Бен Джонсон – Пьесы (страница 144)

Его здесь нет. А Варгунтея? Тоже. Пусть молния спалит в постели тех, В ком лень и праздность доблесть усыпили! И это римляне! И это в час, Который все решит! Они, а также Лонгин, Габиний, Курий, Фульвий, Лека Вчера мне в доме Бестии клялись, Что до света здесь будут. Ты б и сам Проспал, когда бы я тебя не поднял. Мы все — ленивцы, сонные, как мухи, Медлительные, как вот это утро. Как лава, наша кровь окаменела. Лед равнодушья оковал нам души, И честь в нас волю не воспламенит, Хоть нас и жжет желаний лихорадка. Я удивлен. Терпимо ль опозданье В столь важном деле? Если б даже боги Имели дело к ним, и то б они Спешили с той же черепашьей прытью. Ведь эти люди медлят в предприятье, Вселяющем в самих бессмертных зависть, Затем что по плечу оно лишь их Объединенным силам. Я хотел бы, Чтоб пепел Рима был уже развеян, Сокрушено владычество сената И воздух над Италией очищен От многословной гнили в красных тогах![175] Вот это речь мужчины! О душа Великих наших планов, как люблю я Твой смелый голос слышать! Где вы, дни Правленья Суллы, при котором волен Был каждый меч свободно обнажаться?.. Когда копался он в утробе вражьей, Как авгуры во внутренностях птиц... Когда отца мог сын убить, брат — брата... И быть за это награжден; когда Вражда и злоба удержу не знали... Когда, напыжась, чтоб страшней казаться, По улицам убийство шло, и кровь, Река которой уносила трупы, Ему до самых бедер доходила; Когда от смерти не могли спасти Ни пол, ни возраст... Ни происхожденье... Когда она косила и детей, Стоявших только на пороге жизни, И хилых стариков, чьи дни природа Не прерывала лишь из состраданья, И дев, и вдов, и женщин, плод носивших, — Всех... Кто виновен был уж тем, что жил. Считали мы тогда, что слишком мало Лишь тех, кто нам опасен, убивать. Одних мы истребляли для наживы, Других же — просто, чтобы счет был ровным. В ту пору был косматому Харону[176] Потребен целый флот, а не ладья, Чтоб тени всех усопших в ад доставить. В утробе хищников не умещались