Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 72)

– Видишь дыру? – спросил я у поэта, показывая ему покореженный шлем.

Отец Селвин ощупал металл, лопнувший в том месте, куда пришелся удар камня:

– Господин, наверное, было очень больно?

Я расхохотался:

– Башка долго трещала после этого, но в тот миг у меня ничего не болело – я просто лишился сознания.

Отец Селвин провел перепачканным чернилами пальцем по шраму, обезобразившему серебряного волка на гребне шлема:

– Господин, почему ты не стал его чинить?

– Он служит напоминанием о моей глупости, – признался я, вызвав у молодого человека улыбку. – А шлемов и без него довольно.

– Тебя ранили, когда вы атаковали северную башню?

– Так далеко мы не добрались. Наша задача была отвлечь защитников от того угла.

Как почти все в тот день, план ослабить северный угол, оттянув обороняющихся к юго-западной стороне форта, не сработал. У Скёлля в Хеабурге сосредоточилась целая армия, и ему не было нужды оголять тот или иной участок укреплений. Он предоставил нам биться об стены до тех пор, пока мы не выдохнемся, а затем явно собирался погнать нас вспять и уничтожить. Видимо, таков был его замысел со дня отступления от Беббанбурга, а мы, как глупцы, сами подыграли ему.

Мое нападение на северный отрезок стены провалилось. Мы потеряли еще семерых, Скёлль – двоих. У нас было шестнадцать раненых, включая меня, а у Скёлля – от силы с полдюжины. Нашего отступления от стены через рвы я не видел, потому как был без сознания. Меня ранило булыжником, расколовшим щит и проломившим шлем. Я упал. Финан потом рассказал, что Гербрухт и Эдрик взяли меня под руки и, прихватив Вздох Змея, оттащили назад. Пока они волокли меня через ряды, в левое бедро мне угодило копье. Наконечник оставил глубокий разрез, но я ничего не чувствовал. Финан пытался удержать людей под стеной, старался зацепить очередного норманна и стянуть вниз, во внутренний ров, но стоило моим дружинникам увидеть, как меня тащат в безопасное место, они пали духом. Воины потянулись следом за мной, а северяне бросали им вслед насмешки и копья.

Едва очнувшись, я поначалу слышал только торжествующие вопли врагов. Они выкрикивали оскорбления, трубили в рога и били мечами по щитам, приглашая нас обратно под стены. Главная атака Сигтригра была отбита, как и моя, и люди Скёлля насмехались над нами.

– Ни одной лестницы приставить не удалось, – пожаловался позже Сигтригр. – Эти ублюдки просто кишмя кишели.

Следующее, что помню, – это резкая боль, когда Видарр стянул с меня помятый шлем.

– Господи, осторожнее! – рявкнул на него Финан, когда с головы у меня полилась кровь. Он плеснул мне в лицо водой. – Господин! Господин?

Я, видно, пробормотал что-то, потому как помню удивленный возглас Видарра:

– Он жив!

– Нужно что-то посерьезнее поганого булыжника, чтобы его убить, – буркнул Финан. – Перевяжите ему голову. Эй, девчонка, подойди сюда!

– Девчонка? – пролепетал я, но никто меня не услышал.

Эльвина, один из ангелов Иеремии, оказалась с нами.

– Оторви полосу от платья и перевяжи ему голову! – распорядился Финан.

– Со мной все хорошо, – заявил я, пытаясь встать.

– Сидеть! – скомандовал Финан, будто я был каким-нибудь псом. – Девочка, бинтуй потуже!

– Ей тут не место, – сказал или, точнее, попытался сказать я. Потом посмотрел на расчищающееся небо, хотя с левой стороны все казалось темным. Тут же поморщился от внезапно накатившей боли в черепе. – Где мой меч? – с тревогой спросил я.

– В ножнах, – успокоил Финан. – А пока ляг и дай девчонке перевязать тебя.

– Я должен посмотреть, – заявил я и попытался вырваться из рук Эльвины. Они оказались на удивление сильными и помогли мне сесть. Смотрел я только лишь одним глазом, да и то сквозь туман, но все же увидел, что вместе с ангелами пришел Иеремия.

Чокнутый епископ был в своем нарядном облачении, с посохом с привязанным бараньим черепом. Он наклонился и вперил в меня пристальный взгляд темных глаз.

– Камень, господин, – прошипел он. – Нам нужен камень!

– Отстань, епископ, – огрызнулся Финан.

– Что случилось? – спросил я.

– Тебя ударило по голове, – ответил Финан, локтем оттесняя Иеремию.

– Камень! – не унимался тот. – Дай мне камень, или мы проиграем!

– Он даст тебе камень, когда будет готов, – отрезал Финан, понятия не имевший, о чем говорит епископ. – Девочка, туже бинтуй!

– Мне нужен шлем, – вмешался я.

– Мне нужен камень, – гнул свое Иеремия.

– Послушай, епископ, – обратился к нему ирландец. – Если ты не хочешь, чтобы твои ангелочки следующий месяц пролежали на спине, ублажая норманнов, лучше тебе уйти. Забирай их и возвращайся к лошадям, а потом домой.

– Мое место здесь! – возмущенно заявил Иеремия.

Мой сын оттолкнул епископа и склонился надо мной:

– Как ты, отец?

– В порядке, – настаивал я.

– Ничего подобного, – возразил Финан.

– Мне нужен шлем.

– На сегодня с тебя хватит, – отрезал мой друг.

– Шлем!

– Господин, сиди спокойно, – попросила Эльвина, заканчивая бинтовать мне голову. – Больно?

– Ну конечно, это чертовски больно, – ответил Финан. – Теперь перевяжи ему бедро.

– Сигтригр говорит, что нам нужно атаковать снова, – сообщил Утред.

Финан ножом вспорол мне штанину:

– Девочка, перевязывай туже.

– Мы должны помочь Сигтригру, – заявил я.

– Больше тебе ничего не сделать, – буркнул Финан.

– Я ничего еще и не сделал, – с горечью возразил я и застонал от боли, пронзившей череп.

Не знаю, сколько прошло времени. Я сидел, наполовину оглушенный, пытаясь проморгаться. Казалось, будто мы только что подошли, и бой был настолько же коротким, насколько и неудачным. Однако туман рассеялся, небо стало голубым, а солнце стояло высоко. Из рядов Сигтригра доносилось пение рогов, воины кричали, Сварт, огромный и ужасный, распалял их на битву.

– Нам нужно помочь им, – настаивал мой сын.

– Оставайся с отцом, – велел ему Финан. – Атаку поведу я.

– Финан, – выдавил я, и от усилия боль копьем пронзила мне голову.

– Господин?

– Будь осторожен.

Мой друг рассмеялся в ответ.

– Господин, – обратился он к моему сыну. – Если твой отец способен идти, отведи его вниз, к лошадям.

– Мы не убегаем, – упирался я.

– Я пойду с тобой… – попытался было убедить Финана Утред.

– Ты останешься! – отрезал ирландец. – И проводишь отца к лошадям. А ты, девочка, поможешь ему.

Я выждал, когда Финан уйдет, попытался встать, но голова закружилась, и мне пришлось сесть.