Бай Шаньхэ – Когда погаснут все огни (страница 3)

Чжучжэн оперлась о подлокотник, с задумчивым интересом рассматривая того, кого привел Юн Ичэн, узнав о ее тревогах. Бессмертный. Один из тех пугающих и почти легендарных Десяти Тысяч Мертвых. Это должно было помочь. Личный телохранитель Хао Вэньянь – славный юноша, безоговорочно преданный ее сыну, но и он едва ли сможет уберечь принца от всех бед и опасностей. И если вдруг выйдет так, что не справится даже бессмертный… значит, Шэнли не суждено уцелеть.

Внутренне содрогнувшись, Чжучжэн постаралась отогнать эту мысль. Нет, ее сын будет жить, чего бы то ни стоило! Быть может, не на Яшмовом троне, но будет! Хао Вэньянь и этот жутковатый телохранитель защитят его – если хотя бы половина того, что рассказывают о возможностях бессмертных, правда, то императрица просто не найдет убийц, способных справиться с такой охраной. А если после этого удастся еще и доказать злой умысел императрицы…

Чжучжэн оборвала сама себя. Не об этом нужно думать в такой час. Еще ничего не произошло, а она уже строит планы, как избавиться от соперницы. Все же двадцать лет вражды и борьбы за сыновей не прошли даром для них обеих.

Удастся ли до конца скрыть природу этого тайного телохранителя, о которой не должен догадаться даже сам Шэнли? На первый взгляд юноша не отличался от прочих молодых людей его возраста. Советник Юн явно успел предупредить его о той роли, что ему предстоит сыграть, и потому бессмертный сейчас был одет как подобает молодому господину из благородной, но пришедшей в некоторый упадок семьи: скромно, но достойно, без излишней демонстрации отсутствия богатства. Если не знать, какую цену лучшим нефритом пришлось уплатить за его услуги, и правда легко поверить, что это один из тех многих молодых людей, которых родственники стараются пристроить в свиту высшей знати в надежде на то, что они построят карьеру.

Чжучжэн сделала легкий жест рукой.

– Сиятельной госпоже угодно, чтобы вы поднялись, – тут же отозвалась дама Со Мэйсю, верно истолковав пожелание Чжучжэн.

Бессмертный послушно выпрямился и снова неподвижно замер. Теперь Чжучжэн могла рассмотреть его лучше.

Да, ничто не выдавало его природу даже при пристальном взгляде. Разве что лицо могло бы показаться кому-то очень бледным – но такое легко объяснить тем, что молодой господин из щегольства избегает солнечного света. Совершенно не похож на мертвеца, хотя, если верить легендам, после того как Небеса покарали бессмертных за гордыню, они уподобились ликами мертвым. Юноша даже моргал, пусть и реже, чем это делают люди обычно. И дышал – Чжучжэн видела, что его грудь приподнимается и опускается.

Осмотр полностью удовлетворил Чжучжэн. Даже если этот облик лишь фальшивая личина, она достаточно убедительна, чтобы обмануть самого внимательного наблюдателя. Чжучжэн удовлетворенно улыбнулась, чуть заметно кивнув советнику Юну.

Дежурившая у дверей покоев дама, войдя, склонилась в малом поклоне:

– Его Высочество с почтением и любовью ожидает позволения войти.

– Я с радостью в сердце ожидаю его, – отозвалась Чжучжэн.

Легкое указующее движение веера Со Мэйсю – и бессмертный понятливо переместился левее и дальше от возвышения, на котором сидела Чжучжэн. Очень быстро и гибко, словно перетек с одного места на другое.

Обычно Чжучжэн принимала сына, не скрываясь за тонкой газовой шторой. А некогда и вовсе пренебрегала завесой, отлично сознавая, что равных ей по красоте нет. Но сейчас, когда молодость ушла, тончайшая ткань стала спасением, скрадывающим следы, оставленные ходом времени. И в присутствии бессмертного Чжучжэн чувствовала себя неготовой предстать без спасительной тончайшей завесы.

Произнесенные слова приглашения не были пустой, предписанной дворцовым этикетом фразой. Вид Шэнли действительно неизменно наполнял сердце Чжучжэн радостью. И отнюдь не потому, что сын оказался для нее шансом стать императрицей-матерью. Шэнли просто был единственным и любимейшим ребенком Чжучжэн. Первенцем. Главным сокровищем.

Шэнли подошел к самому подножию возвышения, к тому месту, где его уже ждала положенная служанкой подушка. Верный Хао Вэньянь следовал за ним, держась на шаг позади.

– Матушка. – Поклон принца был легким и чуточку небрежным. – Вы пожелали видеть меня, и я не смел заставлять вас ждать.

Чжучжэн с нежностью улыбнулась, любуясь красотой, юностью и беспечным изяществом сына. Его отец, когда они оставались вдали от посторонних глаз и обязательных требований этикета, вел себя сходным образом.

– Благодарю, Ваше Высочество. – Чжучжэн слегка наклонила голову, приветствуя сына и отвечая на почтительный поклон Хао Вэньяня. – Мне хотелось внести свою лепту в подготовку вашего скорого путешествия. Молодой господин Чжу Юйсан родом из Цзянли, и я надеюсь, что он сможет развлечь вас в дороге.

При упоминании своего имени бессмертный склонился в земном поклоне перед принцем, коснувшись лбом пола.

