Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга вторая (страница 1)
Белла Елфимчева
Остаться человеком. Книга вторая
ПРЕДИСЛОВИЕ
Вторая книга моего романа посвящена Анне Васильевне Сикорской. Вы уже знакомы с этим персонажем из первой книги. Я описала свою единственную встречу с ней, когда мне было всего шесть лет.
Она произвела на меня очень большое впечатление, и я запомнила ее на всю жизнь.
Я очень мало знаю о ее жизни. Мне известно, что ее муж погиб еще во время революции. Как это произошло я не знаю.
Я видела детскую фотографию ее сына Сергея, который дружил с детьми моих дедушки и бабушки. Знаю, что он погиб во время второй мировой войны. Но никаких подробностей не знаю тоже.
С Уной и ее семьей я была знакома довольно близко. На самом деле у нее было другое имя. А вот ее названного брата действительно звали Рубеном, и я один раз встречалась с ним в юности. Помню только, что он был очень красивым, веселым и остроумным мужчиной. Он был в военной форме, но в какой именно я либо не запомнила, либо не обратила внимания.
Когда я начала писать эту книгу, уточнить какие-то детали уже было не у кого. Все, кто мог бы мне помочь, уже ушли из жизни.
Но мне очень хотелось как бы восстановить жизненный путь Анны Васильевны хотя бы через мое воображение и то впечатление, которое произвела на меня эта замечательная женщина.
Очень надеюсь, что и вы, дорогие читатели, полюбите моих героев, так же, как люблю их я.
Глава 1
Молодые годы
Житомир. 1907-1916
Анна
Анна Васильевна Сикорская (в девичестве Ромадина) была дочерью известного Петербургского адвоката. Мать ее умерла во время родов, когда Анне (дома ее называли на французский манер – Ани, с ударением на последний слог) было всего пять лет. Ребенка спасти тоже не удалось, и Анна так и осталась единственной дочерью своего отца, который больше не женился.
Он очень любил дочь и делал все, чтобы она не чувствовала себя обделенной вниманием и заботой. У нее были самые лучшие гувернантки: она свободно говорила по-немецки и по-французски. С шести лет начала заниматься музыкой, и учителя отмечали ее прекрасные способности. Она закончила Смольный институт благородных девиц, который давал своим воспитанницам прекрасное образование.
Со своим будущим мужем Анна познакомилась на балу. Ей было тогда восемнадцать лет, и она только начала выезжать в свет. Она была очень хороша собой, и когда она медленно шла по залу, опираясь на руку своего отца, весьма импозантного господина, то не могла не привлечь внимания молодого морского офицера, который с этого момента не сводил с нее глаз. Потом, как водится, пригласил ее на танец, они разговорились, и выяснилось, что им очень интересно друг с другом.
Молодого человека звали Сигизмунд Казимирович Сикорский, его отец, Казимир Ксаверьевич, обрусевший поляк, человек весьма состоятельный, владел крупным мебельным производством в Житомире. Сигизмунд, однако, не захотел пойти по стопам отца, выбрав карьеру офицера военно-морского флота. Блестяще окончив морской кадетский корпус в Петербурге, он служил на эскадренном миноносце «Самсон», на Балтийском флоте. Он не очень часто бывал на берегу, так что молодые люди общались посредством почты, но и это бывало затруднительно, когда его корабль оказывался далеко в море. Когда Сикорский сделал ей предложение, Анна согласилась сразу, хотя уже успела понять, что легкой жизни у нее не будет. Но она любила Сигизмунда и не мыслила жизни без него. Они объявили о своей помолвке, получили благословение родителей, и Сигизмунд отправился в очередное плавание, преисполненный надежд, что они поженятся, как только он вернется из похода…
Но… разразилась Русско-Японская война, которая, к сожалению, оказалась провальной для Российского флота. Сигизмунд тоже участвовал в Дальневосточной кампании. Анна тогда очень переживала за него, но, слава Богу, обошлось, хотя лейтенанту Сикорскому пришлось воевать не только на море, но и в сухопутных операциях при Порт-Артуре.
Они обвенчались только в 1906 году, в Петербурге, в Исаакиевском Соборе. Свадьба была очень пышной. Жених и невеста были действительно красивой парой, им все желали счастья и долгих лет совместной жизни.
Свой медовый месяц молодые провели на юге Франции. Чудесное беззаботное время, когда можно было ни о чем не думать, а просто наслаждаться своим счастьем, своей любовью, тем, что они наконец вместе навсегда.
Но это состояние безоблачного счастья, увы, длилось недолго. Буквально накануне их возвращения скоропостижно скончался отец Анны: апоплексический удар, так сказали врачи.
