Байки Гремлинов – Невозвратимость IV (страница 11)

Ее нападки ошарашивали, ведь мы расставались дружелюбно: чего же она вдруг бесится так? Я решил пока не делать поспешных умозаключений и еще понаблюдать за ее характером, чтобы определить причины плохого настроения грозной древодевы, и уточнил:

– А девушки из Пэксиса еще не вернулись?

– Вернулись! Но ты думаешь, что им отдыхать не нужно? – вновь надерзила она мне в ответ, при этом гневливо блеснув глазами, а после еле слышно процедила себе под нос: – Особенно после того, что ты вытворил…

Ее шипение напрягло: о чем это она?

– Ладно, чего злишься-то? – уже начиная сам сердиться, цокнул я.

Мое прямое указание на ее недовольство внезапно возымело эффект, и Фира, на секунду потупив взгляд и расцепив руки, смягчилась. Из ее голоса ушло все напряжение:

– Все, кто вернулся, уже наверху, отдыхают. С их слов, бой выдался непривычно сложным: противников было в разы больше, а силами те не уступали ни одной из девчонок.

– Да, все верно: Имперцы прислали специальный отряд из полудемонов, – подтвердил я, но на словах об Инициалах Фира потрясенно расширила глазища:

– Полудемоны? Целый отряд?! У Империи? Об этом нужно срочно доложить. Пошли!

Она было пошагала к огромному корню Древа, по которому можно было подняться наверх, как вдруг притормозила и, ткнув когтистым пальцем в Ириск, нахально заявила:

– А ты возвращайся в свои владения! Чего это ты вдруг покинула их, Ириск?! И нечего лезть к Моему… Дракону.

Тон Фиры стал в конце угрожающим, на что Ириск, попятившись, выставила перед собой руки и даже замотала головой: мол, она вообще не при делах и ни на что не претендует. Однако перед окончательным уходом, отворачиваясь от нас, Ириск все-таки кинула на меня похотливый взгляд, с которым быстро, но эротично облизала сладким язычком себе губы и тотчас резво пригнулась от пролетевшего над головой деревянного шипа, вылетевшего из-под ног Фиры, и живо рванула прочь от Древа.

Я укоризненно посмотрел на самодовольную Фиру, которая прогнала конкурентку, по-видимому, за семя дракона, однако та демонстративно игнорировала меня, делая вид, что не замечает на себе моего пристального взгляда. Она легко повернулась к Древу и, сексапильно повиляв передо мной своими очумительными бедрами, направилась к корню. Ох уж, эти Дриады!

Возможно, что агрессивное поведение Фиры было связано с притязаниями на меня со стороны Ириск, вот она и бесилась в ее присутствии.

Выдохнув дым, я последовал за шикарными изгибами крутых бедер и полностью голыми красивыми ягодицами, однако решил кое-что уточнить у обладательницы редкого тела:

– Ириск упомянула, что среди дриад есть какая-то обладательница Семени Дракона: кто это?

Фира резко остановилась, намертво замерев, и я дошагал до нее, издевательски вжимаясь всем телом в ее спину. Фира повернула голову к плечу, с шумом втянув носом воздух, и, подозрительно глядя мне в глаза, тихо промолвила:

– Имбецил, что ли?

И она, перестав больше для меня игриво вилять роскошной попой, лишь грозно пошагала дальше, а я недоумевающе остался стоять на одном месте: да они все издеваются надо мной, что ли?! Чего они все мне голову морочат?! Ну, мля, я действительно имбецил: я же не спал ни с кем из дриад, кроме Фиры! Да и не было еще в прошлом году бума на детей: как бы она забеременела, если это было невозможно? Это Ириск так решила мне отомстить? Гребаные дриады, даже лучше с ними не связываться в принципе.

Не дойдя до корня, Фира вдруг окликнула меня:

– Чего встал, как иссохший дуб? Идем: залечим твои раны.

Так вот чего она так втянула носом запах, учуяла мою кровь с надплечья: рана, медленно затягиваясь, так и осталась открытой. Поднявшись со мной на движущемся корне по Древу наверх к проходу, Фира провела меня в уже знакомый мне кабинет и, дав несколько зелий из серванта, оставила в нем одного.

Я попытался изучить полученные склянки, определяя составы эликов, даже понюхал субстанции, но моих знаний все равно не хватало, чтобы разбираться во всех секретных ингредиентах дриад: кто знает, чем те вообще могут обладать и что только не выращивают? Главное, что в этих зельях не было того же самого, что Фира дала мне в прошлый раз, чтобы вывести гребаные споры. И я с опаской, но так и держа в уме мое прошлое посещение этого места, все же выпил их все. Немного постояв истуканом по центру комнаты в ожидании последствий, я решил сесть за рабочий стол дриады и ждать эффекта в удобном кресле: ложиться на кушетку совершенно не было никакого желания. Знаю я: стоит сейчас прилечь, как меня тут же трахнут.

