Байки Гремлинов – Невозвратимость IV (страница 9)
Но как бы стоек я ни был, чтобы не выть или попросту не хрипеть, я все же свалился от перенапряжения и последовавшего за этим бессилия: мой истинный размер теперь был огромный, и усилий для достижения приемлемого размера для двуногих мягкотелых самок уходило в несколько раз больше, чем раньше, и, соответственно, возникающей при трансформации боли тоже было в разы больше. Упал я на свою самку и лишь на остатках сил старался не придавить ее всем своим телом: оно хоть теперь и было размером с нее, но моя масса раза в два ее превосходила. Впрочем, как только моя морда скользнула вдоль ее мягкой и гладкой шеи, сумасшедший запах вновь увлек мое сознание, и тело захлестнул прилив новых сил. Она зашевелилась, молча пытаясь выбраться из-под меня, и я обхватил ее кисти рук и, разведя их в стороны, аккуратно придавил к земле. С ее ногами я сделал то же самое, несильно обхватив ее икры своими длинными стопами. Держась над землей и самкой, стоя лишь на костяшках пальцев рук и ног под ее конечностями, я хвостом вспорол ее костюмчик у поясницы, изощренно пройдя острейшим кончиком хвоста под него в проделанную дырку, чтобы ненароком не задеть им шелковую кожу самочки.
В этот раз реальность моего существования для моего восприятия намного четче, и я могу даже считывать свойства вещей вокруг, поэтому я и смог понять, что чешуя, вернее, внешняя броня самки была доспехом. Но резалась она легко, отчего надо было быть вдвойне аккуратнее.
Мой кончик хвоста, словно нож, заскользил вдоль ее напряженных полушарий, меж которых должен был располагаться хвост, делая разрез в броне для проникновения к ее двум когтям с нектаром. После этого я раскрыл всю свою переднюю чешую, от груди до самого длинного когтя и, просунув его между ее ног в образованную в ее броне брешь, соприкоснувшись своей гладкой, горячей кожей с ее мягкой и скользящей, застыл. Я захотел лизнуть ее, поэтому потянулся мордой к ее… лицу? Однако она резко отвернула свою пасть от моей, и мне пришлось надавить кончиком хвоста, но очень аккуратно, ей возле глаза, чтобы она повернулась мордочкой обратно ко мне.
Ее кожа была восхитительного цвета, не такого, как у всех, что я встречал до этого: темная, темно… фиолетовая? А ее волосы, как у той холодной и каменной самки, которую я хотел защитить от… моей главной самки! Ох… сколько у меня уже Сокровищ: много. И вот эта… восхитительна, лучше всех.
Я лизнул ее губы и вдруг поймал на себе блестящие сапфировые глаза. Самка внезапно расслабила ноги, став для моего когтя мягкой и немного пустив из двух когтей нектар – теперь захотелось испить и его тоже. Но надо помнить, что много пить нельзя, а то Сокровища быстро гаснут в своей блистательной красоте, когда делятся со мной этим своим внутренним светом.
Тем временем моя самочка принялась тереться об мой коготь, размазывая по нему свою божественную амброзию, и я вдруг уловил, что и она притягивается ко мне сама. Я осознаю, что самка хочет меня. Причем я это чувствую не через ее движения, а через ее запах, что чарующе вдарил по моей голове через нос. А еще этот запах был абсолютно чужд всем моим Сокровищам: не был он схож ни с одним из них – и одновременно с этим был он самым родным мне на свете. Я испытывал нечто необъяснимое: будто я вдруг встретил кого-то, кто был предназначен мне самой жизнью. Будто мы с ней одинаковые… одного вида… Она тоже Дракон! Вот почему! Она моя Настоящая Самка, а не те Драгоценности!
От этого осознания я выпустил все ее лапы из своих хваток, но, приподнявшись, продолжил стоять над ней на четвереньках. Однако самка потянулась своими двумя когтями вслед за моим когтем, вынимаемым из прорехи в ее броне, прогибаясь под моим телом так, что все ее тело осталось лежать на земле, а вот ее промежность расположилась параллельно моему телу. Кажется, у самок это под хвостом называется попкой? Да, попка. Вот, ее тело лежит, а попка выгнута так, что подставляет свою масенькую норку под мой пульсирующий коготь.
Я смотрю на то, как самка кусает свои губы, зачем-то рвя пальцами рук траву. И хоть она замерла, все ее тело дрожит, а горячая попка кружит по острию когтя, даря щекочущие, но приятные ощущения сразу всему моему сознанию, аж когти ног сводит. И я не выдерживаю: легонько прикусывая ей длинное ухо клыками, начинаю надавливать когтем. Ее руки сгибаются, обхватывая мою голову, сама же она издает призывную брачную песнь порывистыми выдохами: у нее выходят очень сладостные, страстные порыкивания… Это называется стонами? Моя самкАэргх…
Я заведенно прислушиваюсь к своим ощущениям и к реакции на свои действия. И ей очень нравится: она сама подо мной толкает себя снизу вверх, мне даже делать ничего не надо – я просто замер над ней.
