Бернард Корнуэлл – Война волка (страница 27)

– Неприятности, – проворчал Финан.

Так высоко среди пустошей усадеб не было. Летом сюда могли отогнать на выпас овец или коз, но зимой в этом заброшенном краю едва ли можно кого-то повстречать, а тем более купеческий караван.

– Наверняка это кто-то возвращается от Эофервика, – предположил я.

– Разбитое войско, будем надеяться, – буркнул Финан.

Мы с ним поспешили навстречу разведчику, Кеттилу, и натянули поводья в нескольких ярдах от места, где дорогу давным-давно размыл дождевой поток. Приблизившись к нам, Кеттил придержал коня, дав ему самому выбирать дорогу по склону.

– Люди, господин, – доложил он. – Сотни две примерно. Часть идет по тракту, часть гонит скот по долине.

Долина представляла собой широкий болотистый овраг слева от нас.

– Как далеко?

– Господин, в доброй миле за гребнем. Идут медленно из-за скота.

Любой скот, захваченный в это время года, мог быть угнан лишь из овчарен и коровников, а не с полей. Стада шли под забой в начале зимы, голов оставляли ровно столько, чтобы прокормить до наступления нового сезона. Потому приближающиеся к нам люди наверняка совершили набег на владения Сигтригра, а может и на мои, разжились скотом, серебром и рабами и теперь переправляли награбленное домой. Присутствие скота, да и самих этих людей, наводило на мысль, что врагу не удалось взять Эофервик – в противном случае они не стали бы переправлять добычу через горы, а засели бы в городе.

– Всего две сотни? – спросил Финан.

– Пока да, – ответил Кеттил. – Но после того, как я ускакал, могли показаться другие.

– Разведчики есть? – осведомился я.

– Ни единого, господин, – презрительно бросил Кеттил. – Ублюдки считают, что могут обойтись без них, раз их так много.

– Отойдем к югу, – уныло промолвил я. – Дадим им пройти, но я хочу взять в плен нескольких мерзавцев.

Я предпочел бы отступить на север: местность там более пересеченная, и, соответственно, укрыться легче. Но в этом месте долина уходила полого вдаль, и нам могло потребоваться слишком много времени, чтобы достичь гребня, и приближающийся враг успеет нас заметить. А вот южный хребет располагался намного ближе. Я привстал в стременах и указал рукой на юг. Разведчики, уже возвращавшиеся к нам, заметили мой сигнал и повернули. Я повел своих людей к гребню и, едва мы скрылись за ним, спешился.

Я залег на гребне в ожидании, наблюдая и трясясь от холода. На долину обрушился настоящий ливень. Это был уже не снег с дождем, как прежде, так что, видимо, потеплело, но я промерз до костей. Ветер был порывистый, то замирал, то снова налетал, неся с собой заряд дождя. Дождь прекратился, скорее всего, временно. Над пустой долиной летала только пара кроншнепов, да стервятник направлялся на юг, паря в порывах неустойчивого ветра. Что это – знак? Накануне ночью я проснулся, продрогший насквозь, вспоминая только что увиденный сон. В нем я плыл на корабле вдоль чужого берега в поисках безопасной гавани, но не находил ее. Я пытался распознать знамение в этом сне, но не видел ничего зловещего ни в пригрезившемся корабле, ни в мирном побережье. Боги сообщают нам свою волю разными способами: иногда во снах, иногда подают знаки через полет птиц. Но со мной боги, похоже, не желали общаться. Стервятник скрылся из виду. Я надеялся получить от богов благоприятный знак, но не находил пока ни единого.

– Вот! – воскликнул рядом со мной Финан, и я увидел, как на восточном гребне обрисовываются первые силуэты.

Всадники появлялись один за другим, а к северу от них, в широкой долине, брел неровными рядами скот под присмотром мальчишек.

– Господи! – изумился Финан. – Да ублюдков тут сотни две с лишним!

Кто-то шел пешком, другие стерегли пленных детей и женщин. Женщины эти по большей части пойдут на продажу, хотя иные наверняка обретут новых мужей среди норманнов. Я сделал Бедвульфу знак присоединиться к нам, строго наказав проползти последние несколько шагов, чтобы голова не торчала над гребнем холма.

– Скажи, если увидишь Скёлля, – велел ему я.

– Господин, я его никогда не встречал. – Он перепугался, увидев как потемнело мое лицо. – Но говорят, это человек огромного роста и ходит в плаще из белого меха.

Некоторое время мы молча лежали, глядя, как народ бредет по дороге. Я успел насчитать три с лишним сотни человек, прежде чем Бедвульф взволнованно ойкнул.

– Вот, господин! – воскликнул он, расширившимися глазами уставившись на группу из сорока или пятидесяти всадников, показавшуюся под нами.

– Что «вот»?

– Это, должно быть, Скёлль Гриммарсон, – пролепетал монах очень тихо, словно боясь, что далекие всадники услышат. – Господин, в белой медвежьей накидке.

