Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга первая (страница 7)

***

      Отто блестяще закончил мужскую гимназию уже три года назад. Прежде, чем ехать в университет, он решил, что нужно основательно подготовиться к этому шагу, занимаясь с преподавателем. К тому же, ему хотелось заработать приличную сумму денег, чтобы самостоятельно оплачивать свое обучение, поэтому он занялся репетиторством. В общем, повел себя, как вполне взрослый, серьезный человек, хотя отец и обещал ему всяческую поддержку. В период подготовки к университету Отто не только брал уроки математики у лучшего в городе преподавателя, но и налегал на немецкий язык и литературу, ведь ему теперь предстоит жить в Германии, а Отто не хотел, чтобы его считали недоучкой, он любил все делать основательно.

       Поэтому к нему пригласили очень опытного преподавателя гимназии, герра Густава Штрауха. В свое время тот закончил университет в Мюнхене, и у него был большой опыт в преподавании.

      Герру Штрауху было около сорока лет, роста он был среднего, телосложения плотного. Волосы его уже заметно поредели, и он носил пенсне, в общем, типичный учитель гимназии. Но предмет свой он действительно любил и преподавал с большим удовольствием и выдумкой. К тому же был добрейшим человеком, с прекрасным чувством юмора. Ученики очень любили его.

      Через некоторое время Отто предложил Женни тоже позаниматься с герром Штраухом, а потом сдать экзамен на звание домашней учительницы. Женни понравилась эта идея, ведь она закончила только четырех классную немецкую школу, в гимназии ей учиться не довелось, так как гимназия находилась очень далеко от дома, и ей пришлось бы жить в пансионе, а этого не хотели ни она сама, ни родители.

      Она занималась самостоятельно, много читала, но все-таки кто-то должен был руководить ее занятиями. Короче, предложение Отто ее воодушевило, и она обратилась к родителям с просьбой разрешить ей брать уроки у герра Штрауха.

      Ей очень нравилось то, чему ее учил новый учитель. Он серьезно занимался с ней немецким языком, научил ее грамматике и правильному правописанию. Он давал ей читать книги классиков немецкой литературы, которые они потом с удовольствием обсуждали, и серьезно занимался с ней историей. Ей очень нравилась игра, которую придумал учитель: они представляли себя историческими персонажами и вели беседы от имени этих персонажей. Все это было очень увлекательно, и Женни с нетерпением ждала уроков.

***

      Тем временем начала осуществлять свой план и Эрна. Ее отец сначала испугался, узнав о грандиозных планах дочери, но Генрих убедил зятя, что стоит дать ей попробовать сделать то, что она хочет.

      Так что в конце концов Рональд с детьми вернулся в свой дом, а Эрна осталась в семье деда и бабушки. Она усиленно готовилась к сдаче экзаменов по курсу мужской гимназии, в чем ей очень помогал Отто. Иногда она присоединялась к Женни во время уроков герра Штрауха. В общем, как шутила Гертруда, их дом превратился в филиал гимназии.

      Встреча на кладбище

      Конечно, Генрих и Гертруда беспокоились о семье так рано ушедшей дочери и часто навещали зятя и внуков. Их жизнь постепенно налаживалась. В доме была хорошая прислуга, и поддерживался должный порядок, но все-таки что-то безвозвратно ушло с уходом Эрны, и Рональд, казалось, жил больше прошлым, чем настоящим. Он часто ходил на кладбище и подолгу сидел у могилы жены. Генрих однажды пошел туда, чтобы позвать его к обеду, и услышал, что он тихонько разговаривает с Эрной. Это было совсем нехорошо, но ведь нельзя же запретить ему ходить на кладбище.

      Однако, недаром говорят, что пути Господни неисповедимы. Как-то на кладбище, к Рональду подошла молодая женщина в трауре и поздоровалась с ним. Он машинально ответил на ее приветствие, но она не уходила.

      «Вы конечно не узнаете меня, доктор», тихо произнесла она, – «а ведь вы когда-то спасли мне жизнь».

      «Я рад», – тихо произнес он, – «но в этом нет ничего особенного, это моя работа, мне приходится спасать много жизней, и я счастлив, когда это удается».

      «Я вижу, что вы часто сюда приходите, знаю о вашем горе и понимаю вас, как никто другой. У меня умер муж, тоже от чахотки за несколько месяцев до того, как умерла ваша жена. Я тоже думала, что уйду вслед за ним, но у меня двое маленьких детей, и мне пришлось научиться жить без него, ради них. Я хочу вам дать один совет. Не обижайтесь на меня, просто вы когда-то помогли мне, а я хочу помочь вам, если смогу».

      Он пристально посмотрел на нее. «Я не знаю, можно ли мне помочь. Я безумно люблю свою жену, даже теперь, когда ее нет. Может быть, сейчас я люблю ее еще больше. Я помню, что у меня шестеро детей, но я не могу полностью посвятить себя им, на это наверное способна только женщина. Я действительно не вижу выхода …»

      «Послушайте меня», -перебила его женщина. «Может быть, мой совет вам поможет. Нельзя так скорбеть об ушедшем человеке. Вы не даете его душе успокоиться. Душа вашей жены не может уйти туда, где ей надлежит быть. Подумайте об этом. И еще, признайтесь, наверняка в вашем доме на виду находятся портреты вашей жены, ведь правда?»

