Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга вторая (страница 4)

И вот теперь она наконец получила ответ на то письмо.

… Моя любимая, обожаемая девочка. Твое письмо, где ты пишешь, что предоставляешь мне свободу встречаться с женщинами, если я этого хочу, до слез тронуло меня. Ну, какая другая женщина могла бы написать так? Сколько скандалов бывало в семьях моих сослуживцев из-за того, что их жены безумно ревновали, причем часто без всякого повода. А ты сама мне такое предлагаешь! Спасибо тебе, родная моя, за доверие и понимание. Такого я не ожидал даже от тебя, хотя всегда знал, что ты способна на Поступок. К счастью, я могу сказать тебе с чистой совестью и открытым сердцем, что я храню верность тебе без всяких усилий. Мне, в свое время, была сделана прививка против таких вот легких отношений. Я тебе никогда раньше об этом не рассказывал, как-то к слову не пришлось, но сейчас расскажу.

 Когда я вернулся на корабль после нашего медового месяца, друзья, конечно, беззлобно подшучивали надо мной, ну, как обычно бывает в мужской компании. Я, естественно, краснел, бледнел, смущался и, как мог, отшучивался. А потом кто-то брякнул, не подумав, что ладно, мол, не расстраивайся, у моряка жена в каждом порту и все такое… Я вспылил, что-то грубо ответил и ушел в свою каюту, а через некоторое время ко мне пришел мой самый близкий друг, Сашка Ракитин, ты конечно помнишь лейтенанта Ракитина. Так вот, Саша мне сказал: «Не слушай ты, Сигизмунд, всех этих трепачей. Ты меня слушай. Я тебе, как на духу, скажу. Я когда от молодой жены в первое плавание ушел, вот как ты сейчас, мне тоже много всего наговорили. Я Вареньку свою и сейчас безумно люблю, а мы ведь уже пять лет женаты, а тогда после свадьбы всего ничего прошло, и я тосковал страшно. Зашли мы тогда в порт, отпустили нас на берег. Мы с одним сослуживцем пошли в город, он мне и говорит: «Пошли по бабам». Какие бабы? Меня жена молодая дома ждет. Но он как-то раз-раз и познакомился с какой-то барышней. Мне подмигнул и ушел с ней. Ну, а я дальше пошел. В парке подсел к какой-то молодой женщине. Заговорил, она ответила. Слово за слово, и мы оказались у нее дома. Ну, а там, сам понимаешь… Я глаза закрыл и представил, что это я с Варенькой, и вроде хорошо все, а когда открыл… Мама дорогая, рядом какая-то совершенно незнакомая женщина. И так мне стало проти-ивно».

 Он так вкусно произнес это слово, что я понял, этот его опыт мне никогда не захочется повторить. Ну, не хочу я, чтобы мне было «проти-ивно». Так что не волнуйся, моя любимая. Никто мне, кроме тебя, не нужен. И не так уж это страшно, как некоторые малюют. Я по тебе страшно скучаю, а не по женщине вообще…

Какая же я все таки счастливая, думала Анна Васильевна, вновь и вновь перечитывая это письмо. Ну как можно не любить такого мужчину как мой муж? Он действительно цельный и чистый человек. Он никогда не дал мне ни малейшего повода усомниться в его чувстве ко мне. А вообще, о том, как умеют любить мужчины, знают только те женщины, которые так же, как я, всю жизнь ждут своих мужей. Чувства не остывают: каждый кусочек жизни, прожитый вместе, как медовый месяц, каждая ночь, как последняя в жизни – не создается рутина, не возникает привыкание – накал страстей всегда на самом высоком уровне… Но ведь за это надо платить… Вот мы и платим долгими месяцами ожидания, неизвестности, тревоги, тоски. Хочу ли я какой-то другой жизни? Нет, не хочу… Но, Боже мой! Когда же ты наконец вернешься? – мысленно взывает она, и слезы невольно текут по ее лицу.

 Тон писем Сигизмунда резко изменился летом 1916 года. В них появилась надежда на какие-то перемены в его судьбе и в течении войны. И тому была веская причина.

… Спешу поделиться с тобой своей радостью, Аннуся, писал он в июле 1916 года. Представь себе, что командующим Черноморским флотом назначен Александр Васильевич Колчак. Не помню, рассказывал ли я тебе, что в годы нашей учебы в Морском кадетском корпусе он был фельдфебелем роты, где учился я. Это необыкновенный человек, исключительно талантливый и трудоспособный, с очень сильным, волевым характером. Я помню, что он внушал нам глубокое уважение к себе, хотя был всего года на два-три старше нас. У меня с ним уже тогда сложились хорошие отношения, не могу сказать, что дружеские, но он относился ко мне с уважением, наверное потому, что я хорошо учился и проявлял большой интерес к военно-морскому делу.

