Байки Гремлинов – Невозвратимость IV (страница 7)
– Сойву Стрэйв! Да как так можно?! – в поднявшейся пыли от развалившегося дома в конце улочки, метрах в двадцати от меня, появилась одна из Рэйджи. Она пролетала по ней спиной назад, но в уклонении, а не от пропущенного удара, и четко разглядела меня и то, что я вытворяю посреди улицы между домами, от чего, замерев, изумленно и выпалила. Впрочем, она как появилась, так и пропала, и я продолжил унижать сладко вопящую Ситри. Тем не менее, промчавшаяся Рэйджи охладила мой пыл, согнав помутнение от ярости, и я, притормозив движения таза и рук, оглянулся в предположительную сторону скопления имперцев, соображая направления и стороны света.
Я чувствовал импульсивные содрогания пылающей Ситри, и они вновь вводили меня в похоть, отвлекая на себя. Однако я успел расслышать звуки массового сражения в другой стороне от схватки между титанами, которые продолжали громить городок. Но окончательно меня вывел из полубезумного состояния далекий девичий крик: «Ули!»
Отпустив тело Ситри, что кулем упало на землю и свернулось калачиком, я яро принялся застегивать ширинку, но взгляд на кровь заставил меня посмотреть и на голую сладкую попку у моих ног: внутренние стороны бедер хвостатой были окровавленными. Я нагнулся и, больно сжав тугую ягодицу кошкодевки, наложил на нее исцеление. Ситри прятала лицо во сгибе локтя, но тут она чуть повернула голову, и ее заплаканный глаз воззрился на меня с непониманием. Я же поймал себя на мысли, что это сраный демон – и он всегда играет в собственную игру, обманывая и давая смертным то, чего те так страстно желают и хотят видеть: в общем, а не притворялась ли она все это время, что она мучается? Но я не стал развивать эту тему и играть с ней в гляделки и, схватив ее за мохнатое кошачье ухо, подтянул заплаканное лицо к своим приспущенным штанам. Угрожающе рыкнув на нее, чтобы девка не вздумала даже и помыслить цапнуть меня клыками, заставил ее все наскоро облизать. Вышло кое-как, да и что можно сделать толком за несколько секунд? И я тут же рванул к месту схватки девушек и имперцев – помоюсь после всего.
Я чувствовал, что после легкого наказания Ситри мое тело подверглось неудержимой частичной трансформации в сторону истинного обличия: острые зубы удлинились, в перчатках повылезли смертоносные ногти; возможно, и на голове показались рога. Но мне было плевать: я – придурок, и так зачем-то задержался с Ситри! Гребаные инстинкты все чаще берут над телом контроль, и даже развитый разум все чаще поддается им, не говоря уже о тех моментах, когда инстинкт совпадает с желанием: или тут одно порождает другое?
Выскочив на улочку, на которой происходило не менее эпичное сражение, нежели у Слепца с Элссиорками, я с ходу схватил фигуру в сером одеянии за шею и, встряхнув хилое тельце, раздавил двумя руками ему и позвоночник, и гортань. На улице же люди в сером скакали, как обезьяны, прыгали с крыш на брусчатку, бегали по стенам. И делали они это слаженными группами, нападая четверками, а то и по паре четверок на каждую из моих девушек.
Я швырнул обмякшее тело в одного из нападающих на Кейти и снес трупом ретивого ублюдка, тем самым помогая блондиночке, умело фехтующей кинжалами среди теснящей ее толпы, и принялся оглядываться в поисках Улинлии, которая, по идее, должна была находиться за спинами моих девушек, отступающих под плотным натиском нападающих имперцев.
Кейти же, пользуясь появившейся брешью и замешательством нападающих, припала на колени и юрко завертелась на них меж ног обступивших ее, четко полосуя и подрезая сухожилия в ногах и вонзая кинжалы в промежности закаленных бойцов.
Две близняшки Тайгонки в силе и технике превосходили абсолютно всех, однако даже под прикрытием плотной стрельбы Хантер из лука не справлялись с количеством чрезвычайно особых нападающих: те тоже не были обделены как умением владеть боевыми искусствами рукопашного боя и оружейным мастерством, так и магическими силами и специальными навыками. И Имперцы, не уступая девчатам в уровнях, теснили моих из-за своего превосходящего в десяток раз количества.
Двойняшки бились в своем зеркальном стиле, стоя спинами друг к дружке, как когда-то и в дуэли со мной; Хантер шустро прыгала с места на место, умудряясь стрелять даже в полете, от чего поток летящих от нее стрел просто не останавливался, однако он был малоэффективен: стрелы отклонялись, сбивались, ломались в полете или же попросту, попадая в цель, не пробивали серые одеяния.
Я разглядел черные волосы Миши, сражающейся наравне с моими девочками; промелькнула дико хохочущая красная молния, оставляющая в воздухе кровавые росчерки от когтей, которыми она полосовала и драла Серых; и в целом мое появление рядом с Девами повысило их характеристики, так как я автоматически вошел в их группу, от чего ситуация переломилась в их пользу, и те усилили отпор; однако Ули среди девушек я так и не увидел.
