Бернард Вербер – День Муравья (страница 77)

Королева Бел-о-Кана, встав перед мумией своей матери, просит у нее совета. Но оболочка пуста. Мумия молчит. Шли-пу-ни нервно расхаживает по брачному покою. Работницы спешат к ней, думая приласкать ее и успокоить. Королева сердито их отталкивает.

Она останавливается, высоко подняв усики.

Непременно должно быть средство, чтобы их уничтожить.

Шли-пу-ни направляется к Химической библиотеке, продолжая выделять феромоны.

Должно быть средство их уничтожить.

Пятый день без отдыха 103-й смотрел телевизор. И у муравья появилась только одна просьба: ему нужна была маленькая капсула, чтобы поместить в нее зоологические феромоны о Пальцах.

Летиция посмотрела на своих друзей.

– Наш муравей стал теленаркоманом.

– Но, похоже, он понимает то, что видит, – заметил Мельес.

– Десятую часть того, что происходит на экране, не больше. Он перед нашим телевизором как новорожденный младенец. А то, что не понимает, толкует по-своему.

Артур Рамирес не согласился с Мельесом.

– Мне кажется, вы его недооцениваете. Его замечания о ирако-иранской войне вполне справедливы. И мультики Текса Эйвери[19] ему понравились.

– Не могу сказать, что я его недооцениваю, – возразил Мельес. – Потому и волнуюсь. Если бы он только мультиками интересовался. Вчера знаете, о чем он меня спросил? Почему мы так стараемся, чтобы сделать друг другу плохо?

Все со вздохом переглянулись. Их тревожил один и тот же вопрос: что же он все-таки о нас думает?

– Нам бы стоило последить, чтобы ему попадалось как можно меньше негатива. Переключали бы каналы вовремя, и порядок, – снова вздохнул комиссар.

– Ну уж нет, – запротестовал Хозяин Домовых. – У нас проходит необыкновенно интересный эксперимент. Впервые нас судит живое существо, не являющееся гуманоидом. Пусть наш муравей оценит нас свободно и скажет, чего мы стоим.

Все трое вернулись к аппарату «Розеттский камень». В стеклянном колоколе почетный гость по-прежнему не отрывал глаз от жидкокристаллического экрана. Усики у него подрагивали, он с невероятной скоростью выделял феромоны, настолько был увлечен лицезрением предвыборной кампании. Муравей с явным интересом слушал речь президента республики и делал записи.

Люди: Привет, 103-й.

Муравей: Привет, Пальцы.

Люди: У тебя все в порядке?

Муравей: Да.

Желая помочь муравью выбирать передачи по своему вкусу, Рамирес сконструировал микроскопический пульт, который позволял номеру 103 переключать каналы прямо в колоколе. Муравей отлично им пользовался и даже злоупотреблял.

Опыт затянулся еще на несколько дней.

Любознательность муравья, похоже, была неистощима. Он требовал от Пальцев все новых и новых объяснений. Что такое коммунизм? Двигатель внутреннего сгорания? Дрейф континентов? Компьютер? Проституция? Социальное обеспечение? Тресты? Дефицит экономики? Завоевание пространства? Атомные подводные лодки? Инфляция? Безработица? Фашизм? Метеорология? Ресторан? Выигрыш? Бокс? Противозачаточные средства? Университетская реформа? Правосудие? Переселение из города в деревню?

Муравей уже заполнил три зоологических феромона сведениями о Пальцах.

На десятый день Летиция не выдержала. Она хоть и не любила людей, но у нее было чувство общности с родными. А дело обстояло так: ее кузен Джонатан находился, возможно, при смерти, а муравей-спаситель, который сообщил об этом, сидел как пришитый перед телевизором и двигаться не собирался.

Ты готов нас вести наконец в Бел-о-Кан? – спросила Летиция 103-го.

Муравей долго молчал, и сердце Летиции заколотилось быстро-быстро. С неменьшим волнением ждали вердикта муравья и все остальные…

Ответ: Вы хотите узнать, каково мое решение? Хорошо. Думаю, что видел достаточно, чтобы судить о вас.

Муравей отвернулся от экрана и встал на задние лапки.

Послание: Я не могу сказать, разумеется, что узнал вас полностью, у вас очень сложная цивилизация… но… в общем-то, я могу уже отдать себе отчет в главном.

Муравей не спешил, делал паузы, томил своих слушателей. Этот номер 103 был настоящим мастером манипуляции.

Послание: Ваша цивилизация очень сложная, но я видел достаточно, чтобы понять главное. Вы животные-извращенцы, вы не уважаете ничего из того, что вас окружает, вы заняты накоплением того, что вы называете «деньги». Картина вашего прошлого привела меня в ужас: убийства сменялись убийствами, становясь все более масштабными. Сначала вы убиваете, а потом начинаете рассуждать. Вы уничтожаете как друг друга, так и окружающую вас природу.

Начало не обнадеживало. Три гуманоида не ожидали такой суровой оценки.

