Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга первая (страница 5)
«Ладно, ладно, фрау Кубе», – усмехнулся Генрих, – «мужчинам тоже в этой жизни перепадает немало».
Рождение сына Отто
Когда Гертруда готовилась в десятый раз стать матерью, у Генриха почему-то было неспокойно на душе. Все как будто шло, как надо, а какая-то смутная тревога сжимала сердце. Он предложил ей пригласить опытного акушера или даже лечь в клинику. Гертруда только смеялась над его страхами.
«Генрих, ну что ты так волнуешься? У нас с тобой девять детей, и все было хорошо. Вспомни, как легко я родила Герберта всего год назад. Ну что ты себя изводишь?»
Фрау Кубе тоже считала, что все будет хорошо. Он-таки пошел на поводу у этих женщин и чуть не поплатился за это.
Вначале казалось, что все идет нормально. Но час проходил за часом, а ребенок все не рождался. Гертруда начала кричать от невыносимой боли. Каждый ее крик бил по нервам Генриха.
«Видимо, у плода слишком большая головка», – заметила фрау Кубе.
Он и сам это понимал, но не знал, что делать. Они по очереди применяли все известные приемы для выведения плода, но тщетно.
Если бы у Генриха было время, он наверное ругал бы себя последними словами, но времени не было, надо было работать, иначе оба погибнут.
Гертруда уже не кричала, у нее просто не было на это сил. Он понял, что выхода нет. Он должен убить ребенка.
Господи, не дай никому оказаться перед такой дилеммой: убить собственного ребенка, или дать умереть жене, с которой прожил почти двадцать лет, мать твоих девяти детей. Но ждать больше нельзя. Она долго не выдержит. Надо дать ей наркоз и покончить с этим. Он видел, как это делают, но никогда не делал этого сам.
«Спаси ребенка», – вдруг произнесла Гертруда каким-то сиплым, не своим голосом.
Он снова подошел к ней. «Ну, давай попробуем еще раз».
Он сделал движение руками вниз и вперед, чтобы продвинуть ребенка к выходу. Она напряглась из последних сил.
«Доктор, есть движение, немного, но есть», почти шепотом произнесла фрау Кубе.
И тогда он вдруг навалился на ее живот всей своей немалой тяжестью. «Я убиваю ее!» – пронеслось у него в голове. И тут же почувствовал, что куда-то проваливается.
«Слава тебе, Господи! Наконец-то!» – как будто с того света услышал он голос акушерки. «Мальчик родился!»
Даже не взглянув на новорожденного сына, он занялся женой. Она была без сознания, пульс едва прощупывался. Началось кровотечение, но с этим справиться было уже легче.
Фрау Кубе обмыла ребенка и передала его няне, ожидавшей за дверью, потом бросилась к Гертруде. Кровотечение удалось остановить. Он наложил швы. У него дрожали руки, и акушерка помогала ему заправлять лигатуру в иглу. Но шил он уверенно, как делал это в студенческие годы в анатомическом театре.
Гертруда пришла в себя, но от слабости не могла говорить. Он осторожно поцеловал ее в лоб. Она приоткрыла глаза и отрешенно посмотрела на него.
«Пусть поспит теперь», – сказала акушерка, а я пойду посмотрю ребенка.
Она вышла и вскоре вернулась.
«Чудесный мальчик», – сказала она. «А знаете, Генрих, вы молодец, я восхищаюсь вами».
«А я ненавидел себя за свою самоуверенность. Я чуть не убил ее», – тихо произнес он.
В его глазах блестели слезы. Она никогда бы не поверила, что доктор Вагнер может плакать. Они помолчали, потом она тихо спросила:
«Скажите мне, ведь вы были готовы пожертвовать ребенком, да?»
«Да», – сказал он. «Я сделал бы это, хотя не представляю, как бы жил дальше, как бы смотрел в глаза своей жене. Пожалуйста, никогда и никому не говорите об этом. И простите меня, Лора, я еще не поблагодарил вас. Ведь если бы не вы …» Голос его прервался.
«Все в порядке, Генрих, все уже позади, идите спать, на вас лица нет. Я побуду с Труди».
Но они еще долго сидели рядом, не в силах подняться с места. Это был единственный раз в их жизни, когда они называли друг друга по имени. Отчаянная борьба со смертью за жизнь, за две жизни, очень сблизила их.
На следующий день она снова обращалась к нему «доктор Вагнер», а он к ней «фрау Кубе».
Скоро жизнь вошла в свою колею, Гертруда потихоньку поправлялась. Она на удивление быстро забыла о своих страданиях и с упоением возилась с малышом.
А Генрих первое время не мог смотреть на мальчика. При мысли, что он чуть не убил его, у него холодели руки и заходилось сердце. Он сказал себе, что у них больше не будет детей. Еще раз такого ужаса он просто не переживет. Он больше не хотел подвергать жизнь своей жены такому риску.
Внешне он оставался таким же уверенным в себе, ироничным, несколько суровым, застегнутым на все пуговицы, доктором Вагнером, с улыбкой принимавшим поздравления по случаю рождения сына. Но ужас, пережитый им при рождении Отто долго не покидал его.
