Бернард Вербер – Муравьи (страница 32)
Что это – самоотречение? Или фанатичная преданность Городу? А может, слепое чувство коллективизма?
Ан нет, муравей умеет жить и в одиночку. Ему не нужен муравейник, он может взбунтоваться против коллектива.
В таком случае – почему он жертвует собой?
Находясь на этой стадии исследований, я ответил бы так: из скромности. Смерть для муравья, похоже, не настолько важное событие, чтобы отвлечь его от работы, которую он выполнял в последние мгновения своей жизни.
Обходя деревья, земляные бугорки и колючие кустарники, разведчики продвигаются все дальше на враждебный восток.
Дорога сужается, но тут и там пока еще встречаются дорожные рабочие. Пути, ведущие из города в город, выглядят ухоженными. Дорожники обрывают мох, перетаскивают ветки, перекрывающие дорогу, устанавливают пахучие сигнальные метки с помощью щелочной железы.
Вскоре рабочих, движущихся в обратном направлении, становится все меньше. Время от времени на земле попадаются феромоны-указатели: «На 29-м распутье обойдите заросли колючего боярышника!» Возможно, там устроили засаду какие-то враждебные букашки.
Воин 103 683 не перестает удивляться. Прежде ему никогда не случалось бывать в этих местах. Тут и там громоздятся сатанинские грибы высотой не меньше восьми десятков голов! А ведь этот вид встречается только в западных землях.
Узнает он и зловонные весёлки, привлекающие мух, и похожие на шарики дождевики; он взбирается на лисичку, с удовольствием топча ее мягкую плоть.
Муравей открывает для себя всевозможные диковинные растения: пушистый пикульник, цветы которого так хорошо удерживают росу, невероятно восхитительные венерины башмачки, двудомные кошачьи лапки на длинных ножках…
Он приближается к бальзамину с похожими на пчел цветами и по неосторожности прикасается к нему. Спелые плоды лопаются прямо перед ним, осыпая его липкими желтыми семенами! Хорошо, что бальзамин не
Ничуть не растерявшись, он карабкается на лютичную ветреницу, чтобы поближе взглянуть на небо, и замечает, как в воздухе выписывают восьмерки пчелы, показывая своим собратьям место, где есть растения-пыльценосы.
Местность вокруг становится все более дикой. Кругом витают загадочные запахи. Сотни крохотных букашек снуют повсюду. Иногда обнаружить их можно только по шороху сухой листвы.
Все еще чувствуя покалывания в голове, 103 683-й догоняет отряд. Так, не спеша, они добираются до предместий федеративного города Зуби-зуби-Кана. Издалека он напоминает обыкновенную рощицу. Если бы не запах и не четко обозначенная дорожка, никто бы и не подумал искать здесь жилище муравьев. На самом деле Зуби-зуби-Кан самый обычный город рыжих: он представляет собой пень под куполом из веток и хранилища. И все это скрыто в зарослях кустарника.
Входы в Город располагаются высоко – почти на уровне верхушки купола. Попасть туда можно, лишь взобравшись на растущие пучками папоротники или кусты шиповника. Именно это разведчики и делают.
Внутри бурлит жизнь. Тлей так просто не разглядеть: они того же цвета, что и листья. Но чувствительный усик и опытный глаз без труда различает маленькие зеленые бородавки, которые медленно набухают, по мере того как насыщаются растительным соком.
Давным-давно муравьи и тли заключили договор. Тли кормят муравьев, а взамен муравьи защищают тлей. На самом же деле обитатели некоторых городов отрывают крылья своим «дойным коровам» и наделяют их своими собственными опознавательными запахами. Так удобнее охранять стада…
В Зуби-зуби-Кане тоже прибегают к подобным уловкам. Чтобы искупить свою вину, а может, следуя исключительно современным веяниям, зубизубиканцы построили у себя на втором ярусе огромные стойла, чтобы тлям было просторнее и удобнее. И муравьихи-кормилицы ухаживают за их кладками с не меньшим усердием, чем за муравьиными. Потому-то, вне всякого сомнения, местное поголовье тлей раскормилось и разрослось так, как нигде больше.
Воин номер 103 683 со спутниками приближается к стаду, высасывающему сок из куста шиповника. Разведчики посылают тлям два-три вопросительных сигнала, но те, погрузив хоботки в растительную плоть, совершенно не удостаивают их вниманием. Возможно, они просто не понимают пахучий язык муравьев… Разведчики поводят усиками, пытаясь отыскать пастуха. Но его нигде нет.
И тут происходит нечто ужасное. На стадо внезапно обрушиваются сразу три божьи коровки. Эти грозные хищницы сеют панику среди тлей, которым не скрыться, ведь у них нет крыльев.
