Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 25)
– Но мы лучше, чем ульфхеднар, – настаивал я. – Мы беббанбургские волки, и ульфхеднар боятся нас! Слышите меня? – Я обращался ко всем. – Они боятся нас! Зачем иначе стали бы они подсылать монаха с ложной вестью? Ульфхеднар нас боятся!
Нас обманом услали через всю Британию. И это своего рода признание, только у меня не было настроения наслаждаться им. Скёлль Гриммарсон вел армию на восток, в Эофервик, и единственная причина, по которой он мог предпринять данное путешествие, – это отобрать трон Нортумбрии у Сигтригра, моего зятя. И Скёлль позаботился, чтобы я ни в коем случае не оказался где-нибудь поблизости от этого трона. Явное доказательство того, что ульфхеднар боятся волков из Беббанбурга.
Но вопреки тому, что сам внушал людям, я опасался ульфхеднар.
Теперь нам предстояло отправиться на восток и встретиться с ними.
Бедвульф и его Белка ехали с нами. Я склонялся к тому, чтобы казнить его за обман, но Белка меня умолила, а Бедвульф, ползая на коленях, обещал показать мне большое сокровище, если я его пощажу.
– А что помешает мне убить тебя, после того как я заберу клад? – осведомился я.
– Ничто, господин, – признался он.
– Тогда показывай.
Он отвел меня к строению, которое я счел небольшой кладовой: то была бревенчатая хижина, стоящая на четырех каменных столбах. Видимо, чтобы помешать грызунам пробраться внутрь. Бедвульф отпер дверь и забрался на порог. Последовав за ним, я увидел в полутьме полки с горшками, каждый размером с человеческую голову. Монах взял один, поставил на стол и при помощи ножичка прорезал воск, которым горшок был запечатан.
– Господин, только этот один и остался, – сказал он, сняв крышку и передавая мне горшок.
В нем хранился измельченный корень какого-то растения, смешанный с большим количеством крошечных бурых семян. Я воззрился на Бедвульфа в полумраке кладовой.
– Семена и корни?
– В этом тайна ульфхеднар, – сказал он.
Я зачерпнул пригоршню и понюхал. Смесь воняла.
– Что это такое?
– Белена, господин.
Я ссыпал семена и корни обратно. Белена – это растение, и мы боялись его, потому что им могут отравиться свиньи, а свиньи – большая ценность.
– Ульфхеднар это едят? – с сомнением спросил я.
Бедвульф отрицательно мотнул головой.
– Я готовил мазь. – Монах указал на пестик и ступку на полке. – Из толченых растений и шерстяного воска[2].
– И Арнборг доверял это тебе?
– Господин, в монастыре я был травником. Мне известно то, до чего народ Арнборга ни в жизнь не додумается. Когда его жена заболела, я исцелил ее при помощи чистотела. Надо взять корень и десять раз прочитать «Отче наш», пока смешиваешь…
– Наплевать мне на чистотел, – рявкнул я. – Расскажи про белену.
– Я изготавливал мазь для ярла Арнборга, она получалась лучше, чем та, которую делал Снорри.
– Снорри?
– Чародей Скёлля, господин. Это могущественный колдун. – Бедвульф осенил себя крестом. – Только он брал листья и лепестки цветка, чтобы сделать мазь. А в семенах и корнях больше силы.
– Так, значит, ты готовил мазь?
– Господин, воины втирали ее в кожу.
– И что это дает?
– Людям кажется, что они умеют летать. Ходят покачиваясь, воют. Иногда просто засыпают. Но в бою это снадобье превращает их в безумцев.
Я понюхал горшок, и меня едва не стошнило.
– Ты сам это пробовал?
– Да, господин.
– И как?
– Мне показалось, будто я увидел Бога. Он сиял, и у него были крылья.
– Ты увидел Бога? Не Винфлэд?
Монах покраснел:
– Господин, я грешен.
Я сунул ему горшок обратно:
– Итак, Арнборг взял семена с собой.
– Он захватил четыре кувшина с готовым снадобьем.
– Жир у тебя остался?
– Да, господин.
– Сделай горшок для меня, – велел я.
– Господин? – обратился он ко мне и дождался, когда я кивну, потом продолжил: – Если я останусь здесь, Эерика меня убьет. Она подумает, что это я привел тебя сюда.
– Так ты и привел. Но раз ты так боишься, то просто уходи. Иди на юг. И девчонку свою забирай.
– Меня поймают. Возьми нас с собой. Я умею лечить хворых. Господин, прошу тебя.
Я осклабился:
– А как я смогу тебе доверять?
– Господин, разве я похож на человека, который осмелится обмануть тебя во второй раз?
Тут, признаюсь, я не смог удержаться от улыбки. Бедвульф был перепуган до чертиков. Убить его легко, даже приятно, но Винфлэд такая жалкая и безобидная как ребенок, что я махнул рукой.
– Приготовь для меня волчью мазь, – заявил я ему, – и можете ехать с нами.
Мы забрали из господского дома всю теплую одежду, увели все восемь лошадей, остававшихся в стойлах у Арнборга, сожгли три корабля на пристани, а затем под негреющими лучами послеполуденного солнца поскакали на восток.
Финан повел коня рядом с моим:
– Господин, ну и слабак же ты.
– Да неужели?
Ухмыльнувшись, он повернулся и кивнул в сторону Бедвульфа и Винфлэд, ехавших на одной лошади – смирном сером мерине, взятом из конюшен Арнборга. Белка сидела спереди, монах обнимал ее за пояс.
– Мне стало ее жалко, – признался я.
– Вот и я о том же.
– Убить его было бы слишком просто.
– Тогда как ты решил поступить с ним?
– Отпущу обоих, наверное. – Я пожал плечами. – Мне нет до них дела. Что меня заботит, так это Стиорра и внуки.
Стиорра – моя дочь, но иногда я думал, что ей стоило родиться мальчиком, потому как она была самой сильной из моих детей. Старший мой сын не уступал ей крепостью, но предпочел стать христианином, да к тому же священником, и поэтому перестал быть мне сыном. Второй, звавшийся, подобно мне, Утредом, был хорошим воином и хорошим человеком, но ему не хватало присущей Стиорре силы воли. Дочь вышла за Сигтригра: он когда-то был моим врагом, но стал зятем и королем Нортумбрии. Они вместе с двумя детьми жили в древнем римском дворце в Эофервике.
– У Эофервика надежные стены, – проговорил Финан, прочитав мои мысли.
– Но для Сигтригра и Стиорры враги – это мерсийцы, а не язычники, – заметил я. – Если Скёлль объявится у ворот, то его, скорее всего, с радостью впустят в город.