Мое тело дернулось, уходя от чего-то стремительно летящего в лицо, но я все равно получил несколько иголок в щеку, даже уклонившись: стелющаяся почти у земли Вайсэ в очумелом подлете ко мне все-таки умудрилась извернуться и бросить в меня еще одну порцию отравленных игл. И когда она рассмотрела, что ее второй бросок увенчался успехом, дроу тотчас резко остановилась и, выпрямившись посреди несущейся на моих девушек группы бойцов, что, к слову, проигнорировала меня, ядовито выплюнула:
– Это конец, Стрэв! Яд Донных Найгив – самый сильный в Дайра: ты покойник… Сэ Мале…
Когда же она вдруг решила добавить в конце, что я – ее мужчина, а точнее, она сказала «мой муж», мне показалось, что в ее красных глазищах на миг промелькнула грусть. Не знаю, то ли в вечернем свете блеск от факелов в руках, света из окон и многочисленных вспышек от магии так мелькнул голубым светом на ее радужках, то ли это и вовсе был пурпурный свет наслаждения, хотя белоснежные бровки-то ее расстроенно поморщились. Впрочем, безэмоциональная лицом дроу оставалась собой: никаких внешних проявлений чувств, лишь алые радужки глаз, что презрительно пялятся на меня в ее горделивой стойке победительницы.
Я смахнул бесполезные иголки с лица и угрожающе спросил:
– Где Ули, И’Сэ Овэлад?
Вайсэ злобно оскалилась, проявляя неудовольствие от моего обращения к ней, но продолжила молча ожидать действия своего яда на мне. Я вытянул руку в сторону и, радостно скалясь дроу в ответ, призвал Руноу.
Лич с ходу, будто только и ждал этого все время, сидя в подпространстве, врубил свои артефакты и принялся испепелять, замораживать и искажать тела людей в серых одеяниях, обращать их в кислотную жижу и станить во времени. А глаза Вайсэ, увидев мощь Лича, да и в целом самого Лича, расширились от шока, но тело дроу уже на автомате рвануло прочь с улицы. Я же оглянулся и крикнул всем девушкам сразу:
– Где Ули?
Ответила Миша, приседая под выпадом воина с мечом:
– Они схватили ее! Прости!..
Гнев тут же овладел моим сознанием вновь, но в этот момент мне напрыгнули на спину, больно впиваясь клыками в шею, а попутно, из стороннего переулка, куда помчалась Вайсэ, на улицу вышла фигура в темной мантии мага и шарахнула по мне стеной воздуха, что откинула мое тело и кусачую тварь вместе со мной прочь с улицы.
Немного повозившись на земле, так как очумевшую Ситри пришлось придушить, чтобы отодрать с себя, я наконец-таки, держа ее крепко за шею, придавил зверюшку к брусчатке. Она вроде успокоилась и притихла подо мной, однако, взглянув в ее расширенные до максимума зрачки, полностью закрывающие собой радужки, я внезапно осознал: да она же хочет, чтобы я овладел ею еще раз! Вот же больная!
Забив на Ситри, я вскочил и рванул обратно на улицу: Имперцы отступили, оставив более тридцати своих товарищей в качестве трупов, среди которых ходил, заинтересованный телами, Руноу. Меня же обступили все девушки разом, даже Кейти с Хантер, что вроде бы из-за своих потерь памяти и не должны были себя так полюбовно вести, тем не менее и они тоже норовили меня приобнять. Злата и Милла горячо расцеловали, и я, вырываясь из их облепивших с двух сторон тел, попутно целуя в губы Хантер, которая вмиг, потупив взор, ушла в себя, указал на Мишу и зачастил, так как я терял время:
– Ее надо доставить в таверну к Гроду. И надо срочно уходить, пока та тройка не окончила свой бой: вы идите к Древу, я же отправлюсь в погоню за Вайсэ и Ули и приду к вам после.
Кейти стояла ко мне почти вплотную и смотрела строго в мои глаза серьезным взглядом, словно не верила ни единому моему слову: я не знаю, почему так – я же раздавал команды, а не признавался в любви. Однако блондинка была так сурова, что под ее пристальным вниманием мне стало не по себе.
Милла со Златой уже отошли, направившись к Мише, по-видимому, они будут теми, кто сопроводит ее в Варкайт; за спиной я слышал жалобное подвывание вперемешку с ядреной руганью Ситри, которая жаловалась на меня Дэйе, раскрывая во всех красочных подробностях то, как я засадил хвостатой по самое не балуйся во время полного хаоса из-за двух схваток, происходящих с обеих сторон улицы от нас; Хантер, теребя подбородок, лишь чтобы невзначай проводить подушечками пальцев по своим губам, глубоко задумалась и шла прочь с улицы; Руноу тыкал корявым пальцем в тела погибших, порой впихивая его целиком прямо в тела не через раны, и все лишь чему-то дивился, проявляя это скрипучим мычанием; и только Кейти все продолжала стоять передо мной и пытливо глазеть на меня.