Бернадетт Пэрис – Дилемма (страница 22)

Нашарив бокал, я прихлебываю шампанское, которое уже успело согреться. Конечно, Марни тоже за многое должна ответить. В октябре я так обрадовалась, слыша ее бодрый голос, когда она позвонила сказать мне, что не хочет, чтобы Макс ее навещал. И такое настроение сохранялось у нее все Рождество и часть января. Но с наступлением февраля она, похоже, снова впала в уныние. Адам думал, она просто поняла, что у нее никак не получится прилететь на мой день рождения. Он предложил мне слетать к ней в Гонконг. Я обсудила это у себя на работе, и мы решили, что лучше всего мне поехать к ней в начале апреля.

Но я даже не успела сообщить об этом Марни: она сама связалась со мной по фейстайму. Она сидела на скамейке у своего университетского корпуса, подняв темные очки на лоб. Я различала позади нее стеклянные двери, студентов, которые проходили через них, – кое-кто с книгами в руках, с сумкой на плече. Приятно было вот так, мельком, бросить взгляд на ее гонконгскую жизнь – куда лучше, чем разглядывать унылую стену в ее студенческой спальне.

– Мам, представляешь, ко мне сюда летит Клео!

– Замечательно! – Я с облегчением увидела, что она снова бодра и весела. – Когда?

– В апреле, как раз на ее день рождения. Роб ее везет, потому что Джесс не хочет, чтобы она летела одна.

– Вот забавно, я недавно виделась с Джесс, и она ничего мне не сказала.

– Потому что они с Робом только что это придумали. Это будет подарок Клео на день рождения.

– Ух ты. Очень мило с их стороны.

– Ага, я прямо жду не дождусь!

– Хорошо, что я не стала заказывать билет, – заметила я, улыбаясь при виде ее воодушевления.

– В смысле?..

– Я тут подумывала тоже к тебе слетать.

– Реально? Когда?

– Хотела где-то в начале апреля. Но теперь получается, что к тебе как раз приедут Роб с Клео, так что я подожду до мая.

– Ма, тебе совершенно незачем приезжать, ну честное слово. В смысле, будет классно, если ты прилетишь, и я бы с радостью тебя повидала, но, когда Клео с Робом улетят, останется всего пара месяцев, и я уже сама вернусь.

– Жаль, что ты не получила больше удовольствия от своего года в Гонконге, – заметила я.

– Получила, получила, – возразила она. – Просто тут так далеко ото всех. – Она помедлила. – Не очень легко все было.

– Знаю. – Я поняла, что она говорит о разрыве с Максом. – Но, останься ты в Англии, вышло бы еще хуже. Расстояние все сглаживает.

– Да, тут ты права, – согласилась она. – Так и есть.

Когда Адам вернулся после встречи с Нельсоном, я сказала ему, что, наверное, все-таки не полечу в Гонконг:

– Джесс и Роб на день рождения покупают Клео билет. Незачем нам обеим лететь туда в апреле. Ты знал, что они делают Клео такой подарок?

– Ну да, Роб только что сказал Нельсону в пабе. Они уже давно это задумали, но Джесс беспокоилась, как Клео полетит туда одна, вот и решили, что с ней поедет Роб.

– Одной ей пришлось бы только лететь, – возразила я. – Дальше она будет не одна, а с Марни.

Вспоминая этот разговор, я оборачиваюсь к Адаму. Я уверена, он знает, что я на него смотрю, и нарочно не открывает глаза, чтобы не надо было со мной разговаривать. Праздник превратится для него в сущий кошмар, если он так скверно себя чувствует. Мне следовало все отменить еще несколько недель назад. А когда я расскажу Адаму то, что должна, он не поймет, почему я не отменила. Подумает, что я все равно хотела устроить себе праздник, невзирая ни на что. Он не поймет, что я хотела сохранить его, его прежнюю жизнь, как можно дольше. Прежде чем его мир разобьется вдребезги.

Мой уже разбился – полтора месяца и три дня назад, примерно через неделю после того, как Клео прилетела в Гонконг. Перед уходом на работу я связалась с Марни через фейстайм. У нас было восемь утра, четыре часа дня по гонконгскому времени. Адам уже ушел в свою мастерскую, а Джесс, которая тогда жила у нас, еще не вставала с постели. Я неплохо знала расписание Марни – знала, в частности, что она в это время уже придет с занятий и будет ждать в отеле, когда Роб и Клео вернутся после осмотра города. Марни практически вселилась в номер Клео на время их визита, ей было только приятно удрать из своей тесной студенческой комнатушки, пусть даже ненадолго.

– Ну, как вы там? – поинтересовалась я.

– Потрясающе! Так здорово, что они здесь. Начинаю еще лучше понимать, как же долго меня не было дома.

Марни сидела за деревянным письменным столом перед своим компьютером, а позади нее, на дальней стене, я различала очень красивые гравюры с изображением лотоса. Она была в гостиничном белом халате и, судя по тому, как она склонила голову над своей рукой, красила ногти.

– Хочешь, я тебе позвоню, когда закончишь? – предложила я.

– Нет-нет, все нормально, если ты не против видеть только мою макушку. Чуть позже мы идем ужинать в очень классный ресторан. Сейчас пойду хорошенько поваляюсь в ванне.

– Когда они уедут, тебе будет очень не хватать гостиничной роскоши, – поддразнила я ее. – Куда они сегодня отправились?

– На рынок в Стэнли. – Она подняла голову. – Жалко, что ты его не видела, ма, он фантастический. Надо было тебе приехать вместе с ними. Пошла бы осматривать достопримечательности с Робом, а мы с Клео побыли бы вдвоем.

– Он что, вас стесняет? – спросила я. Меня позабавили ее слова.

– Да нет, вообще-то все нормально.

– Во всяком случае, их приезд явно пошел тебе на пользу, – заметила я. – Вид у тебя довольный.

– Всякий был бы доволен в таком шикарном отеле, тебе не кажется? – проговорила она со смехом.

Я внимательнее всмотрелась в экран:

– А что, Клео перебралась в другой номер?

– В смысле?.. – Ее голова снова склонилась над ногтями.

– Да эти гравюры на стенах, – пояснила я. – В прошлый раз там были не лотосы.

– Ах да… Прежняя комната, рядом с лифтом, оказалась слишком шумной, она попросила, чтобы ее переселили.

Я собиралась сказать, что теперь они могут пользоваться широченной двуспальной кроватью взамен двух одинарных, когда дверь за спиной Марни открылась и я увидела мужчину, стоящего в проеме и вытирающего мокрые волосы полотенцем: видимо, он только что принял душ. Куда больше, чем его нагота, меня поразило то, что Марни привела своего молодого человека в номер Клео. Но Клео, надо думать, не возражала, предположила я, ведь Марни наверняка спросила у нее разрешения.

– Тут так классно. Не то что в моей берлоге в общежитии, – щебетала Марни, не ведая, что я могу созерцать ее голого кавалера во всех подробностях. При звуке ее голоса он убрал полотенце, поднял голову и, сообразив, что его видно через фейстайм, быстро отступил в ванную и закрыл за собой дверь.

Но я успела разглядеть его лицо.

У меня оборвалось сердце. Но тут я поняла, что мне надо срочно что-то сказать, я ведь не хотела, чтобы Марни подняла на меня взгляд и увидела, как я ошеломлена. И я заставила себя заговорить.

– Ну значит, постарайся извлечь из этого все возможное, – выдавила я из себя, надеясь, что голос у меня звучит так же, как прежде.

– Ага, я тоже так решила. Как там твоя подготовка к празднику? Всего полтора месяца осталось!

– Я знаю! Просто не верится! Лиз вчера заходила с образцами еды. – Я понимала, что трещу слишком быстро. – Все очень вкусно, я так рада, что обратилась к ней. С ней приедут трое ее людей, будут подавать угощение и потом все уберут, так что мне вообще ничего не придется делать.

– Жалко, меня с вами не будет, – вздохнула она.

– Мне тоже жаль.

Выпрямившись, она поболтала пальцами перед экраном. Рукава халата задрались, и я в который раз увидела ее татуировку: «Ангел, шагающий под барабан дьявола».

– Вот, смотри, – объявила она, демонстрируя мне свой маникюр. – Что скажешь?

– Мне самой темно-синий не идет. – Как ни странно, мне даже удалось выдавить из себя смешок. – Но смотрится здорово. Вечером наденешь свое синее платье?

– Как ты угадала? Ладно, ма, извини… мне пора бежать, а то скоро уже Клео с Робом вернутся, а мне надо еще ванну принять.

– Только убедись сначала, что лак высох, – предупредила я.

Она помахала руками в воздухе:

– Прослежу, не беспокойся. Скоро еще поболтаем, ага?

– Ну да, в ближайшую пару дней тебе звякну.

– Тогда пока. Папу поцелуй.

– Обязательно.

Не знаю, сколько я потом просидела, бессмысленно таращась в опустевший экран, не в состоянии пошевелиться – и не в состоянии обуздать собственные мысли, которые словно с цепи сорвались. Я все пыталась как-то осмыслить только что увиденное. Пыталась уверить себя, что ошиблась, что это не Роб, а какой-то другой мужчина стоял голый в дверном проеме. А когда уже больше не могла лгать себе, я попыталась придумать какое-то объяснение, оправдание. Скажем, Роб воспользовался ванной в номере Клео, потому что в его собственном какие-то проблемы с сантехникой, он не знал, что там Марни, когда чуть не вышел из ванной голым, вот почему он так быстро нырнул обратно и закрыл дверь. Я не хотела верить, что Марни врала мне с самого начала нашего разговора – когда сказала, что Роб где-то бродит вместе с Клео, что Клео перебралась в другой номер. Я не хотела верить, что Марни красит ногти в комнате Роба, ожидая, когда можно будет воспользоваться ванной, из которой он как раз вышел… что все это из-за их романа. Из-за того, что у них связь. Нет-нет, твердила я себе, должно существовать какое-то другое объяснение.