но та оказывается раз в десять проворнее. Огромный птичий клюв уже покрывает тенью усики королевы, а потом и всю ее целиком, с головой, грудью и брюшком. Затем ее накрывает надклювье. Соприкосновение с птичьим нёбом просто невыносимо. Обе половины клюва смыкаются. Все кончено.