Бернард Корнуэлл – Шторм Шарпа (страница 1)

ШТОРМ ШАРПА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Генерал-майор Эдвард Барнс раздраженно потопал ногами.

— Новые сапоги, — пояснил он. — Сшиты для меня в Лондоне, но жмут немилосердно. Больно, черт побери. — Он с завистью покосился на кавалерийские сапоги Шарпа. — Где вы заказывали свои, Шарп?

— Во Франции, сэр, — ответил Шарп, — а доставил их мне один кирасир.

— И походные рейтузы тоже, я погляжу.

— Их тоже, сэр.

Седалище и внутренняя сторона кавалерийских рейтуз были усилены кожей, а сама ткань пропиталась кровью и грязью. Шарп снял их с полковника Императорской гвардии, и сапоги, и штаны служили ему верой и правдой.

— Убили бы вы и для меня кирасира, Шарп, — сказал Барнс.

— С удовольствием, сэр.

Шарп не отрывал глаза от подзорной трубы, нацеленной через реку на раскинувшуюся за ней местность. За его спиной генерал Барнс и двое адъютантов спорили о реке.

— Это определенно Нивель, — заметил один из адъютантов.

— Да хоть чертова Миссисипи, мне плевать, — прорычал Барнс, — нам все равно придется переправляться через это дерьмо.

Адъютант сложил карту, с которой сверялся, и сунул ее в седельную сумку.

— Я уверен, сэр, это Нивель.

Барнс, обычно человек добродушный, буркнул что-то неразборчивое. Как и его солдаты, он устал от холода и бесконечного дождя.

— Вы их видите, Шарп? — потребовал он ответа.

— Так точно, сэр.

— Наведите трубу на восток и скажите, не видать ли где там еще этих негодяев.

Барнс, двое его адъютантов и Шарп находились на склоне холма к югу от реки. Французы стояли на северном берегу. Шарп не сомневался, что враг заметил небольшую группу британских офицеров, наблюдающих за ними в подзорные трубы, но это было не его дело. Если Барнс хотел красоваться на виду, так тому и быть. Шарп послушно развернул трубу на восток, разглядывая небольшие зимние поля и, в полумиле от деревни, обширный участок густого леса. Деревья стояли по большей части голые, но чаща была такой плотной, что сквозь темное переплетение стволов и ветвей ничего нельзя было разглядеть.

— Больше никого не вижу, сэр.

— Мы наблюдаем уже два дня, — сказал Барнс, — и полагаем, у этих мерзавцев в том большом лесу сидят пикеты. Мы видим, как два-три раза в день туда выходит смена караула. Насколько нам известно, за лесом никого нет, а значит, эта деревня является левым флангом их речной обороны.

Шарп снова навел трубу на деревню, где мелькали синие мундиры. Похоже, там стоял батальон французской пехоты, а на южной окраине он разглядел четыре мощные двенадцатифунтовки, нацеленные на юг через амбразуры наспех сооруженного укрепления из плетеных габионов с землей.

— Эти пушки прикрывают брод, ведущий к деревне, — сказал Барнс, заметив, куда смотрит Шарп. — Они надеются, что мы полезем через него прямо под картечь.

Шарп хмыкнул, сообразив, что Барнс планирует направить «Южный Эссекс» на штурм переправы именно в этом месте. В окуляр он видел французских канониров, слоняющихся возле орудий, и даже различил запальную трубку, торчащую из запального отверстия одной из пушек, явно заряженной и готовой к бою. Он сдвинул трубу немного влево и убедился в том, что запальные трубки торчали у всех орудий.

— Неприятная перспектива, сэр, — сказал он, опуская трубу.

— Самоубийство! — весело подтвердил Барнс. — Но не для ваших парней, Шарп.

Шарп скрыл облегчение.

— Несколько стрелков на этом холме могли бы сильно испортить жизнь канонирам, сэр.

— Эта мысль уже приходила мне в голову, — кивнул Барнс, — но это будут не ваши стрелки, Шарп. Посмотрите на восток, видите изгиб реки?

— Так точно, сэр.

Примерно в миле к востоку русло делало резкий поворот. Река текла на север от предгорий Пиренеев, но изгиб поворачивал ее на запад, к далекому морю.

— Южнее этого изгиба реки, Шарп, — продолжал Барнс, — есть еще один брод. Я хочу, чтобы ваши парни перешли его завтра на рассвете и выбили пикеты из этого леса.

— Есть, сэр, — ответил Шарп без энтузиазма, но и без возражений.

Он снова поднял трубу и навел ее на окраину деревни, обращенную к густому лесу. Он увидел небольшие огороды, кучи навоза, разбросанные сараи, но никаких артиллерийских позиций.

— Французы наверняка знают о другом броде, сэр?

— Еще бы им не знать, черт возьми, это же их проклятая страна. Но мы не заметили там ни одного пикета. Возможно, они считают его непроходимым. Недавние дожди подняли уровень воды. Боюсь, переправа будет чертовски неудобной.

— Вы видели смену караула, сэр. Сколько их там?

— Джон? — Барнс повернулся к одному из адъютантов.

— Большая часть батальона, сэр.

