Бернард Вербер – День Муравья (страница 46)
Мельес показал хозяину квартиры фотографии убитых и спросил, знал ли он этих людей.
– Нет, – ответил учитель. Он явно был удивлен.
Комиссар спросил, чем он занимался в те дни, когда были совершены преступления. У господина Оливье Муравья было множество свидетелей, что большую часть дня он провел в школе, а потом со своей семьей. Подтвердить это не составляло никакого труда.
В комнате появилась госпожа Элен Муравей в халате, расшитом бабочками. На ум комиссару пришла одна мысль.
– Вы пользуетесь инсектицидами, господин Муравей?
– Разумеется, нет. В детстве находились идиоты, которые обзывали меня грязным муравьем. И волей-неволей я почувствовал солидарность с этими насекомыми, которых бездумно давят каблуками. Так что у меня в доме никаких инсектицидов, как нет веревки в доме господина Повешенного, если вы понимаете, что я хочу сказать.
Вбежала Офелия Муравей и прижалась к отцу. У девочки были очки с толстыми линзами, похоже, она первая ученица в классе.
– Это моя дочка, – сообщил учитель. – Она тоже солидарна с муравьями и устроила у себя в комнате муравейник. Покажи его нашему гостю, детка.
Офелия подвела Мельеса к большому террариуму, похожему на тот, который был у Летиции Уэллс. Сверху у него был конус из веточек, внутри бегали муравьи.
– Мне казалось, что продажа муравейников запрещена, – сказал комиссар.
Девочка тут же откликнулась:
– А я и не покупала, просто пошла за ними в лес. Достаточно копнуть поглубже и не упустить муравьиную королеву.
Оливье Муравей откровенно гордился своей малышкой.
– Подрастет и будет биологом.
– Вы меня извините, у меня детей нет, и я не знал, что муравейники теперь стали популярной игрушкой.
– Нет, это вовсе не игрушка. Муравьи вошли в моду потому, что мы все больше уподобляемся им. И возможно, наблюдая за ними, девочка лучше сможет понять мир людей. Вот в чем все дело. Вы и сами, господин комиссар, уже несколько минут с интересом наблюдаете за муравьями.
– Вам показалось. Лично я не стал бы искать их общества.
Но все же Жак Мельес задумался: это он притягивает к себе чокнутых любителей муравьев или муравьи в самом деле вошли в моду?
– А это кто? – спросила у отца Офелия Муравей об их госте.
– Комиссар.
– А комиссар это что?
Серое облачко медленно распадается на хлопья.
Поначалу пчелы Золотого улья видят каких-то больших гудящих мух, которые вылетают из этого облачка.
Но присмотревшись, асколеинки понимают, что…
Нет, это не большие мухи! Точно не мухи…
Это жуки. Жесткокрылые. И не какие-нибудь там майские или навозные, а огромные жуки-носороги.
Ну просто сцена из ада: мощные гудящие рогатые жуки, усеянные маленькими живыми пушками, готовыми выпустить свои жидкие снаряды.
Но вот им уже не до вопросов – над ними нависает отряд примерно из двадцати жуков. Жесткокрылые снижаются прямо на них, а рыжие артиллеристы стреляют.
Пчелиный отряд, построенный в виде буквы V, превращается в W, а потом в X, Y, Z… Затем он бросается врассыпную.
Эффект неожиданности сыграл свою роль. На каждом жуке по четыре или пять стрелков, которые раз за разом направляют на пчел очереди муравьиной кислоты.
Пчелиный отряд замедляет полет и вновь принимает боевой порядок. Асколеинки готовят жала.
Вторая линия жуков-носорогов оказывается менее удачливой. Пчелы избегают ударов, подлетая им под брюшки, потом добираются до горла и всаживают жала. Теперь рушится строй нападающих, с головокружительной высоты падают вниз жуки-носороги и их неудачливые наездники.
Станцован новый призыв:
Лес пчелиных жал впивается в противника.
Пчелиное жало имеет форму гарпуна. Если оно застревает в теле жертвы, пчела, стараясь его высвободить, выдирает у себя ядовитую железу и погибает. В отличие от жуков-носорогов, хитиновый покров муравьев не задерживает пчелиных жал.
Много жуков оказываются на земле, но они все еще держат строй ромбом и оказывают сопротивление последнему треугольнику пчел-убийц.
