Бернадетт Пэрис – Дилемма (страница 21)

Я с любопытством гляжу на нее, но она избегает моего взгляда, поднимая бокал так, чтобы хрусталь заиграл в солнечных лучах.

– Эти нам подарили на свадьбу, – вспоминает она.

– Теперь понятно, почему они так и лежали в коробке.

– Помнишь, кто их подарил?

– Ну, явно не твои родители.

– Нет, их друзья, Мэри с Дэвидом. Интересно, они вообще когда-нибудь говорили маме с папой, что сделали нам свадебный подарок и потом навещали меня в роддоме, когда родился Джош? Мы получали подарки на свадьбу и на рождение детей чуть ли не ото всех друзей моих родителей.

Я лишь поднимаю бокал: если ей нравится делать вид, что у нее с Максом нет проблем, – пускай. Я тут мало что могу сделать.

– С днем рождения, золотце, – произношу я.

Она блаженно улыбается:

– Спасибо. Просто не верится, что мне сегодня сороковник. С ума сойти! Я себя чувствую на двадцать. – Она сама смеется над своими словами. Оба мы понимаем, что проделали с тех пор немалый путь.

– Расскажи мне про спа. – Я киваю на ее сумку. – Смотрю, ты там даже поплавала.

– Да, Джесс мне подарила замечательный купальник, там у них есть бассейн. Тебе ведь тоже пришлось попотеть, чтобы все устроить?

– Им пришлось посвятить меня в тайну на случай, если ты вдруг передумаешь и захочешь сама записаться в спа. Тогда я должен был сказать, что это, по-моему, слишком дорого и нечего тебе бросаться деньгами.

– Да ты в жизни бы этого не сделал – я бы сразу догадалась, если бы ты мне вдруг такое выдал.

Я отпиваю шампанского.

– Ты сесть не собираешься? – спрашивает она.

– Собираюсь. Только сначала пойду сполосну твой купальник.

– Я могу сама, – возражает она. – И потом, я его уже сполоснула в спа.

– Тогда повешу, пусть высохнет. – И не успевает она сказать, что время терпит, как я сую руку в ее сумку и зажимаю телефон в складках пластикового пакета с купальником. – Одну минуту.

Дойдя до бытовки, я отключаю у телефона звонок, прячу его на дне корзины с грязным бельем и вешаю купальник на сушилку.

– Готово, – говорю я, выходя обратно на террасу и садясь напротив Лив. – Значит, хорошо провела время? Там, в спа?

– Обработка лица мне очень понравилась, а вот массаж меньше. Но я так расслабилась, знаешь. И у нас был чудный ланч с шампанским.

Я поднимаю брови.

– Ага, значит, это у тебя уже не первый бокал? – Я, как обычно, пытаюсь шутить над тем, что она пьянеет от капли спиртного.

– Нет, не первый. И потом, нам с Джесс пришлось выпить почти весь бокал Кирин, потому что она… – Лив слегка запинается, – была за рулем.

– Один-то бокал она могла выпить спокойно?

– Только пригубила, она никогда не пьет за рулем. Ничего не поделаешь, кроме нее некому было вести машину.

Я киваю:

– А как там Джесс?

– Да не очень. Выглядела неважно. И с равновесием у нее плоховато.

– Бедная. Хорошо, что Роб теперь работает дома.

Когда у Джесс обнаружили рассеянный склероз, мы все пережили потрясение. Никто не знал, чего теперь ждать. Вскоре Джесс частично утратила прежнюю подвижность, а вместе с ней и уверенность в себе. Окружающие отреагировали по-разному. Роб поначалу очень ее поддерживал, но потом перешел на другую должность в своей компании и стал много разъезжать по делам, оставляя Джесс одну в весьма уязвимом положении. Мы все сидели в пабе, когда Нельсон завел с ним откровенный разговор.

– Если бы ты объяснил, как обстоят дела с Джесс, шеф бы наверняка поставил тебя на прежнюю работу, разве нет? – спросил он.

– Я вам уже говорил, что эта новая работа – повышение, нам с Джесс это очень кстати, у нее сейчас такое неопределенное будущее, – раздраженно заявил Роб: он не привык, чтобы любящий старший брат, всегда его защищавший, вдруг в чем-то его упрекал. – Пока она продолжает работать, но кто знает, сколько это продлится?

– Но если ты не сможешь ей помогать, разве это не скажется на ее здоровье?

– Нам придется рискнуть, – сказал Роб. – Мы с Джесс все обсудили, и она совсем не против, если меня пару дней в неделю не будет дома. А если ей правда станет заметно хуже, я, может, и попрошусь обратно в офис. Ради бога, Нельсон, оставь меня в покое, ладно?