      «Да», – с удивлением ответил он. «В моем кабинете есть ее великолепный портрет, который я заказал вскоре после нашей свадьбы, есть несколько фотографий. Вы знаете, моя жена была необыкновенно красива».

      «Я знаю», -просто сказала она. «Я не раз видела вас вместе на прогулке в парке с детьми. Мы с мужем часто туда ходили, пока он не заболел. Так вот, я очень советую вам, уберите на время все портреты и фотографии вашей жены. Постарайтесь поменьше думать о ней, займите себя любым делом и посещайте кладбище не чаще, чем раз в месяц.

      Через некоторое время боль пройдет, останется тихая грусть, и тогда вы сможете перевернуть страницу и жить дальше. Давайте встретимся здесь ровно через месяц, и дайте мне слово, что до того дня вы сюда не придете. А теперь пойдемте, я провожу вас к выходу».

      Он поднялся и послушно последовал за ней.

***

      Придя домой, он аккуратно сложил все фотографии Эрны в коробку и стал снимать со стены в кабинете ее портрет. За этим занятием его застала дочь Эрика.

«Папа, что ты делаешь?» – удивленно спросила она. «Зачем ты снимаешь мамин портрет?»

      «Прости меня, девочка, это ненадолго. Просто одна женщина на кладбище сказала мне, что я должен это сделать, чтобы мамина душа успокоилась. А потом мы опять вернем портрет на место».

      Эрика задумчиво посмотрела на отца. «А знаешь, это наверное правильно. Видимо, она добрая женщина».

      «Она сама прошла через это, ее муж тоже умер от туберкулеза около года назад».

      Он тщательно завернул портрет в кусок ткани и аккуратно поставил в шкаф, где висели платья Эрны.

      «Прости меня, родная», – прошептал он. «Я просто хочу, чтобы тебе там было хорошо и спокойно».

***

      А с Женни происходило нечто странное. Она стала замечать, что с нетерпением ждет уроков с герром Штраухом. Их отношения мало напоминали отношения учителя и ученицы, скорее двух добрых друзей. Он никогда не переходил на менторский тон, не высмеивал ее, когда она в чем-то ошибалась, если шутил, то очень по-доброму, так что она не обижалась, а хохотала вместе с ним от всей души.

Герр Штраух был действительно хорошо образованным человеком. Кроме немецкого языка, который он преподавал, он прекрасно говорил по-латышски. Они все более менее владели этим языком, но он знал его в совершенстве.

      Он даже немного говорил по-русски, и учил Женни этому языку. Ее очень смешили некоторые русские слова, особенно почему-то ласкательные суффиксы –очк, -ечк, -чик. Однажды герр Штраух сказал, что по-русски ее бы ласкательно называли не Женнихен, а Женничка. Она долго хохотала, а потом стала применять этот суффикс ко всем известным ей именам. «Значит вас русские называли бы …», она на секунду задумалась, – «как?.. Густавочка, что ли?» Она снова расхохоталась, и долго не могла успокоиться. Когда она отсмеялась, он объяснил ей, что поскольку он мужского рода, то скорее его назвали бы Густавчиком. Это спровоцировало новый взрыв хохота.

      Несмотря на большую разницу в возрасте, она чувствовала себя в его присутствии очень свободно и раскованно. Это было совсем не похоже на то состояние, которое она испытывала в присутствии отца, когда ей приходилось все время себя контролировать, чтобы не нарваться на его язвительное замечание.

Она не боялась спорить с отцом и отстаивать свою точку зрения, но это требовало большого напряжения сил и нервов.

      С мамой у нее были дружеские отношения, мама очень любила ее, старалась научить всему, что нужно женщине, но были темы, на которые мама стеснялась с ней говорить. Когда Женни интересовалась вопросами, связанными с отношениями между мужчиной и женщиной, мама как-то замыкалась и советовала Женни поговорить на эту тему с папой. Но папа ей уже объяснил все, что мог, а ей хотелось узнать, что чувствует женщина. Как жаль, что маму эта тема почему-то пугает. Интересно, а могла бы она поговорить на такие темы с герром Штраухом? Ну, например, спросить, почему он до сих пор не женат?

      Своих ровесников Женни не воспринимала, как мужчин. Наверное это произошло потому, что у нее было девять старших братьев. Ее самый старший брат Герхард был на восемнадцать лет старше ее. Вот на него и таких, как он, она смотрела, как на мужчин, а такие, как Герберт и Отто казались ей мальчишками, с которыми можно потанцевать, поиграть и попроказничать, но уж никак не выходить за них замуж. В ее представлении муж должен быть самым главным в семье, как ее отец, например.