И действительно, держась особняком среди отряда конных, ехал на здоровенном коне верзила в длинном плаще из совершенно белого меха.

Про белых медведей я слышал, хотя ни одного не видал. Но путешественники утверждают, что далеко на севере, где никогда не тает снег и даже летом море покрыто льдом, водятся громадные медведи с густой белой шкурой. Я в жизни бы не поверил в эти россказни, если бы своими глазами не видел такую шкуру на рынке в Лундене. Впрочем, цену за нее заломили такую, что под стать только королю. На большинстве спутников Скёлля были серые плащи. Волчьи шкуры? Не есть ли это те самые вселяющие ужас ульфхеднар?

– Господин, а это его чародей, – прошептал Бедвульф. – Снорри.

Указывать на колдуна надобности не было – его выдавали длинные белые волосы и длинная белая рубаха, торчащая из-под темного мехового плаща. Я непроизвольно коснулся своего талисмана.

– Господин, он слепой, – добавил Бедвульф.

– Чародей?

– Говорят, Скёлль ослепил его раскаленным докрасна острием меча.

– Господи Исусе, – с отвращением пробормотал Финан.

Но по мне, это было весьма разумно. Известно, что Один отдал глаз в уплату за великую мудрость, поэтому Скёлль вполне мог заставить своего колдуна заплатить двойную цену, чтобы и знаний у него было вдвое больше.

– Люди боятся Снорри, – сказал Бедвульф, – ведь колдун видит будущее и умеет убивать проклятием. – Он посмотрел на всадников, потом продолжил: – Господин, а это, кажется, Арнборг. Чалая лошадь вроде как у него.

Чалый конь шел шагах в двадцати позади Скёлля и его чародея, и я не мог разглядеть лицо всадника. На голове у него был шлем, на боку висел меч, а длинный темный плащ ниспадал на круп лошади. Подобно большинству прочих всадников, он ссутулился в седле, явно уставший. Меня подмывало посадить моих воинов на коней, выскочить из-за гребня и обрушиться сверху на всадников. Убей вожаков, и остальные норманны придут в замешательство. Это был риск: я мог лишиться нескольких коней, которые переломают копыта, и, возможно, северяне вовсе не такие утомленные, какими кажутся. Я все еще взвешивал шансы за и против атаки, когда появились новые всадники.

– Бог на небесах! – выдохнул Финан. – Да сколько их там?

Следом за отрядом Скёлля ехали по меньшей мере еще шестьдесят конных. И это было не все, потому что в четверти мили позади них плелась толпа женщин и детей под охраной девяти верховых. Некоторые из женщин хромали, другие несли на руках младенцев, а всадники копьями подгоняли мужчин-рабов, которых насчитывалось десятка три или четыре.

– Мне нужны пленники, – сказал я и посмотрел на Финана. – Передай христианам, чтобы спрятали кресты.

Финан помедлил, словно порывался предупредить меня против неосторожных действий, потом резко кивнул и пополз вниз по склону.

– Что ты намерен предпринять, господин? – беспокойно спросил Бедвульф.

– Мне нужны пленники, – повторил я. – Хочу знать, что произошло в Эофервике.

Так ли уж мне это было необходимо? Само появление норманнов говорило о том, что они потерпели неудачу, и этой новостью вполне можно было удовлетвориться, но я желал знать больше. Мне хотелось услышать полный рассказ об их поражении. Поэтому и требовались пленники.

Я посмотрел на запад. Примерно в полумиле дорога переваливала через невысокий отрог и скрывалась за ним из виду. Если все правильно рассчитать, Скёлль и его люди не увидят, что творится у них за спиной. А если увидят? Им понадобится время, чтобы вернуться и напасть на нас. А нам этого времени хватит для отступления, и я сомневался, что норманны станут преследовать нас на исходе дня.

Воины у меня за спиной садились в седла. Я отошел к ним и взобрался на Тинтрега.

– Рорик! – окликнул я. – При тебе флаг, который мы взяли в усадьбе Арнборга?

– Конечно, господин.

– Прикрепи его к древку!

К одной из вьючных лошадей было приторочено мое знамя с волчьей головой. Рорик снял его с древка и прикрепил захваченный стяг. Я не собирался бросаться вниз по склону, рискуя переломать ноги лошадям, но, если мы будем двигаться медленно, сторожащие пленников норманны успеют предупредить воинов впереди. Знакомое знамя даст им понять, что тревогу поднимать не нужно. По крайней мере, я на это надеялся. А еще я полагал, что, если возьму с собой всего горсть людей, моя уловка покажется более убедительной.

– Берг, отбери восемь человек, – распорядился я.

– Восемь?!

– Всего восемь. Чтобы были только норманны или даны. Рорик, неси флаг!

– Как насчет меня? – поинтересовался Берг: он не любил оставаться в стороне от драки.

– Ты нужен мне здесь. Жди, пока мы не схватим мерзавцев, потом объявишься, если будет надо.