У меня неплохие отношения с Робом, но и не слишком близкие – я не забыл, как он в первые годы нашего с Ливией брака попытался вбить между нами клин с этим мотоциклом. Когда мы были помоложе, меня вечно бесило, что он увязывается за Нельсоном при всякой нашей встрече. Нельсон почему-то всегда чувствовал за него ответственность. Роб бывает забавным, но чаще он меня раздражает. И дело не только в том, как он на всю катушку использует свою внешность кинозвезды, при малейшем проблеске солнца нацепляет свои гигантские темные очки и все время норовит, что называется, включить обаяние: главное то, как он постоянно стремится быть в центре всеобщего внимания. Думаю, я один понял, почему он без малейшей жалобы согласился на новую работу: да он только рад был вырваться из семьи, отдохнуть от вечного беспокойства из-за болезни Джесс. Я даже могу его понять, хотя сам бы никогда не поступил так с Ливией, окажись она когда-нибудь на месте Джесс.

Роб в конце концов уступил давлению родных – и семьи Джесс, и своей собственной – и в январе вернулся на офисную работу. С тех пор он лишь однажды уезжал от Джесс, в конце апреля, когда они вместе с Клео, у которой как раз в это время день рождения, отправились в Гонконг навестить Марни – Джесс не хотела отпускать Клео одну.

Пока Роба не было, Джесс жила у нас, и, хотя все прошло гладко, ее отношения с Ливией чуть-чуть изменились, и не по вине Джесс, а как раз по вине Лив. Как это ни печально, мне кажется, что за десять дней, проведенные с Джесс, Ливия осознала, насколько беспомощной та стала, и ей оказалось трудно смириться с тем, что происходит с ее близкой подругой; потому что с тех пор она сохраняет дистанцию, устраивает так, чтобы по выходным мы встречались с ее подругами по работе, а не с Джесс и Кирин, как обычно. Словно ищет себе оправдание, чтобы больше не общаться с ними, как прежде. Когда я ее спросил, она и не думала ничего отрицать:

– А тебе не приходило в голову, что мы все шестеро вечно варимся в одном котле? Нам определенно не повредит расширить круг друзей.

Я и не спорил, тем более что мне нравятся ее коллеги и я всегда отлично провожу с ними время. И все-таки мне не хватает наших воскресных обедов и импровизированных ланчей со старыми друзьями. Вот почему недели две назад я попросил Нельсона и Роба в выходные привезти к нам Кирин и Джесс на барбекю. Ливия нисколько не возражала, когда я об этом упомянул, но в конце концов пришлось все отменить, потому что она неважно себя почувствовала. Нет-нет, я не говорю, что она притворилась больной, выглядела она ужасно. И все-таки это странное совпадение. Не хочется думать, что Лив просто не в состоянии сосуществовать с недугом Джесс.

Лив касается моего локтя:

– О чем задумался?

Тут я понимаю, что унесся мыслями слишком далеко и уже несколько минут молчу.

– Прости. Я думал о том, как замечательно выглядит наш сад.

Она берет меня за руку.

– Хочу навсегда запомнить эту минуту, – негромко произносит она. – Ты, я, Джош, праздник… И Марни, конечно.

Марни. Как я мог о ней забыть, пусть даже на секунду? Знать бы наверняка, что она в безопасности. Глаза у Ливии закрыты, голова слегка откинута назад, лицо обращено к солнцу. Осторожно вынимаю из кармана телефон, бросаю беглый взгляд на экран.

Ничего нового.

Ливия

– ЧУДЕСНО, ПРАВДА? – БОРМОЧУ Я. Прямо-таки мурлычу.

Адам не отвечает, и я оборачиваюсь и, щурясь, проверяю, все ли у него в порядке. Глаза у него закрыты, и, судя по напряженному выражению, он мне наврал и мигрень его никуда не делась. Я рада, что он не слишком расспрашивал меня про Джесс. Знаю, он недоумевает, почему я больше не вижусь с ней так часто, как раньше. Я сказала, что нам нужно расширять круг друзей, но он понятия не имеет почему. Он не догадывается, что я готовлюсь к будущему.

Друзья для меня всегда значили больше, чем для большинства людей, потому что родных у меня, в сущности, нет. Я всегда считала и продолжаю считать Джесс и Кирин своими сестрами, а Нельсона и Роба братьями – родных братьев и сестер у меня никогда не было. Но я понимаю всю хрупкость, всю непрочность будущего. Я знаю, что очень скоро все переменится. Вот почему всякий раз, когда я вижусь с Джесс, у меня словно еще чуть-чуть разбивается сердце.

Она сегодня выглядела такой хрупкой. Может, послать ей эсэмэску, написать, что я пойму, если вечером она предпочтет остаться дома и отдохнуть? Я чувствую невольное облегчение: вдруг у нее действительно нет сил прийти ко мне на праздник? И тут же начинаю ненавидеть себя за это облегчение. Я не могу так поступить с Джесс, она очень обидится, как бы мягко я ни предложила ей не приходить. Джесс знает, что я знаю – она в жизни не пропустит мой день рождения, даже если придется тащить ее сюда на носилках.

Макс – еще один человек, без которого я сегодня легко бы обошлась. Там, на террасе, нам всем было не по себе. Я уже давно его не видела и думала, он успел забыть, что с октября я почти с ним не разговаривала. Решила, что, если буду вести себя с ним как раньше, все вернется в прежнее, нормальное состояние. Но так никогда не получается. Вот и теперь не получилось. Наверняка его очень смутило мое поведение. Меня угнетает мысль, что когда-нибудь мне придется давать массу объяснений.