Бернард Корнуэлл – Убийца Шарпа (страница 23)
— И сколько войск в самом Париже? — продолжил Шарп.
— Герцог говорил, что там около ста двадцати тысяч солдат.
Шарп обернулся и указал на свою дюжину бойцов.
— Нас маловато для такого дела, сэр.
Фокс улыбнулся:
— Мы будем невидимой силой, Шарп.
— В красных мундирах и зеленых куртках?
— Вы знаете Колкухуна Гранта, полковник?
— Встречался с ним разок, сэр. — Колкухун Грант был самым знаменитым из «исследующих офицеров» Веллингтона, одним из тех, кто в одиночку устраивал рейды по французским тылам, разведывая силы врага. Согласно традиции, исследующие офицеры, носили полную форму британской армии, чтобы в случае, если им доведется попасть в плен, к ним относились как к военнопленным, а не как к шпионам, на которых правила войны не распространялись.
— Однажды бедняга Грант попал в плен к французам.
— Этот случай я помню, сэр.
— Но вы, возможно, не знаете, что ему удалось сбежать. Он добрался до Парижа, прожил там несколько недель и ни разу не снял свой красный мундир. Когда его останавливали и задавали вопросы, он заявлял, что это форма армии Соединенных Штатов, и ему верили.
— Так мы теперь выдаем себя за американцев, сэр? — хмуро уточнил Шарп.
— Нет, полковник. Сегодня днем мы должны достичь Руа, и там наверняка найдется лавка с одеждой. Хотя вряд ли нам удастся одеться по последнему писку моды, если вас это беспокоит.
Шарп потеребил свою выцветшую и заляпанную зеленую куртку.
— До смерти пугает. — Он помолчал. — Потому что если нас поймают, то объявят шпионами и расстреляют.
— Вне всяких сомнений, именно так они и поступят, — подтвердил Фокс, — но ваша задача, Шарп, сделать так, чтобы меня не поймали.
Они остановились чуть севернее Руа, и Фокс объявил, что пойдет покупать гражданскую одежду. Харпер и так был в штатском, хотя его зеленая куртка стрелка лежала в ранце. Он вызвался сопровождать Фокса в городок, оставив Шарпа с его людьми в роще у дороги.
— Сержант Харпс ведь ни черта не понимает по-лягушачьи, сэр? — спросил Батлер.
— Ни слова, — ответил Шарп. — Но он же ирландец. Он и из чертова ада выберется, заговорив зубы самому дьяволу.
Так и вышло. Вскоре Фокс и Харпер вернулись с охапкой невзрачного тряпья.
— Они поверили, что мы дезертиры из армии Императора, — пояснил Фокс. — Видимо, мы далеко не первые, кто приходит к ним за гражданской одеждой.
Не обошлось без шуток, пока солдаты скидывали красные и зеленые мундиры, натягивая вместо них грубые домотканые куртки. Фокс протянул Шарпу длинный черный сюртук.
— Сказали, принадлежал доктору. И смотри-ка, сидит как влитой!
— Так мы теперь выдаем себя за дезертиров?
— Полагаю, любой, кто нас увидит, придет к такому выводу.
— И попытаются нас арестовать?
— Когда доберемся до Парижа? Возможно. Но я подозреваю, что город будет кишмя кишеть дезертирами. Поражение при Ватерлоо погрузило всю страну в хаос.
Беспечность Фокса раздражала Шарпа. Этот человек отмахивался от трудностей так, словно их не существовало, оставляя Шарпу право беспокоиться о них.
— И в этом хаосе, — произнес Шарп, — нам необходимо разыскать убийц, плетущих свой заговор?
— Именно так.
— Как именно?
— Я уже говорил вам, полковник, что у меня есть имя, с него мы и начнем.
Они сели на своих коней и двинулись дальше.
Навстречу городу, погрузившемуся в хаос.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГОРОД
ГЛАВА 5
Люсиль когда-то жила в Париже и часто вспоминала о нем с тоской. Город, по ее словам, был прекрасен и величественен. «У нас там был дом», — рассказывала она. Жизнь Люсиль в этом городе была счастливой и беззаботной, пока ее отец не спустил всё их состояние на глупые вложения. «И все, что у нас осталось, лишь кусок земли в Нормандии». Именно в Париже она встретила своего мужа и там же вышла за него замуж. «А потом он проиграл всё свое состояние в карты, — со смехом вспоминала Люсиль. — Мама всегда говорила, что у меня дурной вкус на мужчин».
— Неужели?