Геометрические фигуры, построенные из бойцов, перегруппировываются. Большой муравьиный ромб распадается на несколько маленьких. Пчелиный треугольник, рассыпавшись, окружает их кольцом.
Воздушный бой по вертикали напоминает многоэтажный дом с сотней боевых площадок или шахматный турнир, где игра идет на сотне параллельно установленных досок.
Чем больше сближаются противники, тем впечатление ярче. Армада белоканских воздушных кораблей ярко блестит. Пчелы используют теплые потоки воздуха, чтобы подняться как можно выше и броситься на абордаж невозмутимо плывущих жуков. Они похожи на тартаны, атакующие галеоны.
Очереди 60-процентной муравьиной кислоты летят с органным гуденьем и обжигают как огонь. Опаленные крылья дымятся. Раненые пчелы, падая, стараются рухнуть на жука и пробить его броню.
Если жало оказывается близко и муравей не имеет возможности выстрелить, он перекусывает его челюстями.
Рискованная затея. Чаще всего жало проникает в рот муравья, после чего мгновенно наступает смерть.
В воздухе пахнет жженым медом.
У пчел заканчивается яд. Их жала больше не впрыскивают смертоносной жидкости. У муравьев-артиллеристов иссякает кислота. Их живые огнеметы теперь бесполезны. В последних поединках жвалы действуют против сухих жал, и побеждает самый быстрый и ловкий.
Жукам-носорогам удается иногда поддеть рогом пчелу. Один ловкий жук изобрел хитрый прием: он подшибает пчелу головой, потом нанизывает ее на рог. Четыре неудачливых воительницы Асколеина стали шашлыком – черно-желтыми полосатыми фруктами, нанизанными на рог жука.
Воин номер 103 видит 9-го, который дерется с пчелой. Номеру 9 удается прокусить ей спину. Насекомые сражаются без правил. Все позволено, лишь бы остаться в живых.
Затем номер 9 на своем жуке-носороге несется на целый отряд пчел. Пчелы мгновенно выстраиваются в линию и ощетиниваются жалами. Их жала уже заставили отступить не одного жука-носорога, но этот так разогнался, что его не удержать. Он пробивает линию пчел, и те рассыпаются.
Номер 103, встав на две задние лапки, обменивается ударами жвал-кинжалов с жалами-шпагами двух пчел. Внезапно его жук-возница начинает терять высоту. Черные гарпуны впились в него, торчат возле рога, ему все труднее работать крыльями и продолжать полет. Он обессилел и продолжает терять высоту. Истекая кровью, жук летит рядом с бегониями.
Падение. Номер 103 оказывается на земле.
Пчелы вьются над ним, но отряд пеших артиллеристов быстро их отгоняет.
Воину необходимо заняться крайне важным делом.
Над дерущимися пчелы выписывают восьмерки, сообщая своим о ходе боя.
Подкрепление тут же вылетает из улья.
Новые эскадрильи состоят из юных пчел (в большинстве своем – двадцати или тридцати дней от роду), но они полны отваги.
После часовой битвы белоканцы потеряли двенадцать жуков-носорогов из тридцати, которыми они располагали, и сто двадцать артиллеристов из трехсот, участвовавших в битве.
К серому облачку устремились семьсот асколеинок, и четыреста из них погибли. Оставшиеся в живых в нерешительности. Что разумнее: биться до конца или вернуться, чтобы защитить улей? Они выбирают второе.
Когда жуки с артиллеристами-белоканцами тоже прилетают в Золотой улей, они видят, что он пуст, и это кажется им странным. Возглавляет муравьев номер 9. Рыжие муравьи чувствуют, что могут попасть в западню, и в нерешительности толпятся на взлетной площадке.
Несчастье – источник солидарности и объединения, тогда как радость разъединяет. Почему? Потому что во время общего торжества каждый думает, что его обошли, что он заслужил большего. Каждый воображает, что успех достигнут только благодаря ему.
Сколько семей рассорились из-за наследства? Сколько рок-групп были неразлейвода, пока не пришел успех? Сколько политических движений распалось, когда они пришли к власти?
Этимологически слово «симпатия» происходит от греческого syn – вместе и pathein – чувствовать, испытывать страдание, то есть это слово буквально означает «чувствовать вместе». Также и слово «сочувствие» произошло в результате слияния частей «со» и «чувствие», и означает оно чувствование вместе. Представляя страдания мучеников своей референтной группы[13], индивид на какое-то время отвлекается от мыслей о себе самом.