Белла Елфимчева – Остаться человеком. Книга первая (страница 12)
«А вас я особенно благодарю и поздравляю, Густав Карлович. Ваши ученики прекрасно подготовлены. Я, честно говоря, даже не ожидал таких результатов: все выдержали, а Костя Круглов и Дмитрий Скавронский даже меня заставили устыдиться, отвечая на вопросы, которые мне показались слишком трудными».
«В-вы п-преувеличиваете, Иван Федорович», – отвечает тот, кого назвали Густавом Карловичем. Он немного заикается от волнения и говорит с характерным немецким акцентом. «Мы конечно старались, но главное тут то, что мальчики действительно хотели выучить язык. Без их желания и старания ничего бы не вышло, уверяю вас».
«А еще я должен признать», – продолжает директор, «что вы, Густав Карлович, оказались правы».
«Я не совсем понимаю… П-прав в чем?» – недоумевает учитель.
«А вы вспомните наш разговор два года назад. Я вас тогда упрекнул в излишнем либерализме по отношению к ученикам и велел вам чаще их наказывать, а вы мне возразили, что их просто надо любить. Помните?»
«Д-да, что-то такое припоминаю…»
«В общем, я беру свои слова обратно, ваша метода доказала свое право на существование. Сегодняшний экзамен тому подтверждение. Я благодарю всех, господа. Встретимся на выпускном вечере».
Учителя расходятся по домам, а гимназисты еще долго отмечают день последнего экзамена, завершившийся торжественным захоронением учебника немецкой грамматики.
***
Густав Карлович медленно шел по Большой Бердичевской улице по направлению к своему дому. Да, вы не ошиблись, уважаемый читатель. Это наш старый знакомый герр Густав Штраух, который четыре года назад сделал предложение дочери доктора Вагнера Женни и получил отказ, нет, не от нее самой, а от ее отца. Что же произошло в их жизни с тех пор?
После того, как Густав направил письма с просьбой предоставить ему вакантное место преподавателя немецкого языка, он получил несколько предложений.
Почему-то больше всего им пришлось по душе место в Житомире. Самое главное, что учителю там предоставлялась казенная благоустроенная квартира, а это было совершенно необходимо, чтобы начать семейную жизнь.
Кроме того они узнали, что Житомир расположен в очень живописном месте на берегу красивейшей реки Тетерев, что там благодатный климат, очень много садов.
Немаловажно было и то, что в городе проживало довольно много немцев, там работала лютеранская церковь, и была школа для немецких детей.
Густаву было предложено место учителя немецкого языка и литературы в мужской гимназии. Единственное, что немного пугало их, было недостаточное знание русского языка. Женни практически его не знала, да и Густав был в нем не очень силен. Но в конце концов, они все же остановились на Житомире.
***
Много споров у них вызывал сам отъезд. Густав считал, что нужно еще раз поговорить с родителями, а Женни настаивала на том, что они ей не позволят уехать с ним, тем более, что они еще не женаты, а жениться в Риге им не дадут, так как ее отца все знают, и без его благословения их брак не зарегистрируют.
Густав вынужден был согласиться, но в глубине души считал, что это как-то нехорошо. И он, и Женни написали родителям покаянные письма, где просили простить их и мысленно благословить. Густав заверил их, что сделает все возможное, чтобы Женни была счастлива.
Наконец настал день их отъезда. Билеты были куплены заранее, специально на утренний поезд, чтобы Женни ушла из дома, пока родители будут спать. Из семьи Женни только Герберт был в курсе этой авантюры, но он встал на сторону сестры и обещал им помочь. Еще ночью Герберт отвез вещи Женни на вокзал. Она взяла с собой совсем немного вещей: свою одежду, обувь, постельное белье. Кое-какую посуду на первое время они купили, и Густав уложил все это в свой багаж.
Ночь перед отъездом Женни не спала. Она тихонько бродила по дому, стараясь запомнить все до мелочей. Она надеялась, что через некоторое время сумеет приехать сюда в гости. Но этим надеждам не суждено было сбыться.
***
И вот теперь, спустя почти четыре года, Густав чувствовал, что у него есть все, о чем он раньше даже мечтать не мог. У него хорошая работа, его любят ученики, и уважают коллеги. Вот и сегодня директор его при всех поблагодарил.
У него уютный дом. Женни действительно оказалась превосходной хозяйкой. Он и глазом не успел моргнуть, как их новая почти пустая квартира превратилась в уютное гнездышко с красивыми занавесками и ковриками, виртуозно сплетенными Женни из старых чулок, на столах появились белоснежные накрахмаленные скатерти, во всех углах стояли цветы в горшках. Всегда было очень чисто и уютно. Первое время Женни всем этим занималась сама, в том числе и кухней. Она очень вкусно готовила. Господи, и когда она всему этому научилась? Ведь она совсем молоденькая.
