Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга первая (страница 4)

      Однажды ему пришлось доставить какое-то снадобье в дом барона Штубе. Барон был весьма пожилым человеком, довольно неприятной наружности, но невероятно богатый. На прием к дяде Иоганну он приезжал в роскошной карете, запряженной двумя великолепными лошадьми. Иногда дядю вызывали в дом барона, но Генрих там никогда не бывал.

      У дверей огромного, роскошного дома Генрих позвонил, ему открыла горничная. Он сказал, что доставил лекарство для барона Штубе, который должен расписаться в получении в специальном гроссбухе, который Генрих принес с собой.

      Горничная ответила, что барона нет дома, но она доложит баронессе, и попросила Генриха подождать.

Через несколько минут его попросили пройти в гостиную, где его и ждала сама баронесса Штубе. Он очень удивился, увидев высокую, очень красивую женщину с королевской осанкой. Она была наверное вдвое моложе своего супруга и неизвестно во сколько раз красивее его.

      У него мелькнула мысль, – зачем такая красавица вышла замуж за этого урода. Что мелькнуло в это время в ее голове он знать не мог, но она как-то странно посмотрела на него.

      Он тогда не понял, какой именно интерес пробудил в ней, но почувствовал, что она смотрит на него не просто, как на посыльного. Она поблагодарила его, спокойно расписалась в гроссбухе, а когда он повернулся к двери, чтобы уйти, вдруг остановила его вопросом, нет ли у провизора каких-нибудь лекарств от мигрени.

      «Конечно есть», – ответил он. «Если позволите, я вам доставлю».

      «Будьте так добры, но есть небольшая проблема. Я завтра перееду в наш загородный дом на лето. Вы сможете привезти лекарство туда? Это недалеко».

      «Да, конечно», не задумываясь ответил Генрих и, узнав точный адрес, ушел.

      Когда он доставил ей лекарство, она была одна в доме, и произошло то, что и должно было произойти. Он подчинился ей тогда, и благодаря ее опытности, никаких особо неприятных воспоминаний о своем первом контакте с женщиной у него не осталось.

Он был для нее одним из многих красивых молодых людей, которых богатые скучающие женщины стараются затащить в свою постель. Встретив его через год после того, как они расстались, она едва ли узнала бы его.

Но для него она навсегда осталась его первой женщиной. Он не был влюблен в нее, отнюдь. Но был благодарен ей за то, что она открыла ему этот новый для него мир плотских радостей.

Вскоре он уехал в университет в Гейдельберг, и они никогда больше не встретились. К чести Генриха, этот случай остался единственным, когда его выбрала женщина. В дальнейшем женщин выбирал он.

      За годы учебы у него было несколько непродолжительных «романов». Он был не ловеласом, а просто здоровым молодым мужчиной с нормальными инстинктами. Он ничего не обещал женщинам, с которыми был близок. Насколько ему известно, у него не было внебрачных детей. Он не хотел испортить свою жизнь вынужденной женитьбой.

***

      Встретив Гертруду, он сразу почувствовал, что именно эта девушка должна стать его женой. Почему? Он не мог объяснить никогда. Она была очень красива, он сразу заметил ее и ее заинтересованный взгляд, направленный на него. Она же всегда удивлялась, как он ее вообще разглядел, такую маленькую. А его умиляла ее хрупкость, ему хотелось защищать и оберегать ее.

      Пожалуй, ее готовность подчиняться ему привела к тому, что он несколько узурпировал власть в своем доме, но мальчикам это только пошло на пользу. Он считал свою семейную жизнь удачной.

Его немного огорчала инертность жены в интимной жизни. Но пережив кошмар первой брачной ночи и трудности медового месяца, он научился сдерживать свои порывы, чтобы не пугать жену.

Он надеялся, что после рождения детей она приобретет вкус к близости с ним (он знал из своего врачебного опыта, что так происходит у многих женщин), но с Гертрудой этого не случилось. Она охотно шла навстречу его желаниям, но очевидно не испытывала никаких особых ощущений. У них сложился определенный ритуал супружеских отношений, который никогда не нарушался.

      И вот этот неожиданный порыв с его стороны вчера ночью. Что случилось? Почему вдруг в нем вспыхнул этот огонь невероятного желания, страсти, нежности? И Труди была сама не своя. Никогда раньше она не отдавалась ему с такой отчаянной страстью. Смогут ли они еще когда-нибудь повторить все это?

      Эта ночь вдруг живо напомнила ему его первую связь с женщиной. Баронесса Штубе, мысленно он всегда называл ее Матильдой, как попросила, или скорее, приказала, она.

      "Какой же дурак пользуется в постели титулами?" – грубовато заметила она в их первую интимную встречу. Так вот, реакция Гертруды живо напомнила ему его первую женщину. Конечно, тогда он был еще просто щенок, и Матильда вела его в этот мир, как ребенка.