***
Прошло чуть больше года. И настал день, когда Гертруда подошла к нему, сидевшему в своем кресле, обняла, прижалась щекой к его щеке и тихо сказала:
«У нас снова будет ребенок, доктор Вагнер».
Почему-то она любила так называть его в интимные минуты. У него все поплыло перед глазами. Он чуть не застонал. Господи, только не это! И как это произошло? Проклятье какое-то! Они этого больше не переживут.
«Ты не будешь рожать», – решительно заявил он. «Тебе нельзя, ты не сможешь … я не переживу…»
«Успокойся, мой дорогой, ну что же делать раз так получилось. Я знаю, на этот раз все будет в порядке. Я обещаю, что подарю тебе дочь».
«Не надо мне никакой дочери, я что-нибудь придумаю».
Но что тут можно было придумать? От аборта она категорически отказалась, хотя он обещал ей договориться с доктором Штерном, самым лучшим специалистом-гинекологом в Риге. Он уверял, что ее усыпят, и она ничего не будет чувствовать. Она была непреклонна. Единственное, на что она согласилась, это пригласить доктора Штерна, когда придет время родов.
«Ладно уж», – сказала она. «Пригласи доктора Штерна, раз сам так боишься».
Рождение Женни
И в ночь перед Рождеством 1886 года Гертруда благополучно родила еще одного ребенка, как и обещала, это была дочь, Женни.
Доктор Штерн присутствовал при родах, но вмешиваться ему не пришлось. Все прошло благополучно, и малышку приняла все та же фрау Кубе. Когда она вынесла очаровательную кроху и положила ее на колени отцу, то сияла так, как будто сама ее сотворила.
В этот момент в комнату вошла Эрна. Увидев необыкновенно красивую, высокую изящную девушку, доктор Штерн повел себя так, как это свойственно мужчинам в присутствии красивой женщины. Он вскочил с места, вежливо поклонился ей и сказал:
«Разрешите представиться, доктор Рональд Штерн».
Эрна, слегка зардевшись, назвалась: «Эрна Вагнер, дочь доктора Вагнера».
«Неужели?» – удивился молодой человек. «А я думал, это дочь доктора Вагнера», – и он указал на малышку, у которой еще не было имени.
«Я – старшая», пояснила Эрна, и все рассмеялись.
Это были первые, но далеко не последние слова, которые они сказали друг другу.
Глава 2
Неисповедимы пути Господни
Рига 1907 г.
Прошло семнадцать долгих лет. Многое изменилось в семье доктора Вагнера, выросли дети, разлетелись, кто куда, обзавелись своими семьями.
Старший сын Герхард – врач, живет в Австрии.
Эдгар стал инженером, как и мечтал когда-то.
Трое сыновей получили военное образование, теперь они офицеры, служат в Германии и Восточной Пруссии.
Дома остались только Клаус, Герберт, Отто и Женни.
Доктору Вагнеру уже шестьдесят восемь. Он больше не работает в больнице, но его приглашают туда на консилиумы, и у него есть, теперь уже небольшая, частная практика.
Гертруда разменяла седьмой десяток. Она по-прежнему хороша собой, только ее роскошные черные волосы стали совсем седыми, а из глаз никогда не уходит грусть.
В 1906 году семья пережила страшную трагедию: умерла старшая дочь Эрна, женщина изумительной красоты, счастливая жена и мать шестерых детей. Ей не было еще и сорока лет. Ее муж, преуспевающий врач и весьма состоятельный человек, влюбившись в нее с первого взгляда, так и сохранил это состояние трепетной влюбленности в свою жену до конца ее дней. Когда у них появились дети, Эрна предложила называть девочек на букву «Э», а мальчиков на букву «Р».
Так и получилось, что свою старшую дочь они назвали Эрной. Но, видимо, не зря существует поверье у некоторых народов, что нельзя называть дочь именем матери, так как Бог обязательно одну из них заберет. Верно это или нет, никто не ведает, но у них в семье именно так и произошло.
В 1902 году у Эрны обнаружили туберкулез. Немедленно были приняты все необходимые меры, ее отправили в хороший санаторий, применяли самые прогрессивные на то время методы лечения. Ей стало лучше, она вернулась домой, и у всех появилась надежда, что она справилась со своей болезнью. Но через некоторое время началось обострение, болезнь перешла в скоротечную чахотку, и она очень быстро угасла.
На Рональда ее смерть произвела такое впечатление, что в семье серьезно опасались за его рассудок. Доктор Вагнер настоял на том, чтобы перевезти Рональда и детей в их дом, надо было срочно сменить обстановку, потому что у Рональда начались галлюцинации. Он постоянно видел жену то в одной комнате, то в другой. Генрих пытался отвлечь зятя профессиональными вопросами, а Гертруда постоянно но ненавязчиво напоминала ему о детях и каких-то их проблемах. Рональд очень любил своих детей, и это помогало ему как-то справляться со своим горем.