Послание: Но у вас есть вещи, которые мне очень, очень понравились. Рисунки – вот настоящее чудо! Я полюбил одного Пальца… Его зовут Леонардо да Винчи. Удивительная идея начать рисовать, чтобы показать, каким ты видишь мир, изготавливать бесполезные вещи, только чтобы порадовать глаз! Это замечательно! Вот и мы могли бы производить запахи не для того, чтобы общаться, а ради удовольствия их вдыхать. Бесполезная и бескорыстная красота, которую вы называете «искусство», – это преимущество вашей цивилизации перед нашей. В наших городах нет ничего подобного. Ваша цивилизация интересна искусством и бессмысленными увлечениями.

Вопрос: Так ты согласен проводить нас в Бел-о-Кан?

Муравей не захотел ответить на этот вопрос.

Муравей: До того как попасть к вам, я встретил тараканов. И они научили меня кое-чему важному. Любят тех, кто сам способен любить себя. Помогают тому, кто сам себе помогает.

Муравей пошевелил усиками, уверенный в своей правоте.

Послание муравья: Вот вопрос, который для меня важен. Оказавшись на моем месте, вы могли бы положительно оценить ваш род?

Ну и ну. Вопрос не для Летиции Уэллс. И уж точно не для Артура Рамиреса.

А муравей спокойно продолжал рассуждать.

Послание: Вы поняли мой вопрос? Вы достаточно любите себя, чтобы и нам захотелось вас полюбить?

Ответ: Ну… как сказать…

Послание: Если вы не любите себя, как можно надеяться, что вы окажетесь способны любить таких не похожих на вас существ, как мы?!

Ответ: Это означает…

Послание: Вы ищете хорошие феромоны, чтобы убедить меня? Не ищите. Объяснения, которых я попросил у вас, мне дал ваш телевизор. Я видел документальные фильмы и передачи, где Пальцы помогают друг другу, где Пальцы из отдаленных гнезд спешат на помощь другим, где розовые Пальцы помогают коричневым Пальцам. Мы, муравьи, как вы нас называете, так никогда не делаем. Мы не помогаем отдаленным городам, не помогаем муравьям других видов. Я видел рекламу плюшевых медведей. Это всего лишь вещи, но Пальцы их гладят и обнимают. Значит, у Пальцев избыток любви, которым они могут делиться.

Люди ожидали чего угодно, но только не этого. Они не рассчитывали, что человеческий род может расположить к себе представителя другого вида живых существ живописью Леонардо да Винчи, деятельностью врачей-добровольцев и плюшевыми мишками!

Послание: Но это еще не все. Вы хорошо обращаетесь с вашим расплодом. Вы надеетесь, что будущие Пальцы будут лучше сегодняшних. Вы надеетесь улучшиться. Вы похожи на наших солдат, которые жертвуют собой, создавая мост, по которому их собратья перейдут через ручей. Пройдут молодые, и для того, чтобы они прошли, старшие готовы умереть. Да, все, что я видел – фильмы, репортажи, реклама, – выражают сожаление, что вы такие, какие есть, и вашу надежду стать лучше. И эта надежда порождает ваше искусство и ваш юмор.

У Летиции показались слезы на глазах. Кто бы мог предположить, что потребуется появление этого муравья, чтобы она научилась любить человеческий род? После слов 103-го она уже никогда не будет прежней. Ее человеконенавистничество излечил муравей. Летиции вдруг захотелось поближе узнать своих современников. Среди них есть и вправду совершенно замечательные люди. Муравей, несколько часов просматривая телепередачи, смог понять то, что всю жизнь было ей недоступно.

Наклонившись к микрофону, она с трудом выговорила:

Так ты нам поможешь?

Муравей в стеклянном колоколе с важностью поднял усики и торжественно сказал:

Послание: Мы не можем бороться против вас, вы не можете бороться против нас. Ни у вас, ни у нас нет достаточных сил, чтобы уничтожить друг друга. А раз мы не можем друг друга уничтожить, мы должны помогать друг другу. И я думаю, что вы нам нужны. Нам нужно многому научиться в вашем мире, и нам совсем не нужно вас для этого убивать.

Вопрос: Так ты согласен показать нам, где Бел-о-Кан?

Ответ: Я согласен помочь вам спасти ваших друзей, заключенных под Бел-о-Каном, потому что теперь я за сотрудничество наших двух цивилизаций.

И в эту минуту Артур Рамирес снова потерял сознание.

Этот исторический феромон прошел через тысячелетия.

Шли-пу-ни приближает усики к капсуле, наполненной пахучими жидкостями. Памятная стела запахов. И вот уже ее усики с наслаждением впитывают информацию.

Исторический феромон.

Информатор: 24-я королева Бело-киу-киуни.

Муравьи не всегда были хозяевами Земли.

Когда-то на это звание претендовали совсем другие существа, с другим образом мышления.

Так, много миллионов лет назад природа сделала ставку на ящеров. До этого существовали ящерки, они были маленькими, напоминали рыб, но имели ноги.

Эти ящерки постоянно дрались, и со временем их туловища стали меняться, приспосабливаясь к бесконечным поединкам. Ящерки становились все крупнее и агрессивнее.