Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 44)

— Сэр, — угрюмо подтвердил Макналти.

Сержант, увидев, что к одному из его людей пристал офицер из другого батальона, подошел, чтобы разобраться. Он лихо отдал честь.

— Что-то не так, сэр? — спросил он.

— Ты кто?

— Сержант Бейли, сэр.

— Тогда скажи мне, сержант, каково наказание за попытку убить офицера своего собственного батальона?

Бейли выглядел смущенным, Макналти просто уставился в землю.

— Полагаю, сэр, — медленно ответил Бейли, — это порка. Но, — он запнулся.

— Но? — потребовал Шарп.

— Хэмиш хороший солдат, сэр, — он снова запнулся, — большую часть времени.

— Я думаю, — жестко сказал Шарп, — что за подобное полагается смертный приговор. — Он выждал мгновение, затем заговорил более рассудительно. — Лорд Веллингтон мог бы смягчить приговор, признавая, как хорошо сражался ваш батальон, но опять же, мог бы и не смягчить.

Макналти вдруг обрел дар речи и взмолился к Шарпу, или, по крайней мере, Шарпу показалось, что это мольба, но разобрать слова в дебрях шотландского акцента было трудно.

— Он говорит, сэр, — Бейли почувствовал затруднение Шарпа и попытался перевести, — что он всего лишь пытался почистить свой мушкет, когда тот сам выстрелил.

— Я видел, что он сделал, — сурово сказал Шарп, — и рядовой Макналти должен понимать, что у поступков есть последствия! Ты понимаешь это, Макналти?

Макналти заколебался, затем пробормотал:

— Так точно.

— Сэр, — запротестовал Бейли, — я доложу на мелкого ублюдка майору Коттеру. Оставьте это нам, сэр.

— Рядовой Макналти, — продолжил Шарп, по-прежнему сурово, — допустил очень серьезную оплошность. Очень серьезную, на самом деле! Ты знаешь, в чем твоя оплошность, Макналти?

Макналти пожал плечами, все так же угрюмо, и пробормотал что-то, что Шарп нашел совершенно неразборчивым, но заподозрил, что это вряд ли было адекватным объяснением попытки убить сэра Натаниэля Пикока.

— Твоя оплошность, Макналти, — перебил Шарп, — в том, что ты промахнулся! Надо было влепить пулю ублюдку прямо в задницу!

Пока он говорил, он порылся в патронной сумке и теперь достал толстую серебряную монету, которую протянул коротышке-шотландцу.

— Убей ты этого гада, я бы дал тебе две таких, но это за саму попытку. Молодец, Макналти.

Сержант Бейли видел размер монеты, которая с магической быстротой исчезла в недрах мундира Макналти.

— Сэр? — спросил он с недоверием, словно потеряв дар речи.

— У поступков есть последствия, сержант, — сказал Шарп, — и рядовой Макналти — гордость своего полка, приглядывай за ним.

Бейли отдал честь Шарпу, затем ткнул Макналти локтем в бок.

— Отдай честь, мелкий ублюдок. Ты легко отделался.

Макналти одарил Шарпа ухмылкой и неопределенным взмахом руки, который должен был изображать воинское приветствие, и Шарп ухмыльнулся в ответ, затем повернулся и увидел Чарли Веллера, ждущего неподалеку с лошадью.

Веллер соскользнул с седла.

— Красавец, сэр!

— Слишком хорош для меня, Чарли. Подсадишь?

Веллер подкинул Шарпа в седло, затем удлинил сбрую под рост Шарпа. Тот кивнул в знак благодарности и направил жеребца к д`Алембору.

— Поеду проведаю Сэма Андерсона, но я вернусь, если чертовы лягушатники снова зашевелятся.

— Они разбиты в пух и прах, сэр, — уверенно сказал д`Алембор.

Шарп поехал на восток, неуклюже правя конем, чтобы объезжать группы раненых. Несколько пушек на гребне все еще стреляли на север, посылая ядра и картечь, чтобы тревожить французов, отступивших в лесистую местность у подножия холма.

Настроение на вершине было ликующим, несмотря на большое количество потерь, потому что британская и португальская пехота знала, что одержала тяжелую и кровавую победу над гораздо более крупными силами французов.

Шарп увидел группу офицеров рядом с батареей Сэма Андерсона. Там был генерал Хилл, был генерал-майор Барнс, и, к удивлению Шарпа, он узнал лорда Веллингтона в длинном синем плаще. Он отвернул коня в сторону, не желая привлекать внимания генералов и спешился рядом с пушками. Капрал артиллеристов принял у него лошадь и привязал поводья к одному из массивных колес лафета.

Три орудия вышли из строя, лишившись колес, и Шарп нашел Сэма Андерсона сидящим рядом с неповрежденной девятифунтовкой. Он привалился спиной к колесу, его правая рука покоилась на пропитанной кровью перевязи. Было видно, что ему очень больно.

— Разве тебе не пора к хирургам, Сэм? — спросил Шарп, присаживаясь рядом на корточки.

— Ублюдки только и знают, что отрезать руку. — Он поморщился, пытаясь пошевелить плечом. — Чертова двенадцатифунтовка вогнала в нее обод. Раздробила.

— Приятеля?[12] — переспросил Шарп.

— Обод, сэр. Часть колеса. Проклятая штуковина еще и ребро сломала. Но сержант Кларк перевязал меня.

Сержант Кларк рычал на людей, которые приподнимали одну из подбитых пушек небольшим краном, чтобы насадить новое колесо на ось. Он старался говорить тише, чтобы не привлекать внимания генералов, собравшихся в нескольких шагах.

— Хороший хирург был бы лучше, Сэм, — сказал Шарп.

— Они все кровавые мясники.

— В Королевском Германском Легионе[13] есть доктор Амман, он настоящий чудотворец. И человек хороший.

— Ему придется сотворить чудо, — с горечью сказал Андерсон. — Я знаю, что должен показаться мяснику, но кость, черт возьми, не просто сломана, она раздроблена.

— Это поможет. — Шарп протянул свою флягу. — Бренди, свежий, от врага. Оставь себе, Сэм. Я пришел поблагодарить тебя. Твои пушки творили чудеса.

— С такой дистанции мы не могли промахнуться, — голос Андерсона звучал горько. — Мне почти стало жаль ублюдков.

— Тогда им не стоило ввязываться в драку, — сказал Шарп. — Но я говорю искренне, Сэм, спасибо тебе.

— Шарп! — позвал властный голос. — На пару слов, пожалуйста!

— Мне пора. — Шарп похлопал Андерсона по здоровой руке и встал.

Лорд Веллингтон вызывал его.

— Это ведь одна из моих, верно? — Веллингтон кивнул на привязанного жеребца.

— Так точно, милорд.

— Вы любите длинные стремена, — неодобрительно заметил Веллингтон.

— Я не кавалерист, милорд.

Веллингтон отъехал на несколько шагов от остальных офицеров и теперь смотрел на Шарпа сверху вниз из седла.

— Надеюсь, это не ваша кровь?

— Вся до капли французская, милорд.

Ответом было ворчание, затем последовало:

— Сэр Эдвард говорит мне, вы отлично справились, очень хорошо. — Он говорил о сэре Эдварде Барнсе, командире бригады Шарпа.

— Мой батальон, — Шарп слегка выделил слово «мой», — сражался как тигры, милорд.

— Как и все они, Шарп! Лучшая пехота в мире, и португальцы ничуть не хуже. Каковы ваши потери?

— Слишком велики, сэр. Нас осталось едва ли половина.