Бен Джонсон – Пьесы (страница 145)

Тела, из коих душу страх изгнал, И с трупами лежали вперемешку Те, кто, спасаясь, на бегу упали. Вернется это время. Нужно только, Чтоб третий из Корнелиев — Лентул Взял в Риме власть. Сомнительное дело!.. Что? Я хотел сказать — оно неясно, И речь о нем вести пока не стоит. Кто вправе усомниться в предсказаньях Сивиллы, подтверждаемых к тому же Священною коллегией жрецов? Но смысл любого предсказанья темен. А этого, напротив, очевиден И так обдуман, взвешен и проверен, Что никаких иных истолкований Не может быть. А сам в него ты веришь? Как верю в то, что я люблю Лентула. Да, авгуры твердят, что прорицанье Относится ко мне. На что ж иначе Была бы им наука? Цинна — первый... За Цинной — Сулла, а за Суллой — ты. Да это же ясней, чем солнце в полдень! Теперь, когда по улицам иду я, Все на меня внимательнее смотрят. Еще б им не смотреть! Зашла звезда Как Цинны, так и Суллы. Каждый ищет Глазами восходящее светило. Цетег, да посмотри же на Лентула! Вид у него такой, как будто он Простер с угрозой скипетр над сенатом, И ужас вынудил пурпуроносцев Свои жезлы на землю побросать, И пламя размягчило бронзу статуй, И стон пенатов[177] возвестил, что в муках Порядок новый родина рожает, И кровью стены начали сочиться, И камни пред крушеньем с мест сошли. Что толку! Нам не вид, а дело нужно. Я — лишь твое созданье, Сергий. К власти Корнелия не родовое имя, Не откровенья темные Сивиллы, А Катилина приведет. Я — тень Достойного Лентула и Цетега, Чад Марса. Нет, я им самим клянусь, Родитель мой — не он, а Катилина, Чья доблесть столь безмерна, что земля Ее вместить не может. Вот они. Мы досыта теперь попустословим. Привет, достойный Луций Катилина! Привет, наш Сергий! Публию Лентулу Привет! И я приветствую тебя, О третий из Корнелиев! Привет Тебе, мой Кай Цетег! Не заменяют