Бернадетт Пэрис – Дилемма (страница 24)
Я пока не буду звонить по номеру, выделенному для родственников тех, кто летел этим рейсом. Сначала мне надо поговорить с Ливией.
Ливия
Угощение выглядит просто потрясающе. Никак не могу остановиться – в полном восхищении нарезаю круги по кухне. Мои поздравительные открытки унесли в гостиную, и все рабочие поверхности теперь уставлены подносами с изысканными канапе.
– Это чудесно, Лиз. Спасибо! Какие они красивые!
– И я могу гарантировать, что на вкус они тоже неплохие, – улыбается Лиз. Я уже это знаю, потому что попробовала одно, еще когда делала заказ.
В столовой тоже полно еды – два большущих лосося, гигантский холодный ростбиф, тарелки с мясными нарезками, салаты совершенно чудесных расцветок, самый большой, какой я видела в жизни, поднос с сырами и огромное разнообразие десертов. Все это будут выносить в шатер в течение вечера. Ну а когда гости только-только прибудут, им предложат эти подносы с канапе. Лиз и ее команда будут подавать и убирать, так что я смогу спокойно наслаждаться праздником.
Но я никак не заставлю себя перестать беспокоиться из-за Адама. Раз у него мигрень, вряд ли стоит ожидать, что он на протяжении примерно семи часов – празднование кончится не раньше двух ночи – будет вести непринужденные светские разговоры. Конечно, вечеринка не будет сплошь состоять из светской болтовни, но мне надо проследить, чтобы его не особенно грузила Пола, которая вечно чересчур подробно распространяется о своем здоровье. Кроме того, нельзя подпускать к нему Сару, у которой есть привычка загонять людей в угол и терзать нескончаемым потоком отпускных фотографий на своем телефоне. Хотя я хорошо знаю Адама: скорее всего, он перебросится словом со всеми и потом почти весь вечер проведет с Нельсоном и Йеном.
Звонит домашний телефон. Я подхожу, невольно думая: может, Марни решилась отключиться от сетей, чтобы поздравить меня напрямую? Но это Джинни, мать Адама.
– Привет, милая. Я просто хотела тебя поздравить с днем рождения, – говорит она.
– Спасибо… но вы же с Майком вечером придете?
– Да, конечно. Мы ни за что бы такое не пропустили. Но вечером ты будешь занята, и может случиться, что нам особенно не удастся поговорить.
– Ну, для вас с Майком время у меня найдется. Вы всегда были для меня почти как родители. Больше, чем мои настоящие родители.
– Они-то как раз очень много пропускают. Лишили себя радости видеть, как их внуки превращаются в очаровательных юных взрослых. – Помолчав, она спрашивает: – Как там дела у Адама?
– Нормально. Он сегодня жаловался на мигрень, но только что выпил немного шампанского, Кирин специально подарила бутылочку, чтобы мы с ним вдвоем распили перед самим праздником. Так что, подозреваю, ему уже лучше, раз не отказался выпить.
– Ну и хорошо. Ладно, ступай готовься. Пока, золотце, увидимся.
Джинни разъединяется, и какое-то время я не двигаюсь с места, размышляя: интересно, какой бы я выросла, будь у меня такие родители, как Джинни и Майк. Стала бы я другой версией себя нынешней? Вон у Иззи, сестры Адама, сколько уверенности в себе. И у самого Адама. Такая тихая уверенность.
Я позволяю себе минутку отдохнуть, наблюдая за происходящим: вся эта суета, все эти стопки тарелок и корзины со столовыми приборами, которые выносят наружу, чтобы разместить в шатре. Смотрю, как Эмили, девушка из кейтеринга, заполняет небольшие вазы цветами, которые я заказала. Цветы привезли, пока меня не было, вместе с еще одним букетом – от матери Джесс, она сегодня вечером не может прийти. Хоть я и рада, что Марни сейчас здесь нет, обидно думать, что она ничего этого не увидит, она была бы на седьмом небе от счастья. Где мой телефон? Надо сделать несколько фотографий и отправить ей. Я роюсь в сумке, но телефона нет. Озираюсь вокруг: видимо, я его куда-то положила. Осматриваю террасу, но на столе его нет. И в кухне его тоже нет.
Выйдя в холл, я звоню на свой мобильный с домашнего, который там стоит. Когда в трубке раздаются длинные гудки, я прислушиваюсь, надеясь уловить, откуда донесется знакомый рингтон. Но я ничего не слышу даже при повторной попытке. Может, я забыла телефон в спа? Помню, когда мы сидели за ланчем, я видела его лежащим на столе экраном вниз. Сама же его и перевернула. Но совершенно не знаю, что я с ним сделала потом. Надеюсь, его забрала Джесс или Кирин. Надо бы им позвонить и спросить. И тут я понимаю, что номера обеих – в памяти мобильного. Может, попросить Адама позвонить Нельсону, чтобы тот узнал у Кирин?.. Но я же их все равно увижу сегодня вечером, и Кирин, и Джесс, тогда у них и спрошу. И вообще у меня сейчас нет времени на то, чтобы переживать из-за своего телефона.