***
А потом появились дети. Это было чудо. Он никогда не сможет забыть того момента, когда акушерка положила ему на руки конверт, в котором лежало крошечное существо, его сын. Роды были тяжелые и продолжительные. Он измучился тогда, ожидая, когда все это кончится, и проклиная судьбу, которая заставляет женщин так страдать. Тогда он думал не о женщинах вообще, а только о своей Женни, такой еще юной, маленькой, хрупкой, сколько же ей приходится страдать. Никогда больше он не позволит этому повториться.
Но когда он увидел своего сына, то разом забыл обо всем, что ему пришлось перенести в ожидании этого момента. Да и Женни, когда ему наконец позволили зайти в ее комнату, к его большому удивлению, выглядела, хотя и усталой, но бесконечно счастливой и радостно улыбнулась ему, как будто не было этих долгих часов страданий и боли.
«Я преклоняюсь перед тобой, но это было ужасно», – сказал он жене. «Я не хочу, чтобы ты еще раз так страдала».
«Ну, почему же?» – весело спросила она. «Вот немножко приду в себя, и мы все это повторим. Не хочешь же ты, чтобы маленький Густав остался единственным ребенком?»
«Так ты хочешь назвать его Густавом?»
«Ну, конечно, я давно так решила. Если будет сын, я назову его в твою честь. Ты это заслужил».
Он молча поцеловал ее. По его щеке катилась слеза, но он ее не замечал.
В их семье все делалось так, как хотела она, но его это совсем не тяготило.
В 1909 году Женни родила ему второго сына, Отто. Она назвала его так в честь любимого брата. Если Густав был очень похож на него, то Отто был в мать черноволосый и черноглазый, совсем не похожий на своего дядю Отто, но Женни уверяла, что он такой же проказник.
А всего неделю назад Женни подарила ему дочь, серьезное, спокойное, очаровательное маленькое существо. Девочку назвали Гертрудой в честь матери Женни. Женни считала своим долгом назвать дочь именно так, но ей не нравилось уменьшительное Труди, и она предложила называть малышку Гретой, Гретхен. Он был в восторге, ведь Гретхен – его любимая героиня. К тому же белокурая Гретхен еще и символ немецкого народа. Может быть, и его Грета будет светловолосой.
***
Когда родился первый ребенок, в доме появились две служанки: кухарка Ванда и няня Анюта. Ванда была замужняя женщина лет сорока, полька по национальности. Она жила со своей семьей недалеко от них и приходила только на день, так что ужин, приготовленный ею, Женни подавала сама. Анюта постоянно жила в доме и спала в детской.
Поначалу Ванда показалась Женни очень медлительной, она все делала как-то не торопясь, и Женни, которая все делала бегом, это невероятно раздражало. Один раз она даже что-то сказала по этому поводу. На что Ванда совершенно невозмутимо ответствовала:
«Не извольте беспокоиться, пани. Все будет готово и подано вовремя».
Женни смутилась, в конце концов, Ванда по возрасту годилась ей в матери. Все же ей было интересно, как кухарка умудряется все делать, не производя при этом никаких лишних движений, и стала потихоньку наблюдать за ней. Ее поразило, насколько экономными были все движения Ванды. Вся ее работа была настолько хорошо организована, и она так красиво делала все, за что бралась, что Женни поняла: ей многому надо бы у нее поучиться. Со временем она-таки переняла кое-что у своей кухарки, только не научилась двигаться медленно: природная энергия била из нее ключом.
На том, чтобы взять няню, настоял Густав Карлович. Женни не стала возражать. Анюта выросла в деревне, в большой семье, где была старшей дочерью, так что за детьми присматривать умела.
Женни хотелось, чтобы Анюта выглядела, как подобает няне из приличного семейства. Поэтому она в первую очередь занялась ее внешним видом: пошила ей несколько красивых платьев, уговорила заплетать волосы в одну косу, а не в две, как та привыкла, и оказалось, что Анюта весьма привлекательная, крепкая, здоровая девушка, с румяными щеками и длинной русой косой.
Когда Густав впервые увидел Анюту в красивом светло-коричневом платье и белоснежном накрахмаленном переднике, он просто не поверил, что это та самая девушка, которая совсем недавно приехала из деревни. Сама Анюта тоже была очень довольна и с удовольствием вертелась перед зеркалом.
Для Женни общение с ней было очень полезно, так как помогало быстрее выучить русский язык. Правда, Анюта говорила на какой-то невероятной смеси русского, украинского и польского языков, но она любила поговорить, в отличие от молчаливой Ванды, и с удовольствием рассказывала Женни о своей жизни в деревне и многочисленных братьях и сестрах.