Бернард Корнуэлл – Война стрелка Шарпа (страница 50)

– Забавно, если не сказать больше. – Лорд Памфри поднялся из кресла, смахнул с рукава невидимую пылинку и улыбнулся Шарпу. – Так вы сказали, Кристофер женился на девушке?

– Да, сэр.

– Какой плохой мальчик. – Лорд Памфри со счастливым видом покачал головой. – Дело в том, что он уже женат. – Его светлость явно наслаждался возможностью сделать шокирующее заявление. – Десять лет назад женился на Пирс Кортнелл, пребывая в счастливой уверенности, что она имеет восемь тысяч годового дохода, но обманулся – бедняжка не стоила и шести пенсов. Брак, насколько я слышал, не самый удачный. Позвольте заметить, сэр Артур, что сообщенные лейтенантом Шарпом новости позволяют ответить на вопрос об истинных целях подполковника Кристофера.

– Вот как? – удивился генерал.

– Кристофер не решился бы на двоеженство, если бы рассчитывал вернуться в Англию или остаться в свободной Португалии. Что касается Франции… Или Португалии, управляемой Францией… Кто знает? Французам нет никакого дела до того, сколько жен у него осталось в Лондоне.

– Но вы ведь сказали, что он хочет вернуться.

– Я лишь высказал предположение, – поправил генерала лорд Памфри. – Если он увидит, что мы берем верх, то, несомненно, попытается вернуться и в таком случае, что также несомненно, будет отрицать факт женитьбы на мисс Сэвидж.

– У нее может быть другое мнение на сей счет, – сухо заметил Уэлсли.

– Если только она доживет до того, чтобы его высказать, в чем я сомневаюсь, – парировал Памфри. – Нет, сэр, ему доверять нельзя. Смею заметить, что мои хозяева в Лондоне были бы крайне признательны, если бы вы освободили его от службы.

– Так вот чего вы хотите?

– Этого не я хочу, – возразил Памфри с неожиданной для человека столь хрупкой наружности твердостью и силой. – Этого хочет Лондон.

– Вы так уверены? – холодно спросил Уэлсли, явно недовольный вмешательством представителя нелюбимого им Министерства иностранных дел.

– Он знает кое-что такое, что может серьезно нам навредить, – признал Памфри. – В частности, шифры министерства.

Уэлсли рассмеялся – звучно, по-лошадиному:

– Скорее всего, он уже выдал их французам.

– Сомневаюсь, сэр. – Памфри покачал головой и слегка нахмурился, рассматривая свои ногти. – Обычно лучшую карту придерживают до последнего. А в конце Кристофер попытается с кем-то сторговаться – либо с нами, либо с французами. Должен заметить, что оба варианта правительство его величества считает неприемлемыми.

– Что ж, в таком случае предоставляю вам решать его судьбу, – с очевидным неудовольствием заявил сэр Артур, – а для грязной работы можете воспользоваться услугами капитана Хогана и лейтенанта Шарпа. Что касается меня, то я отправляюсь спать.

Он коротко кивнул присутствующим и покинул комнату. За ним, собрав со стола ворох бумаг, последовали адъютанты.

Лорд Памфри взял со стола графин с белым вином и, вернувшись к своему креслу, опустился в него с картинно-жалобным вздохом:

– У меня от сэра Артура порой поджилки трясутся. Скажите, Ричард, вы действительно спасли ему жизнь в Индии?

Шарп промолчал, и за него ответил Хоган:

– Поэтому он и обращается с ним подобным образом. Носатый черт не может признаться, что обязан кому-то чем-то, а уж тем более такому отъявленному мерзавцу, как Шарп.

Памфри зябко повел плечами:

– Знаете, чего у нас, в Форин-оффис, больше всего не любят? Ездить в другие страны. Они все такие некомфортные. Но ничего не поделаешь, и раз уж я здесь, то давайте займемся нашими делами.

Шарп прошел к окну – за стеклом лил не переставая дождь.

– И что мне нужно делать? – спросил он.

Лорд Памфри налил в бокал вина.

– Если не вдаваться в подробности, Ричард, то ваши обязанности довольно просты: вам нужно всего лишь найти мистера Кристофера и… – Он не закончил предложение, но выразительно провел пальцем по горлу – жест, как в зеркале, отразился в темном стекле окна.

– Этот Кристофер, кто он вообще такой? – спросил Шарп.

– Он был толкачом в Министерстве иностранных дел, Ричард, – ответил Памфри, неодобрительно качая головой. – Ловким, надо отдать должное, толкачом. – Толкачом называли человека, который, участвуя в охоте, пробивался в голову партии за счет силы и наглости, расталкивая других охотников. – Тем не менее ему сулили большое будущее при условии отказа от стремления излишне усложнять дела. Его, видите ли, постоянно тянет к каким-то интригам. Форин-оффис в силу необходимости занимается секретными вопросами, и здесь на первое место выходит не авантюризм, а надежность и точный расчет. Тем не менее общее мнение склонилось к тому, что наш герой обладает всеми качествами, чтобы стать первоклассным дипломатом, и в прошлом году его отправили сюда для оценки степени готовности португальцев продолжать войну. Ходили слухи, к счастью совершенно безосновательные, что многие, особенно на севере, питают симпатии к французам, и Кристоферу поручили проверить эти утверждения.

