Бай Шаньхэ – Когда погаснут все огни (страница 5)

В том, что и писавший фрески художник слыл очевидцем событий, не было ничего удивительного. Именно в Яньци обезумевший от горя генерал Хао привез остававшееся нетленным тело принцессы. И именно здесь ее отец, ван[11] Цзянли, и генерал преклонили колени перед будущим основателем династии Тянь, первыми признав его власть. Отец-император совершенно не случайно отправил Шэнли в эти места. Для династии Тянь они навеки будут иметь особое значение.

Шэнли и Хао Вэньянь возложили дары к ногам принцессы. Принц вновь задумчиво заглянул в улыбающееся, приветливое лицо. Она казалась слишком молоденькой и хорошенькой для того, чтобы так бестрепетно пожертвовать своей жизнью, дабы просто упрекнуть кого-то в несправедливости.

Чжу Юйсан присоединился к ним. Еще один тонко свитый из золотой бумаги цветок и выточенный из сердолика флакончик с благовониями легли рядом с подношениями принца. Чжу Юйсан низко склонил голову и коснулся лбом сложенных ладоней – как делают не просто пришедшие почтить небожителя, а верные последователи культа.

– Ты почитаешь Ее Небесное Высочество? – поинтересовался Шэнли уже за храмовой оградой.

Принцесса покровительствовала не только тем, кто взыскует справедливости. Ей поклонялись многие судьи. А еще выданные против воли замуж женщины, прося твердости духа для того, чтобы остаться верными супружескому долгу.

– Да, Ваше Высочество. Ваш слуга питает надежды на то, что сможет удостоиться звания судьи и окажется достойным и справедливым последователем Ее Небесного Высочества.

Желание Чжу Юйсана стать судьей показалось Шэнли несколько странноватым. Он совершенно не производил впечатления человека, желающего копаться в чужих дрязгах. Но если Чжу Юйсан действительно этого хочет… после возвращения можно будет похлопотать о такой награде для него.

В целом путешествие Шэнли находил вполне приятным. И даже интересным. Довольно необычно было оказаться вне привычной с рождения обстановки дворца и получить такую свободу в своих решениях. До определенных пределов свободу, конечно. Наставник Ли строго следил за тем, чтобы принц придерживался принятого плана поездки и не слишком пренебрегал своими обязанностями. Однако ускользнуть из-под его надзора сейчас было проще, чем в столице.

Вопреки первоначальной настороженности, которую в Шэнли пробудила неприязнь, высказанная Хао Вэньянем, Чжу Юйсан понравился принцу. Сдержанный, серьезный, воспитанный не хуже юношей из знатных родов столицы и, что стало особенно приятным, лишенный подобострастия, ожидаемого в провинциале. Он действительно мог многое рассказать о Цзянли, оказался неплохим собеседником, недурно играл на флейте – словом, вполне вписался в ближний круг свиты Шэнли. Только вот Хао Вэньянь продолжал коситься на него так, словно Чжу Юйсан был с ног до головы покрыт некоей отвратительной слизью, которую больше никто не замечает. Шэнли улавливал, что каждый раз, как они оказывались у ворот какого-либо храма, Хао Вэньянь впивался взглядом в Чжу Юйсана, как будто ожидая чего-то. Но сколько бы принц ни расспрашивал своего молочного брата, тот так и не смог внятно объяснить причины своей неприязни. Это непонимание и неспособность что-то сделать со своими чувствами явно смущали и раздражали самого Хао Вэньяня. Если бы Шэнли не так хорошо знал его, то решил бы, что молочный брат попросту ревнует… только вот Хао Вэньяню было чуждо подобное. Никто во всем Цзиньяне не мог сравниться с ним по близости к Шэнли.

Все проверки, тайно предпринятые принцем и Хао Вэньянем, указывали на то, что в Цзянли и правда издавна проживает пришедший в сильный упадок род Чжу. Двадцать лет назад, во время большого поветрия, он почти вымер и так и не смог вернуть себе прежнее положение. Более того, Чжу Юйсан, смущаясь и благодаря за оказанную честь, даже ответил согласием на предложение на обратном пути показать принцу родную усадьбу.

До прибытия генерала Линя из Данцзе оставалось еще несколько дней, которые можно было провести в свое удовольствие. И поездка к порогам Юйхэ должна была стать очередным развлечением.

Шэнли не слишком восторгался ночевками в походных шатрах. Как бы ни старалась его свита обеспечить надлежащие удобства и роскошь, все же это слишком отличалось от привычной принцу обстановки дворцов и богатых усадеб. Однако величественная красота кипящих порогов и водопадов Юйхэ отчасти примирила Шэнли с необходимостью несколько ночей провести в шатре.

Еще одним удовольствием, которому можно было без ограничений предаваться в поездке по столь отдаленным местам, не задумываясь о том, что ненароком устроишь потраву крестьянских посевов, – были поездки верхом. При всей изнеженности, Шэнли любил носиться по полям в бешеной скачке. И в дальних областях Цзянли он мог сполна насладиться любимой забавой.