Лиз подходит ко мне узнать, как я предпочла бы разложить приборы, на подносах в шатре или в подставках посреди каждого стола. Потом она спрашивает про Марни, и я говорю ей, что втайне надеюсь – она все-таки свяжется со мной по фейстайму сегодня же вечером, в какой-то момент праздника. Если я покажу ей наш сад, пусть и на экране, если она сама все увидит, она станет, по сути, частью всего этого.
Меня пронзает внезапная мысль: а что, если Марни уехала на уик-энд куда-то, где даже нет вайфая, как раз потому что ей нужна причина не выходить со мной на связь – ведь здесь будет Роб, и она опасается себя выдать. А может, что более вероятно, она просто не в силах смотреть Джесс в глаза и спрашивать, как у нее дела, когда сама спит с ее мужем. Я так
А уж мои чувства к Робу… Как говорится, не выразить словами. Сидя в машине в тот самый день, когда я обнаружила правду, я пыталась вычислить, когда началась их связь. Как ни тошно мне было даже думать об этом, теперь я не сомневалась, что именно он был отцом ребенка, которого потом потеряла Марни. Я верила (нет, я просто надеялась), что, когда она еще училась в школе, между ними ничего не было. Все началось уже после того, как она уехала учиться в университет. Но она училась в Дареме, почти за триста миль от Виндзора, часа четыре на машине. Как же они ухитрялись видеться, чтобы вступить в отношения? Роб работал пять дней в неделю, и он, насколько я знала, никогда не уезжал на выходные под надуманным предлогом, никогда не пропускал воскресные вылазки на мотоциклах с Адамом и Нельсоном.
И тут меня осенило. Ну конечно, те два дня в неделю в прошлом году, когда он работал вдали от дома, ездил в Дарлингтон, там у их компании филиал. Я знала, что Дарлингтон где-то на севере Англии, но не представляла, где именно. Я нашарила в сумке телефон и нашла Дарлингтон на гугловских картах. Не так далеко на севере, как Дарем, но достаточно ли близко, чтобы он успевал съездить повидаться с Марни? Когда я обнаружила, что ему хватило бы получаса, чтобы доехать туда на машине, у меня в голове помутилось. Захотелось позвонить его начальнику и спросить, действительно ли, как уверял Роб, он вынужден был перейти на эту новую работу внутри компании. Действительно ли руководство заставило его работать так далеко, хотя знало, что у его жены рассеянный склероз. Но я слишком боялась услышать, что, как я и подозревала, Роб сам попросил об этой работе или, по крайней мере, напросился на нее.
И это еще не все. Нас всех связывают тесные отношения, и было бы вполне в порядке вещей, если бы Роб виделся с Марни, когда приезжал в Дарлингтон. Никто бы ничего не подумал, поведи он ее выпить или пообедать. Так поступают многие дядюшки юных студенток. Мы и относились к Нельсону и Робу как к дядьям Марни. Господи, да она всего несколько лет назад называла его «дядей Робом»! Но он ни разу нам не сказал, что собирается сделать что-то подобное, а я ни о чем таком и не думала, потому что не осознавала, как близко друг от друга Дарем и Дарлингтон. Но когда осознала, его молчание выдало его с головой. Меня удивило то, что Адам никогда не задавался вопросом, почему бы Робу не увидеться с Марни, раз уж он бывает неподалеку от Дарема. Окажись сам Адам в окрестностях Аберистуита, где учится Клео, он бы непременно ее отыскал.
В тот день мне потребовалось немало времени, чтобы набраться храбрости, вернуться и встретиться с Джесс. Я позвонила Поле и попросила ее предупредить, что я заболела, а Джесс сказала, что вернулась домой пораньше, потому что неважно себя чувствую. Она сделала мне чаю и настояла на том, чтобы я легла в постель. И вот я лежала, уставившись в потолок и пытаясь сообразить, как же мне сказать ей, что ее муж спит с моей дочерью. Но ничего мне на ум не шло, и я не смогла рассказать Адаму о своих подозрениях, когда он зашел узнать, как я себя чувствую. Мне хотелось как следует все обдумать, прежде чем я разрушу их мир. Их миры.
Я беспокойно расхаживаю по кухне, сознавая, что, хотя еда выглядит замечательно, в таком настроении мне не проглотить и кусочка. Нет, я еще успею повеселиться, когда вечеринка наберет обороты, если только мне удастся все время избегать Роба. Надо как-то убить время до начала праздника. Мобильный куда-то запропастился, так что я отправляюсь в гостиную и снова просматриваю поздравительные открытки. Большинство из них от тех, с кем я и так сегодня увижусь, но некоторые прислали те, кого я не приглашала, и, хотя у меня не было причин звать на день рождения двух кузин Кирин, мать Йена или девушку, которая работает в нашей парикмахерской, мне все-таки неловко, что я этого не сделала.