Край верхнего правого глаза различил неясные тени, внезапно появившиеся среди деревьев. Одна из них истерично заорала. Я разобрал что-то про звуковой удар и, выпустив сладкое длинное ушко самочки из пасти, поднял голову, чтобы рассмотреть фигуру в темной мантии мага. Она показалась мне знакомой, но мое тело вдруг сломало от неведомой до этого Настоящей Боли: каждая чешуйка, каждый миллиметр мышц под ними, каждая косточка потонула в резонирующей вибрацией агонии. Ломая кости, меня скрутило в ком. Мне вообще показалось, что с меня разом содрали всю чешую, затем этот налетевший острейший ледяной вихрь распотрошил до скелета всю мою плоть, будто атомный взрыв расщепил меня слой за слоем, и после этого смертоносный вихрь унес мои остатки прочь с собой. Я попытался вдохнуть, но легкие обожгла мокрая тягучесть, ворвавшаяся в мой рот – затыкая его, и мое сознание окончательно погасло в расплывчатом мареве.
Подготовка Колыбели к выходу из гибернации
Успокаивающих волн Тьмы не было, лишь непроглядная чернота вокруг. Но вот сквозь нее я почувствовал, как мои легкие нестерпимо обожгло, а следом последовал рвотный позыв с тяжелым кашлем и отхаркиванием мокроты, а точнее воды – да причем как из носа, так и из желудка, – и я продрался сквозь тьму бессознания. Смутное свечение вертелось и расплывалось, но я потянулся к нему руками и осознал, что мое тело толкает течение воды. Я задрыгал всеми конечностями, стремясь выплыть на поверхность, однако даже когда моя голова вырвалась из тягучего плена на воздух, вдохнуть его я так и не смог – легкие нещадно жгло. И все на краткий миг смешалось в ком, на время выпав из памяти произошедшими событиями.
Отплевавшись от лишней в теле воды, я приподнялся на все еще трансформированных в Боевую Форму руках и оглядел ночной берег. Ногами по пояс я был в воде, а значит, после тарана, что вмазал по мне и опрокинул в воду, меня унесло потоком прочь, и мое безвольное тело куда-то прибило: как я еще не утонул при этом? Или я должен был захлебнуться? Но я ведь, считай, и захлебнулся. В общем, как я умудрился не сдохнуть? Хотя…
Я на карачках выполз на песчаный берег и, завалившись на спину, всмотрелся в оповещения.
Черт! Если бы не регенерация, я бы скоро сдох.
Сияния двух разноцветных лун, полной и молодого месяца, скрылись от возникшей между нами тени, и я вгляделся в пригнувшуюся надо мной дриаду.
– Ириск? – прохрипел я, сразу узнав объявившуюся лишь по внешности: – Как там Цзянь…?
Секундное удивление на изящном зеленокожем личике женщины-цветка сменилось пониманием, и ее глаза вновь разгорелись пылкой заинтересованностью:
– А почему в прошлый раз ты меня игнорировал, будто видел меня в первый раз?
Она присела на корточки возле моего плеча, от чего ее обтягивающее хорошенькую грудь короткое платье без бретелек с волнистым подолом стиля «Принцесса», что было очень коротким спереди и длинным до колен сзади, стянулось к животу, открывая мне вид на очаровательные ноги и голый лобок. Мой взгляд скользнул под него, рассмотрев, как раздвинулась зеленая кожа. И чего я думаю лишь о разврате? В башке полный хаос…
– Я лишен памяти и пока только восстанавливаю ее по кускам, так что да: в нашу прошлую встречу я видел тебя в первый раз… – ответил я, сглатывая в пасти подступающую слюну от готовности впиться ей под юбку. В принципе, теперь я понимаю, почему она тогда разозлилась и покинула нас перед посещением Древа Фирамиэллы. Ладонь Ириск гладила мою все так же открытую от чешуи грудь. Вспомнить бы еще, кого я там до звукового удара зажал? Образы помню, запахи в сознании остались четкими, а вот что за самку я пытался оприходовать, никак не соображу. Но сейчас я продолжал завороженно пялиться под юбку дриады, осознавая, что мне срочно нужно выплеснуть все так и продолжающее накапливаться напряжение, которое скоро вновь погрузит меня в Драконьи Инстинкты, ведомые лишь одним проклятьем Сагхил.