В тот день они отъехали довольно далеко от лагеря – перед возвращением в Яньци Шэнли хотел своими глазами увидеть самые дальние водопады, в том числе и знаменитый Трехглавый, о котором с восторгом писали путешественники и с воодушевлением рассказывал Чжу Юйсан.

Он и вызвался быть проводником. По его рассказам, он бывал в этих местах ранее и знал дорогу. Хао Вэньянь немедленно нахмурился – но скорее по привычке относиться к молодому господину Чжу с недоверием, которое не мог преодолеть.

Свита оказалась невелика – лишь самое близкое окружение, те, что были молоды и хорошо держались в седле. В большой охране Шэнли не видел смысла. Местность была такова, что незаметно укрыть крупный отряд не получилось бы даже у легендарных генералов прошлого. Да и подкрасться тайком могли бы только невидимки.

Погода располагала к прогулкам. Впервые за много дней солнце перестало так нещадно палить. Небо затянула легкая дымка, обещавшая в скором времени стать плотнее. И быть может, за этой дымкой придут и тучи, которые прольются дождем. Он успокоит одолевающие многих тревоги, что засуха, мучащая Милинь, перекинется на Цзянли.

Трехглавый водопад был уже виден – три бурлящих потока, в полете сливающихся в один и уже едиными падающих в воды Юйхэ. Зрелище впечатляло величественной красотой даже издали, и Шэнли уже представлял, что они увидят, когда приблизятся, как вдруг от созерцания его отвлекла лошадь. Сяоюэ, его любимица, почему-то начала нервничать. И не только она одна. Забеспокоились и другие кони.

Почти одновременно с этим указывавший дорогу Чжу Юйсан придержал своего коня и предостерегающе вскинул руку.

– Здесь что-то не так, – услышал принц напряженный голос Хао Вэньяня, – господин Чжу! Бывало ли тут такое ранее?

– Нет. – Лицо обернувшегося Чжу Юйсана выглядело встревоженным. – Здесь всегда было спокойно.

Кони нервничали все сильнее, переступали ногами, всхрапывали, прижимая уши. Шэнли старался успокоить Сяоюэ, озираясь по сторонам. Местность вокруг выглядела безмятежной, серебристо сияли воды Юйхэ, шумел в отдалении, низвергаясь с высоты, Трехглавый… что же встревожило коней, Чжу Юйсана и Хао Вэньяня? И почему лишь их?

– Ваше Высочество. – Чжу Юйсан был серьезен и собран. – Прошу вас вернуться в лагерь. Что-то потревожило это место.

– Господин Чжу прав. – Хао Вэньянь сдерживал храпящего коня. – Я не знаю, что это, но лучше не оставаться здесь.

Шэнли мимоходом удивился такому единодушию прежде не ладивших спутников, но не успел ничего ни сказать, ни сделать.

Со Ливей вскрикнул, с трудом удержавшись на взвившемся на дыбы коне. У ног его вороного медленно вспух пузырь земли. Вспух и лопнул, оставив на поверхности истлевший череп в остатках разбитого шлема.

Шэнли ощутил укол ужаса. Земля вокруг шла волнами, словно медленно кипящая вода, вынося наверх разбитые кости людей и лошадей, позеленевшие шлемы и мечи, какие-то темные куски, в которых невозможно было угадать то, чем они были раньше. Кони хрипели, бешено ржали, вставали на дыбы. Несколько спутников Шэнли не смогли удержаться в седлах и оказались на исходящей пузырями земле, среди костей и древнего оружия.

– Держитесь! – Обычно смуглое лицо Хао Вэньяня было пепельно-бледным, но повод Сяоюэ он перехватил твердо. – Надо уходить!

Шэнли вцепился в гриву Сяоюэ, не находя сил возразить. Со Ливей, ухитрившийся совладать со своим конем, оказался рядом, готовый прикрыть принца с другой стороны… но от чего и как, если ужас творился прямо под их ногами?

Краем глаза Шэнли заметил, что Чжу Юйсан, каким-то чудом удерживаясь верхом, сложил руки в странном жесте. Неужели печать? От напряжения лицо Чжу Юйсана застыло и словно заострилось. Но земля рядом с ним стала успокаиваться. Хао Вэньянь, переглянувшись с Со Ливеем, начали своими конями теснить Сяоюэ ближе к спокойному месту.

Круг ровного покоя медленно, словно преодолевая сильное сопротивление чего-то незримого, расходился дальше. Земляные волны и пузыри сглаживались и утихали. Успокаивались и лошади. Потрясенные люди переглядывались, переводя дыхание.

Все стихло. Чжу Юйсан тяжело уронил руки, устало ссутулившись в седле.

– Хао Вэньянь… довольно. Я думаю, все кончилось. – Шэнли словно заново учился говорить, с трудом проталкивая слова пересохшим горлом.

Хао Вэньянь выпустил повод Сяоюэ. На его лицо постепенно возвращались краски.

Куда ни падал глаз – повсюду землю усеивали кости и сломанное оружие. Как будто земля вдруг изрыгнула давно погребенное поле битвы.