— Мне нравятся мужчины, с которыми не скучно, — отвечала она.
И вот теперь Шарп видел Париж воочию. Город, который он так долго рисовал в своем воображении, подпитываемом любовью и воспоминаниями Люсиль. Ричард ожидал увидеть край дворцов и особняков, но по мере приближения почувствовал знакомый смрад угольного дыма и нечистот.
— Воняет как в Лондоне, — хмуро заметил он, обращаясь к Фоксу.
Но Фокс, как и Люсиль, обожал Париж и, казалось, был в восторге от возвращения. Он рассказывал Шарпу, что город окружен фортами. «Но они не ждут врагов с юга, так что мы объедем их кругом». Так и вышло. Они беспрепятственно миновали один из фортов и спустя четыре дня после отъезда из Руа достигли городских ворот. Всадники ехали через пригород, застроенный опрятными домиками, пока не уперлись в городскую стену и ворота, которые охраняли люди в синей форме.
— Это не настоящая крепостная стена, — пояснил Фокс, заметив удивление Шарпа. — Она не предназначена для обороны, это просто барьер на дороге. А те парни в синем вообще не солдаты, а сборщики податей.
— Сборщики податей?
— Стену возвели, чтобы пресечь контрабанду. В самом Париже пошлина на вино и прочие товары куда выше, так что на каждом въезде в город стоят ворота и кучка служивых, чтобы собирать акциз. Мы их не заинтересуем.
Так и вышло. Стражники не обратили на всадников никакого внимания, хотя у каждого за спиной висел мушкет или винтовка. Фокс весело пожелал доброго утра сержанту караула. В ответ тот лишь угрюмо кивнул и направился к тележке, нагруженной овощами.
— Добро пожаловать в Париж, — проговорил Фокс, когда они миновали ворота и выехали на широкую, обсаженную деревьями улицу с богатыми домами и лавками. Прохожие на взгляд Шарпа были неплохо одеты, хотя он отметил, как много вдоль проспекта нищих, и почти у каждого не хватало руки или ноги. Некоторые ставили перед собой старые кивера, выпрашивая милостыню.
— Всё как в Лондоне, — заметил Фокс. — Сначала воюешь, потом побираешься.
Шарпу это казалось неестественным. Это же Париж! Он сражался с французами двадцать один год — во Фландрии, Индии, Португалии, Испании, а затем и в самой Франции. И вот теперь он в числе первых британских солдат входит в столицу врага, но всё выглядит совсем не так, как он себе представлял. Ричард ждал величия, но кругом текла обычная жизнь, мало чем отличавшаяся от лондонских кварталов.
— Они всё еще не сняли старый флаг, — заметил он. Над немногими домами висел сине-бело-красный триколор Империи, но Шарп не увидел ни одного белого королевского знамени.
— Поверьте, всё изменится, когда наши армии подойдут ближе, — отозвался Фокс.
— А будет это еще не скоро.
— По меньшей мере неделя, а то и две.
Копыта их коней зацокали по небольшой площади, и Фокс свернул на улицу поуже.
— Лошади нам больше не понадобятся, — сказал он. — Я пристрою их в конюшню.
— Где именно?
— Места найдутся, Шарп, — туманно ответил Фокс. — Были бы деньги. — Он похлопал по кошелю с фондами, которые ему выдал герцог. — Моего жеребца пристроим в лучшем виде, да и ваша французская кляча не пропадет.
Улицы становились всё уже, а дома старее. Наконец они выбрались на широкий проспект, тянувшийся вдоль Сены.
— Перейдем через мост, и мы считай дома, — сказал Фокс, сворачивая налево по южному берегу реки.
Впереди, над нагромождением крыш и дымящих труб, Шарп увидел нечто похожее на собор.
— Нотр-Дам, полковник, — услужливо подсказал Фокс и повернул направо, на широкий каменный мост. — Его называют Пон-Нёф, Новый мост, хотя, по-моему, это самый старый мост в Париже. — Он кивнул налево: — Вон там Музей Наполеона, а за ним дворец Тюильри.
Небольшие домики и лавки сменились грандиозными зданиями с колонными портиками и широкими лестницами. Мимо с грохотом проносились кареты. Батлер, который так и не освоился в седле после отъезда из Перонна, едва не вылетел из него, когда его кобыла шарахнулась в сторону, напуганная шумным экипажем.
— Вот чертова скотина, — проворчал он, удостоившись изумленного взгляда от проходившего мимо парижанина.
— Жаль, что мы не нашли дюжину людей, говорящих по-французски, — заметил Фокс Шарпу.