Но, по счастью, волки, что называется, разбудили пастухов. Из-за листка выскакивают два зубизубиканца. Устроив засаду на этих красных в черную крапинку тварей, они мигом берут их на прицел и сражают точными выстрелами кислотой.
Расправившись с врагами, они спешат успокоить перепуганных тлей – ласкают их, постукивая по брюшкам и поглаживая им усики. И тли выпускают огромный прозрачный сладкий пузырь, драгоценную медвяную росу. Насыщаясь этим нектаром, зубизубиканские пастухи замечают белоканских разведчиков и приветствуют их – соприкасаются с ними усиками.
Вместо взаимного кормления, как обычно, пастухи предлагают им отведать медвяной росы тлей. Просить разведчиков дважды им не приходится. Каждый выбирает себе тлю и начинает ласкать ей брюшко, надаивая себе чудесного нектара.
В птичьем зеве темным-темно, скользко и воняет. Самка номер 56, вся перепачканная слизью, соскальзывает в глотку сцапавшей ее хищницы. За неимением зубов ласточка не разжевала ее, и она все еще цела и невредима. Самка не намерена смириться, поскольку ее смерть повлечет за собой гибель целого города.
Из последних сил она впивается челюстями в склизкую плоть птичьего пищевода. И это ее спасает. Ласточку тошнит, она заходится кашлем и с силой выплевывает противную добычу. Ослепленная, 56-я пытается лететь, но ее крылья отяжелели. И она падает на клочок земли посреди реки.
Рядом в агонии бултыхаются самцы. Она замечает, как в вышине беспорядочно мечутся ее сестры – не больше двух десятков, – которым удалось-таки оторваться от ласточек. Устав, самки опускаются все ниже.
Одна падает на кувшинку, и к ней мгновенно устремляются две саламандры – они хватают ее и рвут на куски. Остальные пчелы тоже гибнут: на них набрасываются голуби, жабы, кроты, змеи, летучие мыши, ежи, курицы и цыплята… В конечном счете из полутора тысяч взлетевших самок уцелели только шесть.
И 56-я в их числе. Чудо! Она должна жить. Она обязана основать свой собственный город и разобраться с загадкой тайного оружия. Самка номер 56 знает – ей нужна помощь, и тут она может рассчитывать на свое потомство, которое уже скрывается в ее чреве. Осталось только дать ему жизнь…
Но прежде всего, конечно, следует выбраться…
Рассчитав угол солнечных лучей, она прикидывает, где упала: должно быть, это островок в Восточной реке. Не самое удачное место, ведь даже если ее сородичи и живут на каких-нибудь островах, неизвестно, как они ухитрились туда попасть, – плавать муравьи не умеют.
Мимо нее, близко-близко, проплывает листочек, она решительно хватает его челюстями и начинает исступленно молотить лапами, однако пользы от этого мало. Самка долго мечется по волнам, и в какой-то миг рядом возникает огромная тень. Головастик? Нет, что-то в тысячу раз больше головастика. Уже можно различить форму причудливого существа с гладкой, пятнистой кожей. Такого она еще никогда не видела. Форель!
Мелкие рачки, всякие там циклопы и водяные блохи бросаются врассыпную, едва заметив чудище. А оно меж тем, ныряя и выныривая, направляется прямиком к будущей королеве, которая в ужасе вцепилась в листик.
С невероятной скоростью форель бросается вперед, рассекая плавниками водную поверхность. Тут муравьиху подбрасывает большая волна, форель словно зависает в воздухе и, раскрыв пасть с мелкими зубками, хватает пролетающую мимо мошку. Затем рыбина изгибается, взмахнув хвостом, и падает в свою прозрачную, как кристалл, стихию… поднимая волну, которая накрывает самку номер 56.
И вот уже лягушки, вытянувшись, ныряют в воду, претендуя на королевскую добычу, полную икры. Между тем будущую королеву, которой удается всплыть на поверхность, подхватывает водоворот и уносит в суровые глубины. Лягушки кидаются вслед за ней. Ее сковывает холод. Она лишается чувств.
Николя смотрел в столовой телевизор вместе с двумя новыми друзьями. Рядом расположились другие розовощекие сироты, убаюканные беспрерывной сменой кадров.
Сюжет фильма врывался в их мозг со скоростью 500 километров в час, проникая через глаза и уши и оседая в кладовых памяти. Человеческий мозг способен хранить до шестидесяти миллиардов единиц информации. Но, когда память пресыщается, происходит ее автоматическая очистка, и невостребованная информация забывается. Остаются только волнующие воспоминания и сожаление о былых радостях.
Зрители в основном разбрелись: научные выкладки мало кого интересовали.
«Профессор Ледюк, вы, наряду с профессором Розенфельдом, считаетесь крупнейшим в Европе специалистом по муравьям. Что же заставило вас заняться изучением муравьев?