Шэнли посмотрел на представленного матерью нового члена своей свиты слегка заинтересованно. А вот Хао Вэньянь буквально впился в бессмертного внимательным взглядом, изучая и оценивая.

Чжучжэн заметила, что Шэнли едва заметно нахмурился, услышав о предстоящем путешествии в Цзянли. У нее складывалось впечатление, что сын не испытывает особенной радости по поводу предстоящего приключения. Оно действительно выглядело не слишком приятно. Как будто император нарочно убирал второго сына из столицы, чтобы как-то успокоить императрицу, требующую незамедлительного объявления, кто же из двух принцев станет наследником.

Но, какие бы чувства ни испытывал Шэнли, он доброжелательно улыбнулся застывшему в поклоне человеку.

– Рад приветствовать, Чжу Юйсан. Надеюсь, пребывание в моей свите не покажется тебе чрезмерно скучным. – Шэнли небрежно обмахнулся веером. – Я полностью доверяю выбору своей матери… ты не приходишься родичем советнику Чжу Иньпэю?

– Для меня честь удостоиться места среди сопровождающих Ваше Высочество. – Чжучжэн впервые услышала голос бессмертного. Чуть глуховатый, но довольно приятный. – Нет, достопочтенный советник Чжу не является родней моей семье.

– А! – Шэнли явно был этим доволен. Видимо, услышав знакомую фамилию, он решил, что советник Чжу пытается пристроить в его окружение какого-то бедного родственника. – Я думаю, ты сможешь рассказать, что действительно интересно в Цзянли и что непременно стоит повидать.

– Я в полном распоряжении Вашего Высочества и приложу все усилия, чтобы оправдать его милость.

Шэнли исподволь бросил взгляд на мать, словно спрашивая – так ли необходимо присутствие этого человека в его свите. Чжучжэн с легкой улыбкой едва заметно кивнула в ответ, зная, что сын верно истолкует и кивок, и улыбку. Шэнли, как и в детстве, понимал ее без слов. И, как и в детстве, доверял ей.

Доверял ей и Хао Вэньянь. Чжучжэн заметила, что юноша увидел их с Шэнли обмен взглядами, и скрытое напряжение, с которым он изучал Чжу Юйсана, как будто немного ослабело.

Юноши покинули ее покои втроем, и это показалось Чжучжэн хорошим знаком. Было ясно, что Шэнли принял в свое окружение рекомендованного ею спутника хотя бы на время путешествия. Принц был достаточно своенравен, чтобы не молчать, если что-то приходилось ему не по душе.

Теперь Чжучжэн могла отбросить в сторону газовый занавес – не было нужды ни прельщать советника Юна, ни скрывать от него изменившееся от возраста лицо. Слишком давно и хорошо они знали друг друга.

– Как себя чувствует твоя племянница?

– Лифэн здорова, благодарю за внимание к ее скромной персоне. – Юн Ичэн внимательно взглянул на Чжучжэн, ожидая продолжения.

– Сколько ей лет? Семнадцать, если я помню верно?

– Совершенно верно. – Взгляд советника Юна стал еще более внимательным.

– Прекрасный возраст, – раздумчиво вздохнула Чжучжэн.

Ей самой было семнадцать, когда она вошла в золотые ворота дворца в числе тех, кого отобрали в наложницы императору. Как давно это было…

– Лифэн уже помолвлена?

По лицу советника Юна скользнула тень. Едва заметная. Но достаточная, чтобы Чжучжэн не потребовался ответ.

При рождении с Юн Лифэн случилось несчастье. Повитуха по неосторожности повредила ножку, что сделало девочку хромой без всякой надежды на излечение. Этот изъян не отменял ни ума, ни привлекательности девушки, но в глазах многих был непреодолимым препятствием для замужества. Именно поэтому ворота императорского дворца оставались закрыты перед Лифэн, несмотря на все ее достоинства: женщины, допущенные к взору членов императорской семьи, не должны иметь изъянов во внешности. Это же заставляло не слишком умных женихов обходить ее при сватовстве. Тех же, кто был готов взять в жены хромую девушку лишь для того, чтобы породниться с домом Юн, отсылала прочь сама семья.

– Если путешествие Его Высочества по Цзянли пройдет благополучно и он вернется в добром здравии, я буду просить ее руки для Хао Вэньяня.

Юн Ичэн почтительно склонил голову, произнося слова благодарности, но Чжучжэн подозревала, что советник сейчас размышляет, достойная ли это награда. Хао Вэньянь происходил из рода, времена славы и силы которого остались в прошлом. Однако он был молочным братом и наперсником Шэнли, с младенчества воспитанным вместе с принцем. Чжучжэн относилась к юноше почти по-матерински и считала себя обязанной устроить хороший брак для Хао Вэньяня – его собственная семья жила не в столице, а сам он был слишком занят охраной принца. Ее стараниями Хао Вэньянь получит в жены девушку, которую Чжучжэн с радостью увидела бы на месте собственной невестки, Юн Лифэн – хорошего мужа, а дом Юн будет еще сильнее привязан к принцу Шэнли в близящейся борьбе за трон. Путешествие принца в Цзянли и нынешнее затишье лишь короткая передышка перед грозой. Чжучжэн всей душой молилась о том, чтобы она разразилась нескоро.