Бен Джонсон – Пьесы (страница 143)

Так, вышеназванный Лентул и Курий Подверглись исключенью из сената[170] И ныне жаждут отомстить жестоко И смыть бесчестье со своих имен. Иным, обыкновенным честолюбцам — Автронию и Леке, Варгунтею И Бестии, мечта которых — стать Наместниками областей далеких, Я обещанья щедро раздаю. Иных, кого ко мне толкает алчность, Как многих праздных ветеранов Суллы, Как многих римских нобилей,[171] именье Отцовское спустивших и увязших Так глубоко в долгах, что головы За золото они не пожалеют, Мы временно возьмем на содержанье И в нашем доме приютим, равно как Всех тех, кто грешен иль грешить намерен, Кого закон преследует иль просто Страшит. Такие люди и без нас Для мятежа давно уже созрели. Иных, тех ветреников, для которых Вся жизнь — в собаках, лошадях и шлюхах, Мы развлеченьями прельстим. Но знай, Что раз они для нас рискуют жизнью, То и для них должны мы поступиться Достоинством своим. Ты, дорогая, Им двери дома нашего открой И предоставь широкий выбор женщин, А мальчиков уж я добуду сам. Будь ласкова с гостями. Занимай их, Устраивай для них пиры ночные С участием знатнейших и умнейших Красавиц Рима. Пусть беседа будет Такой же вольной, как и обхожденье. Пусть люди к нам охотно в дом идут На зло и зависть хмурому сенату. Нельзя скупиться нам ни на расходы, Ни на притворство. Что ни час, должны мы, — Я — как Юпитер, как Юнона — ты, — Друзьям являться под личиной новой[172] И сразу же, как в ней нужда минет, Менять ее с такой же быстротою, С какой меняют маску на лице Иль место действия в театрах наших.[173] Чей это голос? Кажется, Лентула. Или Цетега. Пусть войдут. А ты, Аврелия, слова мои обдумай И помни: люди видеть не должны, Что лишь как средство нам они нужны. День предвещает грозные событья. Мрачна и медленна заря, как будто Воссела смерть на колесницу к ней. Персты ее — не розовы,[174] а черны; Лик — не румян и светел, а кровав; Чело больное тучами обвито, И кажется, что ночи, а не утру Предшествует она, и не отраду, А ужасы и скорбь земле несет. Лентул, не время толковать приметы. Мы не для слов явились, а для дел. Достойно сказано, Цетег отважный! А где Автроний? Как! Он не пришел?