Бернард Корнуэлл – Форт (страница 33)

Британская батарея на вершине утеса изрыгнула грохот и дым. С «Бетайи» ее не было видно, потому что красномундирники расположили ее так, чтобы стрелять на юг, в сторону входа в гавань, а не на запад, к стоявшим на якоре транспортам. Пушки стреляли по «Хэмпдену», который снова вел артиллерийскую дуэль с британскими шлюпами. «Тираннисайд» и «Блэк Принс» шли за кораблем из Нью-Гэмпшира. Их задачей было всячески отвлекать британцев и удерживать королевских морпехов на борту шлюпов. Уодсворт задавался вопросом, а насколько хорошо защищены орудия на высотах Дайс-Хед.

— Ваша задача, — сказал он Литтлфилду, — лишь угрожать врагу. Вы это понимаете?

— Всего лишь демонстрация, сэр, чтобы отбить у врага охоту посылать подкрепление на Кросс-Айленд?

— Именно.

— Но как быть, если перед нами вдруг откроется возможность? — с улыбкой спросил Литтлфилд.

— Для коммодора, безусловно, было бы благословением, если бы мы смогли уничтожить эти орудия, — сказал Уодсворт, кивая на облако порохового дыма, висевшее над утесом.

— Я ничего не обещаю, сэр, — сказал Литтлфилд, — но полагаю, мои люди будут счастливее, ощутив под ногами добрую землю Божью. Позвольте мне прощупать врага, сэр. Если их мало, мы сделаем их еще меньше.

— Но никаких неоправданных рисков, майор, — строго сказал Уодсворт. — Завтра мы высадимся основными силами. Я не хочу потерять вас сегодня вечером!

— О, вы меня не потеряете! — с усмешкой ответил Литтлфилд. — Я намерен увидеть, как самый последний красномундирник покидает Америку, и с удовольствием помогу ему в этом, дав пинка под его королевскую задницу. — Он снова повернулся к своим людям. — А ну, негодяи! По шлюпкам! Нам нужно убивать красномундирников!

— Будьте осторожны, майор, — сказал Уодсворт и тут же пожалел об этих словах, потому что на его слух они прозвучали слабо.

— Не беспокойтесь, сэр, — ответил Литтлфилд, — победа будет за нами!

И Уодсворт ему поверил.

* * *

В тот день, когда американские корабли снова приблизились к устью гавани и открыли огонь по трем британским судам, капитан морской пехоты Уэлч находился на борту континентального шлюпа «Провиденс», который вел за собой два брига массачусетского флота, «Паллас» и «Дефенс». Ветер был слабым, и все три небольших корабля шли на веслах.

— Мы называем это «ясеневым ветром», — сказал Хойстид Хакер, капитан «Провиденса», Уэлчу.

Ясеневые весла были чудовищно длинными и очень неудобными для гребли, но флотский экипаж с энтузиазмом работал, чтобы вести шлюп на юг против приливного течения. Они гребли к проливу, который пролегал к югу от Кросс-Айленда.

— Прямо посреди проклятого пролива есть скала, — сказал Хакер, — и никто не знает, как глубоко она залегает. Но как только мы войдем в пролив, течение нам поможет.

Уэлч кивнул, но ничего не сказал. Он смотрел на север. Американские корабли снова обстреливали три британских шлюпа, которые в свою очередь отвечали огнем, укрывая свои корпуса серо-белым дымом. Еще больше дыма окутывало северную сторону Кросс-Айленда, где британская батарея обрушивала свои ядра на атакующих американцев. Дальше на север Уэлч видел баркасы, отходившие от транспортов. Хорошо. Британцы должны были понимать, почему «Провиденс», «Паллас» и «Дефенс» обходят Кросс-Айленд, но они не осмеливались перебрасывать подкрепления через гавань, пока крупная атака угрожала утесу.

— Скоро высадка, — прорычал Уэлч своим людям, когда гребцы повернули шлюп в узкий пролив, — примкнуть штыки и двигаться быстро! Понятно? Двигаться быстро!

Но тут из глубины корпуса «Провиденса» донесся скрежет, и шлюп резко встал.

— Скала, — лаконично пояснил Хойстид Хакер.

Так что морпехам, а их было более двухсот, не удалось пойти быстро, потому что им пришлось ждать, пока прилив поднимет корпус «Провиденса» над подводной скалой. Уэлч кипел. Он жаждал убивать, жаждал сражаться, а вместо этого застрял в проливе, и все, что он теперь видел, — это лесистый горб Кросс-Айленда, над которым дым окрашивал небо. Грохот орудий не умолкал, сливаясь в единый раскат грома, и иногда среди этой дьявольской барабанной дроби раздавался хруст ядра, впивающегося в дерево. Уэлч ерзал. Он представлял, как красномундирников переправляют через гавань, а «Провиденс» все так же не мог сдвинуться с места.

— Черт побери! — взорвался Уэлч.

— Прилив поднимается, — сказал Хойстид Хакер. Это был крупный мужчина, ростом с Уэлча, чьи широкие плечи натягивали швы морского мундира. У него было тяжелое лицо, с густыми бровями и массивной челюстью, а на левой щеке виднелся рваный шрам. Шрам оставила абордажная пика британского матроса с корабля Его Величества «Дилиджент» — брига, который Хакер захватил. Тот матрос умер, вспоротый тяжелым катласом Хакера, а «Дилиджент» теперь стоял на якоре в заливе Пенобскот под флагом Континентального флота. Хойстид Хакер не собирался поддаваться нетерпению Уэлча. — Прилив не поторопишь, — сказал он.

