Бернард Вербер – День Муравья (страница 47)
Память о совместно пройденном крестном пути становится основой объединения группы и ее силы.
Номер 9 спешивается со своего боевого коня и принюхивается, шевеля усиками. Другие муравьи тоже слезают со своих жуков. Они проводят короткое совещание и принимают решение:
Муравьи входят во вражеский улей плотным каре. Внутри улья жуки-носороги совершенно бесполезны, поэтому им дают коры, чтобы они спокойно пожевали ее, ожидая у входа.
Войдя, белоканцы чувствуют себя осквернителями святыни. До сих пор ни одно насекомое, кроме пчел, не бывало в улье. Восковые стены словно хотят втянуть в себя муравьев, и они продвигаются очень осторожно.
Перегородки с безупречным геометрическим рисунком отливают золотом. Мед мерцает в пронзающем тьму луче света. Восковые пластинки спаяны между собой прополисом, красноватым растительным клеем, который пчелы собирают с почек ив и каштанов.
Слишком поздно. Муравьев соблазнил запах меда, они захотели попробовать его и увязли. А затем в зыбкой трясине увязли и те, кто хотел помочь им выбраться.
Артиллеристы, сохранившие в запасе еще немного кислоты, идут, пятясь, они готовы выстрелить в любого нападающего, откуда бы он ни появился.
Здесь пахнет медом и западней.
Муравьи чувствуют присутствие пчел-работниц и асколеинских солдат – они спрятались в восковых перегородках и готовы напасть на них сверху, как только получат приказ.
Муравьи приближаются к восьмиугольнику, похожему на сердцевину атомного реактора. Но в его перегородках не уран, а будущие граждане Золотого улья. Восемьсот ячеек заняты яйцами, тысяча двести ячеек содержат личинки, две тысячи пятьсот ячеек заполнены куколками. В центре находятся шесть ячеек, это особое место – здесь развиваются личинки принцесс-самок.
На муравьев производит огромное впечатление великолепная архитектура. Цивилизация пчел достигла совершенства. Разве можно сравнить подобную красоту с кривыми коридорами, прорытыми как попало и там, где почва более рыхлая, у них в муравейнике? Неужели муравьи глупее и хуже пчел? Можно было бы так подумать, если сравнить их мозг, у пчел он гораздо больше, чем у муравьев. Но королева Шли-пу-ни занималась биологическими исследованиями, и она установила: ум зависит не только от объема мозга, но и от строения нервной системы. У муравьев нервная система очень сложная.
Белоканцы следуют дальше и обнаруживают настоящую сокровищницу: помещение, в котором полным-полно еды. Здесь не меньше десяти килограммов меда, то есть в двадцать раз больше веса всех обитателей улья. Рыжие муравьи начинают совещаться, нервно шевеля усиками.
Нет сомнения, что их затея крайне опасна. Муравьи поворачивают и направляются к выходу.
Из всех восьмиугольных ячеек с шумом вылетают воины-пчелы.
Муравьи гибнут под ударами отравленных жал. На тех, кто увяз в воске, пчелы даже не смотрят.
Однако номеру 9 с большей частью отряда все же удается выбраться из улья. Муравьи, оседлав боевых коней, поднимаются в воздух. Асколеинки устремляются за ними, выделяя феромоны торжества.
В Золотом улье уже приготовились праздновать победу, когда внезапно раздается ужасающий треск. Потолок улья падает вниз, и муравьи, сотни муравьев заполоняют улей.
Номер 103 разработал замечательную операцию. Пока пчелы гнались за летучим отрядом мирмицинов, он влез на дерево и повел за собой тысячи белоканцев на штурм улья, лишившегося охраны.
Через несколько секунд муравьи хватают в челюсти бедных принцесс. Пчелы сдаются. Золотой улей капитулирует, признав свое поражение.
Теперь королева понимает все. Вторжение муравьиного отряда было обманным маневром. Пока пчелы изгоняли непрошеных гостей, муравьи-пехотинцы прогрызали крышу ее улья. Они открыли второй фронт, и это решило исход противостояния.
Так закончилась битва под названием «Маленькое серое облачко», показав всей округе, что муравьи завладели и воздушным пространством.
Номер 9 отвечает, что у рыжих муравьев никогда не было подобных намерений. Их единственный враг – Пальцы. Только они – цель их похода. Муравьи Бел-о-Кана ничего не имеют против пчел. Но им необходим пчелиный яд, чтобы убивать Пальцев.