      А теперь и ему удалось привести туда жену. Значит женщины все же могут испытывать то же, что и мужчины, и только строгим воспитанием, держа их в полном неведении до самого брака, можно лишить их многих радостей жизни.

***

      Теперь он похвалил себя, что все рассказал своей старшей дочери Эрне, когда ей исполнилось шестнадцать лет. Гертруда умоляла его не делать этого. Она очень боялась, что это будет шоком для Эрнеле. Но он был неумолим.

      «Я не допущу», – строго сказал он жене, – «чтобы моя дочь и ее будущий муж пережили то, что довелось пережить нам с тобой».

      «Но она еще так молода», – уговаривала его Гертруда. «Ты можешь рассказать ей, когда она будет постарше».

      «Нет, чем раньше она все узнает, тем больше времени у нее будет, чтобы привыкнуть к этой мысли и принять все, как должное».

      Генрих поговорил-таки с Эрной на эту тему. Да, поначалу она была шокирована, смотрела на него расширенными глазами и повторяла:

      «Папа, скажи, что это неправда, ты просто пошутил. Ты меня разыгрываешь, да?» (Господи, и чего они так боятся? Странные существа эти женщины!)

       Но постепенно она приняла это, как неизбежность, а он старался дать ей понять, что это высшее проявление доверия женщины к мужчине, что это дарит наслаждение обоим, что от этого рождаются дети.

      Кажется, дети больше всего примирили Эрну с мыслью о контактах с мужчиной. Во всяком случае, когда она вышла замуж, у нее не было никаких неприятностей. По видимому, она вполне счастлива. Сейчас у нее уже подрастает дочь. Муж, Рональд, кстати его коллега, тоже доктор, души в ней не чает. Но он все-таки был прав. Он и Женнихен все расскажет, когда придет время.

      Но надо же какая своенравная маленькая особа! Он улыбнулся, вспомнив проделки Женни с булочкой. Ведь боялась, он это видел, а все равно поступила по-своему. Характером она, видно, пошла в него. Ох и тяжко придется ее будущему мужу, коли так.

***

      Как причудливо ведет нас по жизни … Интересно, а кто-то ведет нас по жизни? Пожалуй, да. Не соверши судьба этот странный поворот, они наверное никогда бы не встретились, Эрна Вагнер и Рональд Штерн.

      Доктор Штерн, молодой (ему едва минуло тридцать лет), но преуспевающий доктор специализировался по акушерству и гинекологии. Он был главным врачом в клинике для женщин в другом районе Риги. Его очень хвалили, как отличного врача и очень симпатичного человека.

      Доктор Вагнер слышал о нем много хорошего, но лично знаком не был. Он решил пригласить его, когда Гертруда должна была родить Женни. О том, почему он принял решение пригласить такого известного и дорогого врача на одиннадцатые роды жены следует рассказать подробнее.

      Пережив серьезный шок во время своего медового месяца, Гертруда несколько успокоилась, но вскоре она забеременела, и Генрих, боясь, как бы роды не стали для нее еще одним шоком, рассказал ей, как все это будет происходить. Она спокойно выслушала его и спросила, надо ли будет приглашать врача.

      «Да, конечно. Но ты не бойся, я приглашу самого хорошего доктора, и все будет хорошо».

      «Да я не боюсь ничего, только не надо доктора. Мы пригласим акушерку, фрау Кубе, мама говорит, она очень опытная и умелая, и этого будет достаточно».

      «Но, Труди», возразил он, – «я не хочу тебя пугать, но ведь могут возникнуть какие-то осложнения».

      «А на это у меня есть ты, ты ведь тоже доктор».

      «Но я же не акушер, а если что-нибудь пойдет не так, то все равно придется приглашать специалиста».

      «Ну, вот тогда и пригласишь».

      Он тогда не стал больше спорить, решив ближе к родам посоветоваться с фрау Кубе, которая действительно была в своем деле профессором. Она осмотрела Гертруду незадолго до родов и заверила Генриха, что все будет хорошо. Никаких отклонений она не нашла.       Акушерка оказалась права. Первые роды, хотя и были затяжными и мучительными, прошли благополучно, и он сам принял свою первую дочь. Он никогда не мог забыть это ощущение абсолютного счастья, когда почувствовал тельце ребенка, своего ребенка, в своих руках. Потом так и повелось, что роды у Гертруды он принимал сам, вместе с акушеркой, фрау Кубе.

      «Вы счастливица, фрау Вагнер», – говорила акушерка Гертруде. «Это как же хорошо, что муж при вас во время родов. Уж я-то знаю, как мужчины этого боятся, готовы даже в сарае ночевать, чтобы только не видеть и не слышать ничего. Мой Фриц сбегал к брату на другой конец города, когда мне приходило время рожать. А что бы с ними было, если бы им рожать приходилось, мне даже подумать страшно».