 Потом нам довелось встретиться с ним во время русско-японской войны. Он командовал эскадренным миноносцем «Сердитый», на котором, как ты конечно помнишь, служил и я. Он был великолепным командиром, отличным специалистом по минированию. Нам тогда удалось подорвать японский крейсер «Такасаго», что безусловно было одной из самых больших побед этой кампании. Теперь Колчак уже вице-адмирал и командующий флотом, что, безусловно, заслужено им, и очень перспективно для флота. Уверен, что ситуация здесь скоро коренным образом изменится. А пока я решил подать командующему рапорт с просьбой перевести меня на другой корабль, надоело мне спорить с Беклемишевым.

 Да, кстати, помнишь, я писал тебе про матроса, которого избили, и которого я выручил из беды? Так вот, он поправился и продолжает служить на нашем корабле. Ко мне он относится, как к своему спасителю, и я не раз замечал, что в трудных ситуациях он старается держаться поближе ко мне. Я почему-то уверен, что в случае, если мне будет угрожать опасность, он, не раздумывая, бросится на выручку. Не скрою, мне это греет душу, и вовсе не потому, что я нуждаюсь в защите, я могу за себя постоять, а потому, что человек оказался способным испытывать чувство благодарности. Поверь мне, это, к сожалению, встречается не всегда. А вот простой деревенский парень в данной ситуации оказался на высоте…

А.В.Колчак

Александр Васильевич Колчак прибыл в Севастополь и принял командование Черноморским флотом от вице-адмирала А.А. Эбергарда. Буквально на следующий же день он вышел в море на флагман-линкоре «Императрица Мария» во главе группы кораблей флота, среди которых был и эсминец «Живой». Предстояла схватка с германским быстроходным крейсером «Бреслау», который практически безнаказанно хозяйничал в Черном море. Черноморцам удалось приблизиться к немецкому крейсеру и произвести по нему залп. Крейсер в бой не вступил, он выпустил дымовую завесу и ушел, но Колчак преследовал его еще несколько часов, хотя догнать заведомо не мог. После этого ни «Бреслау», ни второй германский крейсер такого типа «Гебен» уже не рисковали выходить в море и нападать на российское побережье. Таким образом, новый командующий флотом положил конец безраздельному господству германского флота в Черном море.

***

 Встреча командующего флотом Колчака и капитана второго ранга Сикорского произошла через несколько дней после завершения этого первого похода. Сикорский получил предписание явиться к командующему и в назначенное время отправился на флагманский корабль. Войдя в каюту вице-адмирала, он представился по всей форме. Колчак вышел из-за стола и крепко пожал ему руку.

 «Рад вас видеть, Сигизмунд Казимирович. Вот и довелось нам снова встретиться, так что оставим субординацию и просто поговорим».

 «С удовольствием, Александр Васильевич, я очень рад, что именно вас назначили командующим».

 «Ну, а теперь, будьте добры, расскажите мне, что тут происходит. Я намерен переговорить со многими офицерами, чтобы у меня сложилось более менее ясное представление о положении на флоте».

 Сикорский четко обрисовал положение дел на уровне его компетенции. Колчак внимательно слушал, время от времени задавая выверенные, целенаправленные вопросы. Эту его манеру Сикорский помнил еще со времен русско-японской войны.

 Только после обстоятельного разговора на интересующую его тему, Александр Васильевич заговорил о том, что волновало Сикорского.

 «Что, Сигизмунд Казимирович, не сработались вы, выходит, с Беклемишевым?» – вдруг, несколько неожиданно для Сикорского, спросил он.

 «Я бы так не сказал, Александр Васильевич. Я уважаю Беклемишева, как опытного и отважного капитана, но я против его грубости, чтобы не сказать больше, по отношению к матросам. Я говорил с ним много раз, но он так привык, и измениться уже не сможет. Поэтому я прошу по возможности перевести меня на другой корабль».

 «У меня есть к вам контр-предложение, Сигизмунд Казимирович», – хитро улыбнулся Колчак.

 «Я вас внимательно слушаю, Александр Васильевич», – вежливо ответил Сикорский.

 «Дело в том, что капитан Беклемишев подал прошение об отставке».

 «Не может быть. Он мне ничего об этом не говорил».

 «Ну, почему же не может, очень даже может. Вы знаете, сколько ему лет, здоровье подводит, нервы на пределе. Короче, старик попросил об отставке, и я намерен его прошение удовлетворить».

 «Ну, а мне-то что делать?» – несколько растерянно спросил Сикорский.

 «Вот тут есть небольшая загвоздка. Я очень прошу вас понять меня правильно, Сигизмунд Казимирович. Я знаю вас давно и очень ценю, как разумного и грамотного офицера и честного, порядочного человека. Я понимаю, что вы вправе претендовать на то, чтобы занять должность командира эсминца. Но…» – тут он сделал небольшую паузу, пристально посмотрел прямо в глаза Сикорскому и продолжал: «Но у меня в отношении вас несколько другие планы. Кстати, вы знакомы с капитаном второго ранга Каллистовым?»