Номер 103 требует еще отряд пчел в поддержку муравьиной армии. Королева дает согласие. Она предлагает элитную эскадрилью «Стражи цветов». Триста пчел немедленно откликаются, начиная жужжать. Воин узнает их – эти воительницы Асколеина нанесли самые тяжелые потери белоканским воинам.
Муравьи просят также приютить их на ночь и дать им с собой запас меда.
Королева Асколеина задает вопрос:
Номер 9 объясняет, что Пальцы используют огонь. И значит, они опасны для всех насекомых. Когда-то все насекомые заключили договор, союз против тех, кто разжигает огонь. Настало время этому союзу перейти к действиям.
Неожиданно номер 9 видит 23-го, который вылезает из ячейки.
Воин номер 103, встав между ними, интересуется, где 24-й.
Между тем номер 24 потерялся в улье во время последнего штурма. Он храбро сражался, побежал, преследуя пчелу, и… теперь не знал, где, собственно, находится. Бесконечные ряды перегородок ему совсем не нравятся. Но он тем не менее по-прежнему тащит на себе кокон мотылька. Он бежит по анфиладе сот и надеется, что до завтрашнего утра найдет своих.
Жак Мельес задыхался в тесноте вагона. Вагон тряхнуло, и его прижало к какой-то женщине. Она хрипловато одернула его:
– Извольте быть повнимательнее.
Сначала комиссар обратил внимание на интонацию. А потом сквозь запах грязи и пота пробился тонкий аромат – бергамот, ветивер, мандарин, галоксид, сандал и капелька мускуса горного козла с Пиренеев. Духи сообщили:
И действительно, это была Летиция, и в ее фиалковых глазах поблескивал огонек ярости.
Да, иначе и не скажешь – она смотрела на него с ненавистью. Двери открылись. Двадцать девять человек вышли, тридцать пять вошли. В еще большей тесноте, чем до этого, каждый чувствовал дыхание соседа.
Летиция не сводила с комиссара глаз – так кобра гипнотизирует маленького мангуста, готовясь заглотить его живьем, а он не в силах отвести от нее взгляда.
Она ни в чем не была виновата. Он поспешил. А поначалу они даже обменивались идеями и в какой-то мере симпатизировали друг другу. Летиция угощала его медовухой. Он признался ей, что боится волков, а она ему, что боится людей. Ему было нестерпимо жаль, что их дружбе пришел конец, что ее разрушила его ошибка. Но он все объяснит. Она простит его.
– Мадемуазель Уэллс, я хотел бы сказать вам, что я сожалею…
Воспользовавшись остановкой состава, она ловко протиснулась между пассажирами и молча вышла.
Летиция торопливо шагала по коридорам метро. Она почти бежала, спеша выбраться из этого ужасного места. Она чувствовала: ее преследуют откровенные взгляды. Мало этого – комиссар Мельес ездит по той же ветке, что и она!
Сумрачные коридоры пахли сыростью. Свет неоновых ламп мертвил все вокруг.
– Эй, куколка! Пройдемся?!
Три бандитские рожи двинулись навстречу Летиции. Один из наглецов в блестящих куртках уже приставал к ней несколько дней назад. Летиция ускорила шаг, но они не отставали, она слышала за собой стук их тяжелых ботинок.
– Одна гуляешь? А поболтать не хочешь?
Летиция резко остановилась. В глазах приказ: «Пошли вон!» В прошлый раз это сработало. Но сегодня мерзавцам на все наплевать.
– Это ваши такие красивые глазки? – осведомился высокий бородач.
– Нет, она их взяла напрокат, – ответил ему один из приятелей.
Они мерзко захихикали. Кто-то ткнул ее в спину. Бородач вытащил складной нож.
Внезапно Летиция лишилась всей своей уверенности. И как только она почувствовала себя жертвой, преследователи стали хищниками. Она хотела двинуться дальше, но они окружили ее, преградив путь. Кто-то заломил ей руку за спину.
Летиция застонала.
Коридор был освещен, по нему шли люди. Они смотрели в ее сторону, опускали головы и торопились дальше, словно ничего не замечая. А нож был уже так близко…
Летиции Уэллс стало по-настоящему страшно. Ни одно из привычных ей оборонительных средств на бандитов не подействовало. А ведь у всех у них: и у бородача, и у лысого, и у коренастого – были мамы, которые когда-то вязали им голубые чепчики…
Глаза хищников горели, а люди вокруг по-прежнему ускоряли шаг, не желая вмешиваться.
– Вам нужны деньги? – простонала Летиция.
– Бабло мы потом возьмем, а пока мы тобой интересуемся, – засмеялся лысый.