— Да сколько же нам ждать, ради бога?

— Сколько потребуется.

Им пришлось ждать полчаса, но наконец киль «Провиденса» миновал подводную скалу, и шлюп пошел дальше, к небольшому каменистому пляжу. Его нос коснулся земли и замер, удерживаемый легким ветром. Два брига поменьше сели на мель по обе стороны, и морпехи в зеленых мундирах спрыгнули в воду и побрели к берегу, держа над головой патронные сумы и мушкеты. Уэлч вел одну роту, а капитан Дэвис, все еще носивший синий мундир Континентальной армии вместо зеленого морпеховского, — другую.

— Вперед, — сказал Уэлч.

Морпехи примкнули штыки. Деревья приглушали грохот орудий батареи, находившейся всего в трехстах ярдах к северу. Британцы не выставили часовых на южной стороне острова, но Уэлч знал, что они наверняка видели мачты над деревьями, и предполагал, что они разворачивают пушку навстречу ожидаемой атаке.

— Живее! — крикнул Уэлч, ведя за собой людей.

Двести двадцать морпехов вошли в лес. Они наступали в условном порядке, их штыки поблескивали в лучах заходящего солнца, мерцавших сквозь густые сосны. Они поднялись по склону острова, достигли вершины, и там, внизу, едва видный сквозь толстые стволы, на пляже раскинулся небольшой лагерь. Четыре палатки, флагшток и батарея, где виднелись синие и красные мундиры. Уэлч, увидев врага так близко, почувствовал, как в нем поднимается боевая ярость, ярость, вскормленная ненавистью к британцам. Ни одна пушка не была нацелена на него. Проклятый враг все еще палил по американским кораблям. Он научит их убивать американцев! Он выхватил из ножен морской катлас, издал боевой клич и повел атаку вниз по склону.

Двадцать два артиллериста обслуживали батарею, и двадцать королевских морпехов охраняли их. Они услышали крики вражеских морпехов, увидели отблески солнца на длинных клинках, и артиллеристы побежали. У них были баркасы, вытащенные на берег рядом с батареей, и они бросили пушки, бросили все и ринулись к своим лодкам. Они столкнули три лодки с гальки и вскарабкались на борт, как раз когда американские морпехи вырвались из-за деревьев. Одна лодка замешкалась. Она была на плаву, но когда двое мужчин, толкавших ее нос, перевалились через планширь, лодка снова села на мель. Сержант-артиллерист выпрыгнул и снова навалился на лодку, и тут кто-то крикнул, предупреждая его о том, что высокий морпех уже бежит по мелководью. Сержант снова налег на нос лодки, но тут его схватили за мундир и швырнули обратно к берегу. Баркас сошел с мели, и его гребцы отчаянно заработали веслами, разворачивая и направляя лодку к «Наутилусу», ближайшему британскому шлюпу. Морпехи в зеленых мундирах открыли огонь по гребцам. Мушкетные пули глухо ударяли в планшири, один гребец отпустил весло, чтобы схватиться за руку, внезапно побагровевшую от крови, затем с бака «Наутилуса» грянул мушкетный залп, и пули засвистели над головами морпехов.

Сержант-артиллерист в синем мундире замахнулся на Уэлча, тот блокировал удар левой рукой и в ярости рубанул катласом по шее сержанта. Лезвие вошло, Уэлч провернул его, и кровь брызнула фонтаном. Уэлч все еще кричал. Красная пелена застилала ему глаза, когда он схватил раненого за волосы и насадил на только что заточенный клинок. Крови хлынуло еще больше, сержант-артиллерист издавал булькающие, удушливые звуки, а Уэлч, чей зеленый мундир потемнел от брызг британской крови, рычал, пытаясь вогнать лезвие еще глубже. Прилив разбавлял вытекающую кровь. Сержант упал, и мелководье на мгновение помутнело вокруг его дергающегося тела. Уэлч поставил сапог на голову мужчины и вдавил его под воду. Он держал умирающего там, пока тело не затихло.

С «Наутилуса» снова стреляли мушкеты, хотя королевские морпехи на баке шлюпа вели огонь с предельной дистанции, и ни один из американцев на пляже Кросс-Айленда не был задет. Бортовой залп «Наутилуса» был обращен на запад, и ни одну пушку нельзя было развернуть к пляжу, поэтому королевские морпехи стреляли из мушкетов.

— В батарею! — крикнул капитан Дэвис.

Захваченная батарея смотрела на северо-запад, и невысокий скалистый выступ защищал ее от «Наутилуса», так что мятежники были в относительной безопасности за ее низкими брустверами. В укреплении они обнаружили четыре орудия. Стволы двух все еще были слишком горячими, чтобы до них дотронуться, — они стреляли по американским кораблям, — но другую пару еще не установили на лафеты, которые сиротливо стояли рядом с грубо вырытой ямой, служившей кранцем-погребком. Капитан Дэвис провел пальцем по королевскому вензелю на одном из неустановленных стволов и подумал, как любезно со стороны короля Георга предоставлять орудия для дела свободы. Люди грабили палатки. Там были одеяла, ножи с костяными рукоятками, осколок зеркала и ореховый футляр с тремя бритвами с ручками из слоновой кости. Была Библия, очевидно, зачитанная до дыр, две колоды игральных карт и набор игральных костей из моржового клыка. Стояла открытая бочка с солониной, ящик с корабельными галетами и два небольших бочонка рома. Рядом с пушками лежали молотки и железные клинья, которыми следовало заклепать орудия, но стремительная атака прогнала британцев прежде, чем они успели это сделать.