В Петербурге у Анны не осталось никого из родных, поэтому Сигизмунд, который должен был по окончании отпуска отправиться на свой корабль, отвез молодую жену в Житомир, где жили его родители. Свекор купил им хороший дом, обустройство которого и помогало Анне в первое время скрашивать ее вынужденное одиночество, пока муж был в плавании.
Отношения с родителями Сигизмунда у Анны сложились хорошие. Она сумела сразу им понравиться, да к тому же, была, во всех отношениях, достойной спутницей их сына. Им импонировало ее аристократическое происхождение (мать Анны была урожденная графиня Обухова), прекрасное образование и воспитание, спокойное, тактичное поведение, и привлекательная внешность. А Анна очень ценила предупредительность родителей Сигизмунда по отношению к ней. Они относились к ней, как к дочери, часто навещали, чтобы она не чувствовала себя одинокой в отсутствие мужа. Свекор всегда приглашал ее пойти вместе с ними в театр или на концерт, и они никогда не позволяли себе разговаривать по-польски в ее присутствии, ведь она не знала этого языка. Зато пани Гражина, прекрасная музыкантша, частенько играла с Анной на рояле в четыре руки.
И все-таки Анна временами остро ощущала свое одиночество. Конечно, когда приезжал муж, они были бесконечно счастливы вместе, но отпуск Сигизмунда быстро заканчивался, и она опять оставалась одна. Тогда она вспоминала Петербург, своих покойных родителей, главным образом, отца – мать она помнила смутно. Чаще вспоминалась любимая гувернантка Амалия Карловна, которую она называла «мутти», ведь каждый ребенок хочет иметь маму…
Потом на память приходил Смольный институт. Ей нравилось учиться, и она всегда была примерной ученицей, в отличие от ее лучшей подруги Таши Никитиной, которая была очень озорной, и ужасно любила разыгрывать не только своих подружек, но и учителей.
Их строгая классная дама, Лидия Павловна в таких случаях говорила:
«Мадемуазель Никитина, ваше поведение недостойно дворянки». При этом хитрая Таша опускала глазки долу и краснела, якобы от смущения, чем немедленно растапливала сердце воспитательницы:
«Ну, не могу я сердиться на вас, Натали», – говорила Лидия Павловна, – «когда вы так очаровательно краснеете. Я только за это готова простить вам все».
Недавно Таша написала ей, что вышла замуж за Костю Реутова, сослуживца Сигизмунда, с которым она познакомилась на их свадьбе. Они оба были свидетелями, так что им и полагалось пожениться, была такая примета. Ну, дай им Бог. Жаль, что Ташка так далеко. Здесь у нее нет такой подруги, с которой можно было бы поговорить по душам.
***
Так что ничего удивительного не было в том, что Анна проявила такой интерес, увидев, как в соседний дом, ранее пустовавший, въезжают новые жильцы. Это были безусловно супруги, более того, молодожены, судя по их отношению друг к другу, и исходя из возраста юной жены, которой никак не могло быть больше двадцати лет.
Женщина была очень красива, одета с большим вкусом, и держалась очень прямо, что было вполне естественно при ее крошечном росте. Ее муж был значительно старше ее. Анна предположила, что ему около сорока лет. Это был крепкий, широкоплечий мужчина, среднего роста. На свою жену он смотрел с таким восторгом и обожанием, что первоначально возникший у Анны вопрос, почему такая юная красавица вышла замуж за вполне ординарного человека, к тому же немолодого, как-то сам собой повис в воздухе. Все было ясно.
Вскоре Анне представилась возможность познакомиться с новыми соседями. Она вышла погулять и увидев, что новая обитательница соседнего дома приводит в порядок свой цветник, заговорила с ней.
Выяснилось, что новая соседка почти не говорит по-русски, но тут проблем не возникло, ведь Анна прекрасно говорила по-немецки, и именно этот язык был родным для ее новых соседей.
Новую знакомую звали Женни, а по-русски, Евгенией Генриховной. Они на днях приехали из Риги, и только что обвенчались. Теперь мужу Женни, Густаву Карловичу Штрауху, предстояло преподавать немецкий язык в мужской гимназии, а дом был предоставлен им для проживания городской Управой.
Они проговорили тогда совсем недолго, но Анна почувствовала, что у нее вероятно появилась настоящая подруга.
Молодые женщины легко сблизились. У них было так много общего: они обе недавно приехали в Житомир и еще не успели обзавестись знакомыми. Они были соседями и часто встречались, едва выйдя из дома. Наконец, у них был общий язык, и Женни любила повторять, что Анну Васильевну ей Бог послал, иначе ей было бы просто не с кем общаться на первых порах.
Те несколько лет перед мировой войной были наверное самыми счастливыми и беззаботными в жизни обеих женщин. В 1908 году родились их первенцы, Сережа и Густав. Потом Женни родила еще троих детей.