— Зачем они там, сэр? — спросил Шарп.

— Французы, черт бы их побрал, не совсем идиоты, Шарп, — ответил Барнс. — Они знают, что к востоку от нас находится Испанский корпус, и охраняют свой фланг от атаки с той стороны. Они не дураки, так что на дороге должен быть пикет, просто мы его не засекли.

Из деревни на восток уходила дорога, огибая северную опушку леса, прежде чем затеряться в низких холмах. Барнс, похоже, был уверен, что восточную кромку леса охраняют вражеские посты, наблюдающие за восточным направлением. Именно с этого направления Шарпу предстояло атаковать, чтобы выбить неприятеля из чащи. Он ничего на это не сказал.

— Значит, мы выступаем в качестве отвлекающего маневра, сэр? — спросил он вместо этого.

— Именно так! — с наигранной бодростью подтвердил Барнс. — Вы форсируете глубокую реку, Шарп, строите людей и вышвыриваете сотни этих негодяев из леса.

Шарп кивнул, но мысли его были заняты четырьмя грозными французскими двенадцатифунтовками, охранявшими реку. Французская батарея состоит из шести орудий, так где же остальные два? Он подозревал, что они размещены между домами деревни и направлены на восток, откуда может прийти испанская атака. Это означало, что у французов оборудованы две линии обороны. Одна перекрывает реку, другая расположена под прямым углом к первой, чтобы отразить удар с востока. И Шарп, переправившись через брод, окажется к востоку от деревни, которую вполне может охранять пара мощных двенадцатифунтовок.

— Шарп? — Барнс прервал его размышления.

— Вы хотите, чтобы мы зачистили лес, сэр. А когда мы это сделаем, что дальше? — спросил Шарп.

— Вот это настрой! Заметили? — генерал повернулся к адъютантам. — Майор Шарп говорит не «если мы это сделаем», а «когда»!

Ни один из адъютантов не ответил, они лишь смотрели на Шарпа. Они видели высокого мужчину с черными нечесаными волосами и шрамами, перечеркивающими мрачное, обветренное лицо. Он носил французские походные рейтузы и сапоги, а также зеленую куртку стрелка. Местами прожженную, пропитанную кровью и многократно залатанную. На поясе висел тяжелый кавалерийский палаш в металлических ножнах, а за правым плечом виднелась винтовка Бейкера. Палаш и выцветший красный кушак на талии были единственными предметами, выдававшими в нем офицера, в то время как винтовка была оружием простого солдата. Впрочем, немногие солдаты, простые или нет, носили на правом рукаве значок в виде дубовых листьев, означавший, что их обладатель возглавил и пережил штурм крепостной бреши, а Орел на кокарде кивера напоминал о захвате одного из ценнейших боевых штандартов врага. Весьма грозный человек, подумали оба адъютанта.

— Будь я вражеским командиром, — сказал Барнс, — хотя, благодарение Господу, я не он, я бы страшно расстроился узнав, что мои пикеты разгромлены, и попытался бы отбить лес. Я бы атаковал вас, чтобы попытаться вернуть контроль над позицией! Просто сдерживайте их, Шарп, сдерживайте. Я подтяну сюда батарею гаубиц, и мы обрушим на ублюдков адский огонь, если они полезут на вас. А как только 71-й полк переправится через этот ближний брод и захватит деревню, можете присоединиться к нам за завтраком.

— Хорошо, сэр, — ответил Шарп, складывая подзорную трубу.

Итак, если Барнс прав, в этой разросшейся деревне у французов по меньшей мере два батальона и батарея двенадцатифунтовок.

— Я знаю, о чем вы думаете, Шарп, — сказал Барнс.

— Знаете, сэр?

— Что северный берег реки кишит безбожными лягушатниками и что вы застрянете там, пока они собирают своё дьявольское воинство, чтобы вас прикончить.

Шарп кивнул:

— Примерно так и есть, сэр.

— Не соберут, — заявил Барнс с шумной уверенностью. — Эти мерзавцы растянуты по северному берегу отсюда и до самой Атлантики. Двадцать миль, Шарп! Они знают, что нам придется форсировать реку, чтобы продвинуться вглубь их грёбанной родины, но понятия не имеют где, поэтому распылили силы! Мы нанесем несколько мощных ударов, которые ошеломят этих голубчиков и посеют панику. Те подонки, — он махнул рукой в сторону деревни, — попросят подкреплений, а им ответят, что свободных резервов нет, потому что мерзкие британцы переправляются выше по течению, и не могли бы они,в свою очередь, быть любезными и отправить немного своих людей на запад, чтобы помочь их разбить. Так что они будут звать на помощь, а в ответ услышат лишь: «Сами идите и спасайте нас!». К завтрашнему полудню они поймут, что угроза идет и с востока, и с запада, выкинут белый флаг и свалят к чертовой матери на север.

— Чтобы найти еще одну реку для обороны, — тихо заметил один из адъютантов.

Наступая на север из Испании, британцы уже форсировали Бидассоа, чей северный берег был мощно укреплен, и теперь им предстояло преодолеть еще одну водную преграду под огнем окопавшегося врага.