– А разве посольство не могло само сделать такую работу? – поинтересовался Хоган.

– Незаметно – нет. К тому же такого рода исследования легко могли вызвать недовольство и даже оскорбить страну, которая, что бы там ни говорили, является нашим старейшим союзником. Есть и еще одно обстоятельство. Попробуйте отправить на сбор подобного рода данных посольского работника, и люди будут говорить то, что, как они полагают, ему хочется услышать. Кристофер выступал под видом английского джентльмена, путешествующего по стране. И вот тут-то у него появился план. Генерал Крэдок проявил редкую недальновидность, представив его к офицерскому званию, после чего Кристофер и начал претворять замысел в жизнь. – Лорд Памфри скользнул взглядом по потолку, расписанному изображениями веселящихся божеств и танцующих нимф. – Подозреваю, что в этом забеге мистер Кристофер делал ставки не на одну лошадку. Нам известно, что он поощрял мятеж, но у меня есть основания полагать, что он же мятежников и предал. Содействием заговорщикам Кристофер хотел убедить нас, что действует в наших интересах, а благодаря предательству заслужил уважение французов. Похоже, решил, что в любом случае останется на стороне победителей. Но конечно, его главная интрига – разбогатеть за счет Сэвиджей, матери или дочери. – Памфри лучезарно улыбнулся. – Всегда восхищался двоеженцами. Я бы не вынес и одной жены, а некоторые справляются с двумя!

– Вы вроде бы сказали, что он хочет вернуться? – спросил Шарп.

– Полагаю, что да. Джеймс Кристофер не тот человек, который сжигает мосты, если у него нет альтернативного варианта. Отвечая на ваш вопрос, Ричард, скажу так: он подготовит возвращение в Лондон, если поймет, что французам нечего ему предложить.

– И теперь я должен пристрелить двуличного ублюдка.

– Мы в Форин-оффис предпочитаем выбирать другие выражения, – строго сказал лорд Памфри, – но суть дела вы поняли верно. Идите, Ричард, и застрелите его, и да благословит Господь ваш штуцер.

– А что вы тут делаете? – поинтересовался наконец Шарп.

– Помимо того что претерпеваю крайние неудобства? Да, меня послали приглядывать за мистером Кристофером. Он доставил Крэдоку сведения о готовящемся мятеже, Крэдок сообщил в Лондон, в Лондоне случилась большая ажитация – еще бы, поднять против Наполеона его португальскую армию! – но наверху решили, что для реализации замысла требуется присутствие на месте человека мудрого и здравомыслящего, и, разумеется, обратились ко мне.

– Теперь про замыслы можно забыть, – заметил Хоган.

– Да уж, придется, – согласился Памфри, поворачиваясь к ирландцу. – Кристофер приезжал к Крэдоку с одним из заговорщиков, капитаном Аржентоном, а когда Крэдока заменили, Аржентон самостоятельно пробрался к нам, чтобы поговорить с сэром Уэлсли. Хотел получить заверения, что в случае мятежа никакие внешние силы вмешиваться в события не станут. Уэлсли, разумеется, ни о каких заговорах и слышать не желал, а потому посоветовал капитану поджать хвост и проваливать в ту самую тьму, из которой он явился. В результате – никаких заговоров, никаких таинственных посланцев в темных накидках и с кинжалами за поясом. Никакой романтики, а только марши, пушки да тыловое обеспечение. Увы, похоже, в моем присутствии уже нет необходимости. Мистер Кристофер, если верить записке вашей знакомой леди, ушел с французами, вероятно полагая, что войну выиграют они.

Хоган, открывший окно, чтобы подышать свежим воздухом, посмотрел на Шарпа:

– Нам пора, Ричард. Надо еще все спланировать.

– Да, сэр. – Шарп поднял со стола свой потрепанный кивер, попытался придать ему положенную форму, но, не добившись желаемого результата, взглянул на Памфри. – Милорд?

– Да, Ричард?

– Помните Астрид?

– Конечно. Конечно, я помню белокурую Астрид, – спокойно ответил Памфри. – Дочь Оле Сковгаарда.

– У вас, случаем, нет о ней каких новостей? – смущенно спросил Шарп и почувствовал, что краснеет.

Новости у лорда Памфри были, но делиться ими со стрелком он не собирался, ибо правда заключалась в том, что и Астрид, и ее отец Оле Сковгаард лежали в могиле, а горло им перерезали по приказу самого Памфри.

– Кое-что слышал, Ричард, – мягко сказал его светлость. – В Копенгагене была эпидемия. Кажется, малярии. Или холера? Увы… – Он развел руками.

– Она умерла?

– Боюсь, что да.