Прошло минут десять, а я все по-прежнему тупо сидел за столом. С телом же ничего так и не происходило: ни озноба, ни жара, ни жжения, ни чесотки в ране, ничегошеньки. И я решил уже хоть чем-нибудь заняться и встал, чтобы выйти в коридор да поискать отдыхающих девушек: нечего тратить время, надо забирать Мишу и двигаться в Варкайт, – однако мое тело осталось сидеть на месте.

Я снова дернулся, но и на этот раз ничего не произошло – и я охуел. О нет, только не снова! Меня парализовало, причем точно так же, как и от фокусов Рэйджи, когда я был с Ули в кровати: мое тело застыло в одной позе, и шевелиться могут лишь одни глаза. Вот же Лич, наверное, угорает? Или сидит в непонимании, чего это я застыл, словно камень, да лишь зенками мотаю по комнате?

Дверь в кабинет медленно и без скрипа приоткрылась, и я внутренне напрягся, ожидая, что сейчас ко мне зайдет злорадно ликующая Фира. Но в кабинет проскользнула осторожная Дэйлосс, которая даже прежде чем закрыть дверь, пристально оглядела за собой коридор. Поковырявшись с замочной скважиной, так как ключа в ней не было, дампирка закрыла замок вытянутым длинным ногтем и с широченной улыбкой наконец посмотрела на меня. Лицо ее выражало абсолютное упоение моментом, но, вглядевшись в меня пристальнее, Дэй обескураженно застыла: она поняла, что со мной что-то не так.

Она подошла ко мне и непонимающе ткнула в меня пальцем, после чего приподняла мою лежащую на столе руку, которая так и застыла в воздухе, стоило Дэй отпустить ее. По лицу белоснежной дьяволицы стали медленно растягиваться губы, уголки которых дошли аж до самых ушей, чем напомнили мне Шат’то. Дэй принялась управлять моими частями тела, ставя меня со стула на ноги, после чего дотащила на спине до кушетки. Там она, уложив меня на нее спиной, стянула с меня сапоги со штанами и принялась поднимать мне ртом настроение, однако я, как застыл в кресле без желания, так и остался без него: слоник был спящим, хоть дампирочка и доставляла мне неописуемое наслаждение.

Впрочем, для Дэй это не стало проблемой, так как находчивая дампиресса быстро нашла выход из ситуации. Пошуровав по ящикам и сервантам, она где-то отыскала ягоды Джаги, которые тут же и не преминула пихнуть в меня, обильно сыпанув их из миски мне прямо в рот, так что я было чуть не задохнулся, когда те забили мне гортань. Дэй не сразу поняла, чего я синею беззвучным лицом, пуча на нее глаза, тем не менее она все-таки догадалась подавить пальцами ягоды в моем рту и пропихнуть их остатки глубже, освобождая во мне проход к трахее.

Мля, я так и знал! Я так и знал, что мне сюда нельзя было заходить: каждый раз одно и то же!

Короче, не вдаваясь в суть процессов того, как мой змей задвигался против эффекта паралича, он в итоге вытянулся: да еще – и как! Просто по максимуму, почти разрывая по всему объему кожу. Дэй, наслаждаясь каменной твердостью сталагмита, стянула с себя часть лент, после чего измазала каким-то подхваченным из серванта маслом свои оголенные груди и гладкую кожу ниже живота, нанося то же масло и на мой бивень. А вот дальше бэдээсэмщица, взяв мои щиколотки, задрала мне ноги и стоя насела сверху, став драть меня, что Сорнэл в озере. Походу, у всех эльфиек принято так заниматься любовью: это они, что черти, дерут мужиков. Становится ясно, чего эльфы такие педики. Но я больше ржу по этому поводу: из памяти Энсаора я прекрасно знаю, что не все эльфийки так делают – эту технику тайной эльфийской Камасутры используют лишь высшие аристократки, чтобы их влиятельные и сильные мира сего партнеры или мужья даже не засматривались на других женщин. Двумя словами – поводок блаженства, коим эльфийки привязывают к себе своих эльфов. И я теперь сам лично по полной испытывал на себе эту методику дрессировки, и сказать ничего против, даже если бы не паралич, не смог бы абсолютно: как же это потрясно, когда женщина сама наседает вот таким образом!

Впрочем, дожать она меня так и не смогла, хоть и сменила несколько стоек: и спиной ко мне, и ногу ставила мне на грудь, и снова стояла передом, и садилась на мои прижатые к животу бедра, как Вайсэ, но все время продержала мои голени или стопы, – и за полчаса на моем штыре лишь сама вдоволь обнаслаждалась.

Она все еще норовила смертельно, ведь она все-таки вампирша с великим стажем, высосать из меня хоть что-нибудь, виртуозно играя с моим телом своими сладкими пальцами, когда внезапно задергалась ручка двери. Дэй резко выпрямилась, оставляя мою измученную плоть, и бешено заозиралась по комнате, судорожно думая, что ей делать. А вот делать ей нужно было – так это одевать на меня штаны, мать ее! Но эта бестолочь метнулась к окну и выпрыгнула из него, обращаясь красными и белыми летучими мышами и оставив меня лежащим в неестественной позе: с поджатыми к груди коленями и неимоверным стояком. Вот и Фира тоже охренела, когда, войдя в кабинет со словами: